Девушка из долины

      Так же быстро, как наступило Лето, так же и быстро оно проходило. В воздухе чувствовалась явная прохлада, и по мере того, как дни постепенно укорачивались, а ночи становились все длиннее, Пенни напоминала себе, что Осень не так уж плоха. Тем не менее, ей пришлось надеть куртку в первый раз за несколько восхитительно теплых недель, что немного разочаровывало. На самом деле это был самый последний календарный день, который в долине Стардью официально признавали летним. Как это было принято в их маленькой веселом деревушке, Пеликан готовился отпраздновать наступление нового сезона их последней летней встречей. Танцами полуночных медуз.       В отличие от Цветочных танцев, Танцы полуночных медуз на самом деле не были танцами вообще. Вместо этого, это была массовая миграция медуз вдоль береговой линии, поскольку они искали более теплые воды на время приближающейся Зимы. Пенни вспомнила, как впервые увидела их, когда была маленькой: огромное количество ярких, сияющих существ, плывущих в мерцающем звездном свете. Они затмевали Луну, были красивее звезд, и если бы рядом сияло Солнце, они бы составили ему неплохую конкуренцию. Чем больше Пенни думала об этом, тем больше понимала, что это был ее любимый праздник в Пеликане. Не было ни грандиозного пира, ни большого светского мероприятия, ни какого-либо навязчивого туризма. Вместо этого она спокойно и завораживающе радовалась красотами окружающего мира, и все, что от нее требовалось, это понаблюдать за поразительно голубыми медузами, бегущими по океанскому полотну.       Разумеется, она договорилась встретиться с мамой там, как и каждый год, примерно в десять вечера. Пэм проводила столько времени, сколько могла, в салуне «Звездная капля», впитывая каждую унцию выпивки, которую могла найти, прежде чем Гас сам закрывал салун, чтобы присоединиться к остальным на пляже. Но она не беспокоилась о ней. Гас был очень обходителен с мамой, и он проследит, чтобы она добралась до пляжа целой и невредимой.       Вместо этого Пенни отправилась на пляж вместе со своей подругой Мару. Мару была дочерью Робина и Деметриуса, и они с Пенни всегда хорошо ладили. Пенни всегда казалось, что Мару намного превосходит ее по интеллекту. Сколько бы Пенни ни училась, Мару, ничего не читая, была настоящим вундеркиндом во всем, чего касалась, и могла легко затмить Пенни в большинстве вещей. Она любила возиться с гаджетами и сама мастерила несколько простых роботизированных игрушек. И вдобавок к тому, что она была гением на досуге, она проводила остальное время, работая в клинике Харви как единственный другой член медперсонала в Пеликане. Несмотря на ее пугающий ум, Пенни чувствовала себя довольно комфортно рядом с Мару, и это было то, что она очень ценила.       — Твоя мама придет в этом году? — спросила Мару, когда они вдвоем спускались в сумерках по песку. Под ногами все еще было тепло.       — Да, придет, — Пенни осторожно обходила острые раковины и кораллы, недавно выброшенные на берег. — Скорее всего, Гас приведет ее.       — Значит, не так, как в прошлом году, — рассмеялась Мару, положив руку на плечо Пенни, чтобы поддержать ее, когда та тоже на цыпочках обходила морские раковины в тусклом свете. — Помнишь же?       Пенни рассмеялась, хотя на самом деле это было совсем не смешно.       — Даже не напоминай.       В прошлом году Пэм не пришла посмотреть на полуночных медуз. Когда Гас пришел на пляж, он сказал Пенни, что Пэм вернулась в свой трейлер. Само по себе эта была прекрасная новость, такое случалось и раньше. Но когда вечером Пенни вернулась домой, ее встретила потерявшая сознание Пэм, которая в состоянии сильного алкогольного опьянения ворвалась ночью в магазин Пьера, украла целую кучу джема и желе и размазала их по всему трейлеру. Очевидно, под влиянием лучшего напитка Гаса она не могла перестать хихикать при мысли о том, что у нее дома будет собственные "танцы полуночных медуз". Излишне говорить, что это означало целый день тщательной уборки трейлера, с которой Пэм не помогала. К счастью, в то время Пэм работала водителем автобуса в пустыню Калико, так что она могла позволить себе заплатить Пьеру за банки с джемом и разбитое окно. Однако, по вполне понятым причинам, Пьер был очень раздражен. Не помогало и то, что Пэм обычно ходила за покупками в «ДжоджаМарт». В этом году Пьер очень хотел, чтобы Пэм добралась до пляжа без каких-либо "курьёзов".       — Твоя мама просто безумна, — рассмеялась Мару, отпуская Пенни, когда они добрались до пристани. — Обожаю ее.       Пенни хотела напомнить ей, что на самом деле это была серьезная проблема, но решила, что не стоит затевать неловкий разговор или молчание. Вместо этого она ничего не сказала, продолжая улыбаться, как обычно, и пошла бок о бок с Мару вдоль главного пирса.       — Привет, Пенни, Мару, — раздался голос Сэма откуда-то из толпы перед ними. — Зацените-ка!       Он тыкнул пальцем через край пирса на море. Подойдя ближе к Сэму, они выглянули из-за края пристани и увидели одинокую голубую медузу.       — Ранняя медуза, — ухмыльнулся Сэм.       — Очень ранняя, — добавила Мару, присев на корточки, чтобы рассмотреть поближе. — Мы еще даже не отправили лодку со свечами. Что же ее так привлекло?       — Может, ей одиноко, — Сэм присел рядом с ней на корточки. — Или она приплыла, чтобы забрать себе всю славу.       Медузы чаще всего не подходили так близко к берегу, если только их не привлекало что-нибудь. По причинам, которые никто в долине Стардью не знал, медузы естественным образом тянулись к свету. Деметриус однажды предположил, что причиной этого может быть, что медузы ориентируются по свету Луны и что вид другого яркого объекта сбивает их с толку, притягивая к нему.       Потом был городской волшебник, как его там... Расмодиум? Разулдимус? Что-то вроде этого. Человек, который жил по другую сторону леса Пепельной смолы от Пеликана и утверждал, что глубоко связан с "мистическими энергиями природного мира". Однажды он пришел посмотреть на медуз и Пенни подслушала его разговор с Вилли о том, что медузы называются "Луналу" и их тянет к свету, потому что они пытаются использовать его энергию, следуя за "неуловимыми волнами ауры" через океанское течение. Пенни знала, что в мире есть нечто большее, чем может показаться на первый взгляд, и была уверена, что волшебник знает о мистических духах то, чего не знает она, но для нее это звучало полной небылицей.       Конечно, была и другая теория, которая имела для Пенни определенный смысл: медузы всегда плавали так близко к суше, но поскольку они поглощали много света, наличие лодки со свечами в середине их скопища просто заставляло их светиться заметно ярче. Во всяком случае, такова была теория Харви.       Как бы то ни было, все в долине Стардью определенно сходились в одном. Они были прекрасны. Великолепные. Пленительные.       — Ладно, все в сборе, — весело объявил голос мэра Льюиса в нескольких шагах от Пенни, Мару, Сэма и Себастьяна, которые только что присоединились к ним.       Льюис стоял на другом конце пирса рядом с традиционной лодкой со свечами. Это был небольшой дубовый плот, не шире и не длиннее тачки. На нем стояла простая восковая свечка, уже горящая.       Пенни вытянула шею, чтобы оглядеть собравшихся. Это заняло у нее несколько мгновений, но... она была там. Ее мама пришла в этом году, хотя выглядела она при этом не очень хорошо. Вместо того, чтобы стоять на краю пирса или вдоль берега, как все остальные, Пэм прислонилась к рыбацкой хижине Вилли, выглядя немного тошно и очень усталой. Гас настороженно стоял рядом с ней и, когда она обернулась, показал Пенни маленький большой палец. Пенни слегка кивнула в знак благодарности.       "Ей нездоровится, но она здесь", — подумала Пенни. — "Это больше, чем можно было надеяться, по сравнению с прошлым годом."       Все остальные тоже были здесь. Она оглядела прилегающий пирс и раскинувшийся пляж, заметив странный силуэт на побережье, который, как она была почти уверена, был городским волшебником. Даже старик, живший в палатке неподалеку от гор – насколько она помнила, его звали Линус – сумел добраться до берега. В основном он держался особняком, хотя волшебник, вроде бы, жестом приглашал его подойти. Линус был одет в какую-то тяжелую коричневую куртку, украшенную только шестью черными пластиковыми пуговицами. Пенни прищурилась, наблюдая за ним. Она узнала куртку, но не могла припомнить, чтобы Линус когда-нибудь носил что-нибудь, кроме своих обычных лохмотьев. Когда Льюис заговорил снова, Пенни слегка подпрыгнула, вырвавшись из глубокой задумчивости.       — Мы начинаем, — снова раздался голос Льюиса, чуть громче, чтобы его услышали все собравшиеся на берегу. — Джон, это твой первый раз, не хочешь ли оказать честь?       Джон, который смотрел на море в нескольких шагах от всех остальных, резко развернулся, услышав свое имя.       — Что? Ох, — его лицо озарилось удивлением, и он подошел к Льюису. — С превеликим удовольствием.       — Что ж, ждем только тебя, — Льюис отошел от лодки, его усы подергивались в возбужденном предвкушении. — Просто чуть толкни лодку. Думаю, медузы уже ждут не дождутся.       Через несколько мгновений, спустя тихое ворчание и сильный толчок, Джон отправил лодку в темный океан. Сначала ничего не происходило. Океан был холодным и темным, освещенным только одиноко выглядящей маленькой лодочкой, крохотным маяком на фоне окружающей черноты. Но одиночество длилось недолго. Через минуту или две всплыли маленькие выпуклости голубого света, которые пронеслись мимо лодки и покатились по волнам. Вскоре после этого их стало появляться все больше и больше. После стало еще больше света, чем казалось возможным, и почти весь некогда темный океан был освещен ярким, ослепительно голубым блеском полуночных медуз. Это была захватывающая дух сцена.       'Всплеск!'       Обернувшись, Пенни увидела только брызги воды, оставленные чем-то большим, упавшем о воду. Раздались крики ужаса, и пляж погрузился в панический хаос.       — Джас! — закричала Марни, и очень быстро стало ясно, что именно упало. Джас подошла слишком близко к краю, пытаясь как можно лучше рассмотреть медуз, после чего перевалилась через край и рухнула в воду.       Вот только плавать она не умела.       Пенни немедля перешла в состояние борьбы и бегства. Но плавать она тоже не умела. Она бы протянула руку и вытащила Джас, любой из них сделал бы это, но к тому времени, как она вынырнула, ее уже откинуло на несколько метров в море.       — Сэм! — закричала она, вскарабкавшись на край и указывая на Джас, которая отчаянно барахталась в воде. — Ты ведь умеешь плавать, верно? Сделай что-нибудь!       — Да, я–... — но Сэм не успел закончить.       По главной части пирса раздались громкие шаги, за которыми последовал еще один громкий всплеск! Кто-то с разбега прыгнул и быстро нырнул прямо с пирса, теперь отчаянно плывя к Джас. Толпа людей собралась вдоль края, пытаясь получить лучший обзор, чтобы увидеть, что именно происходит.       Когда Пенни обошла толпу исступленных людей, она увидела, что Джон уже в воде вместе с Джас. Он поднял ее на спину и изо всех сил боролся, чтобы удержать их обоих на плаву и вытащить на берег. Вилли, Льюис и Робин пробирались с мелководья, чтобы попытаться встретиться с Джоном на пути и помочь спаси Джас. Марни бежала по пирсу к берегу, чтобы присоединиться к ним.       Джон поплелся по мелководью и зыбучему песку им навстречу, передавая им троим Джас, когда те стояли по колено в воде, пока сам он пытался устоять на плаву. Они быстро отнесли ее к Марни, которая, казалось, вот-вот расплачется от облегчения. Джас, напротив, уже плакала. Она была в полном шоке от того, что только что произошло, и, вероятно, не успев ничего осознать, она просто разрыдалась. Марни крепко сжала ее в объятиях, шепча на ухо успокаивающие слова.       — Хорошо, что Джон оказался поблизости, — прошептала Мару, ее глаза были прикованы к Джас.       Пенни все еще охватывал прилив адреналина, вот только направить его было некуда. Она почувствовала волну мгновенной благодарности к Джону и краткий адреналиновый гнев на всех остальных. Гнев на людей, которые умеют плавать, но ничего не сделали. И гнев на Марни, что она позволила Джас упасть. И гнев на Сэма, что не бросился без раздумий ее спасать. И гнев на волшебника на берегу, что сделал ровным счетом ничего. И гнев на Мару, что пошутила насчет ее мамы. И на маму, что так много пьет. И гнев, гнев, гнев!       Она медленно выдохнула, пытаясь унять свою необоснованную ярость. Джас была в безопасности, и это было все, что имело значение. Она ничего не сказала, только вздохнула, стараясь успокоиться.       — Спасибо, спасибо огромное, Джон, — слабо всхлипывала Марни на берегу. — Т-ты спас ее.       — Не переживай, — произнес Джон, откашлявшись морской водой. Льюис обернул полотенце вокруг его плеч, после того как дал полотенце Джас. — Спасибо, Льюис. Она в порядке?       — С ней все хорошо, — улыбнулась Марни, с трудом сдерживая слезы. — С ней все в хорошо.       Джас перестала плакать, по крайней мере вслух, и отпустила тетю Марни. Она бросилась к Джону и обняла его промокшие джинсы. Джон удивленно рассмеялся и погладил ее по голове.       — Ты знаешь, — мягко сказал он, присаживаясь на корточки и обнимая ее за плечи. — На мгновение, когда я увидел тебя в воде, я подумал, что ты самая крутая медуза, которую я когда-либо видел.       Джас улыбнулась во всю ширь, и это быстро перешло в короткое хихиканье. Она убрала промокшие волосы с глаз.       — Этой ночью ты была настоящей полуночной медузой, — улыбнулся Джон и подмигнул ей. Он медленно встал и натянул полотенце на плечи.       Джас взволнованно обернулась и посмотрела на Винсента.       — Я была полуночной медузой! — крикнула она, подбегая к нему.       — Я тоже хочу быть медузой! — застонал Винсент с намеком на угрюмость.       — Даже не думай, — засмеялась Джоди, похлопывая сына по спине. — Я думаю, Джон уже наплавался на сегодня.       К этому моменту многие люди снова повернулись к медузам. Вода была немного грубее, но красота ее свечения, даже слегка искаженного, все еще не могла ни с чем сравниться. Пенни, тем не менее, все еще не сводила глаз с Джас. Затем она посмотрела на Марни. Потом на Джона.       Она сумела успокоить себя и отпустить все чувства, которые вскипели сразу после того, как Джас упала в воду. Ее гнев как след простыл. Единственное, что у нее осталось, это теплое чувство благодарности к Джону. Это было странное, несколько сильное чувство.       — Пенни! — взял ее за плечо Сэм, чтобы привлечь внимание. — Посмотри на эту, ту, ярко-зеленую!       Впервые физический контакт с Сэмом не заставил ее нервничать. Тогда она не обратила на это особого внимания, но теперь, оглядываясь назад, поняла, это был важный момент. Вместо того чтобы покраснеть, улыбнуться или почувствовать бабочек в животе, она просто повернулась и посмотрела туда, куда ей указывали. Так оно и оказалось. Редкий, красивый, зеленый, полуночный зверь мерцал великолепным изумрудным сиянием всего в нескольких метрах от них в море.       Он был новым и уникальным и резко выделялся на фоне остальных. Что-то, она не была уверена, что именно, но что-то притягивало ее к нему. Он был другим. Он был восхитителен. Он был притягателен.

***

      Воскресенье, 28-й день Лета, год 1