The Serpent and the Wolf (Змей и Волк)

My whole world fades away Весь мой мир исчез No one to wipe my bloody tears Никто не утрет мои кровавые слёзы Том Реддл еще в юности примирился с ролью палача. Кажется, что тут сложного?.. для него. Убить 14 человек? Нет, ему это словно выпить утренний кофе. Конечно, он мог забрать их близких, смысла тут больше. Чтобы эти люди ощутили то, что испытал он прижимая к себе окровавленное тело жены, Амелии Дюма. Но… Какие-то принципы у него есть. 12 тел не уняли его боль хотя бы на грамм. Это было предсказуемо, если подумать. Остались двое. Поэтому стоит перейти к другому плану. — Привет, Артур, — Том Реддл широким шагом вошел в гостиную где был с Амелией в последний раз в мире живых. — Где Молли? — подскочил в кресле Артур Уизли. — Жива, цела, не изнасилована, если ты об этом, — монотонно ответил Том, не оборачиваясь, идя к бару, на ходу махнув Нарциссе Блэк. — Я пришел вернуть ее! — крикнул Артур. — Без волшебной палочки у тебя нет шансов, — холодно рассмеялся Том стоя спиной к «гостю». Реддл налил порцию виски и залпом выпил. Вновь звук стекла. — Конечно, я могу ее вернуть, — обернулся он с двумя наполненными на два пальца стаканами в руках, — если ты вызовешь меня на дуэль. Но учти, я поддаваться не буду. Цисси, если хочешь, — он небрежно махнул головой в сторону бара, — не стесняйся. — Нет, спасибо, — сдержанно ответила она. — Закрой дверь и останься, — продолжил Том. — Будешь свидетелем. Ты, — взглянул он на «гостя», — наверно, хочешь узнать: зачем я тебя пригласил? — Реддл сунул бокал виски в дрожащие руки Артура. — Пригласил? — скривился Уизли. — Меня схватили. Если бы не Молли… — Ты любишь ее? — перебил Том устраиваясь в кресле напротив. — Конечно! — рьяно ответил Артур. — А я люблю Амелию, — тихо ответил Том. Несмотря на низкий тембр, его голос угрожающе прокатился по гостиной и вдавил Артура в кресло. Том бросил короткий взгляд на Нарциссу Блэк, которая устраивалась в третьем кресле. — Не знал, что ты способен на такое, — выпрямившись, пролепетал Артур. — Все способны, Артур, — отрезал Том и звонко поставил свой бокал на маленький столик рядом, там же стоял граммофон. — Я любил мою мать, мою мачеху, Ариану Дамблдор. Но это не идет ни в какое сравнение с тем, как я люблю Амелию. Артур поднес бокал к губам, но тут же убрал и смело спросил: — Как ты ее встретил? — Надо же, — невесело рассмеялся Том. — А почему ты не поинтересовался этим раньше? — До того, как… — Да! — тон Реддла резко изменился: из тихого и безразличного он стал резким и пугающим. Но продолжил он так же тихо и спокойно. — Когда мы только начинали нашу революцию… — Мы? — встрепенулся Артур и бокал дрогнул в его руках. — Ты же не думал, что корень всех зол только во мне? — расплылся в притворном удивлении Том и осмотрел собеседника. — Ах, думал? — поджал губы Реддл. — Сочувствую. А вот мы подумали, что было бы прекрасно заручиться поддержкой вейл. Меня, как не восприимчивого к их очарованию, отправили в Париж. Тогда главой ковена была Шарлотта. Ее я нашел в вычурном кабаре. Там был прием. Она-то и сказала мне, что получила письмо. Но если я приехал придать ему вес, то говорить мне нужно не с ней. Есть, так сказать, серый кардинал. Только надо подождать, она отошла покурить. У меня было не так много времени, поэтому я быстро нашел серого кардинала на балконе. Это оказалось не вейла. Я слышал про нее, но видел впервые. Невысокая, тонкая, почти хрупкая. В красном платье и с рыжими волосами. Последняя, кто остался от Ришелье, — Том шумно выдохнул и улыбнулся своей мысли или воспоминанию. — Я подошел, попросил сигарету. Она сразу поняла, кто перед ней. Я изложил все наши мысли. Она кивнула и сказала, что ответ будет через месяц. Но я могу ускорить процесс, — и, ухмыляясь, Том тихо добавил, — если поцелую ее. Пауза. Том смаковал в голове свое воспоминание. — И ты поцеловал? — с внезапным любопытством спросил Артур. — Конечно! — с жаром ответил Реддл. — Да, Амелия брала меня на «слабо», но я весь разговор думал о том, как бы приложиться к этим алым губам. — А Клара рассказывала мне! — внезапно вскрикнула Нарцисса. — Да? — удивился Том. — Сказала, что в тот вечер, когда ты уходил, предложила тебе платок, чтобы стереть помаду. — Этот? — Том извлек из внутреннего карман платок со следами помады. Цисси кивнула: — Мило, что он все еще у тебя. Том поднес платок к губам, а после ловко спрятал, продолжил: — Амелия в обществе 10 вейл приехала в особняк, где мы тогда ошивались. Мы всё обсудили и заключили договор. Все собрались в гостиной. Отмечали. Пили вино. Вейлы танцевали. Было красиво. Но Амелию из виду я не терял. Это было не сложно. Она всегда была рядом… — усмехнулся Том. Вокруг было шумно и подвижно. Словно не хватает воздуха. Но через все это Том Реддл смотрел только на Амелию Дюма. Она заливисто смеялась сжав плечо черноволосой вейлы. Том залпов выпил остатки виски в бокале и резко поднялся. Он подошел к вейлам. Резко прижал к себе. — Амелия, — на ухо позвал Том. — Я нарушил свою схему, — не теряя усмешки продолжал Том, бросив короткий взгляд на Артура. — Обычно я приглашал девиц в гостиницу. Так проще уйти утром навсегда попрощавшись. Но не с Амелией. С ней я пошел в свою комнату, — он вновь улыбнулся своим мыслям. — Боги, ебется она словно фурия. Мне ни с кем не было так хорошо. А когда Амелия заснула у меня под боком, став нежным котенком, я понял, что не отпущу ее. Но когда я проснулся, ее и след простыл. Она сбежала! — Том рассмеялся. — Представь! Благо свинтила она одна, дом еще был полно вейл. Я прижал ее подружку, Клару, она-то и рассказала что это была за хрень. Том смолк. Покрутил пластинку на граммофоне, но иголочка не была опущена. Он вздохнул и продолжил: — Правило 30 минут. До встречи со мной у Амелии была одна цель: уничтожить как можно больше волшебников за то, что они сделали с Ришелье. И поэтому, если ей нравилось место, она не находилась там больше 30 минут. 29 минут и она сразу уходит. Чтобы не привязываться к миру, который ее уничтожит. Со мной оказалось, что это правило действует и на людей, она же общалась только с вейлами. А я — волшебник. — Том провел ладонью по подлокотнику. Вздохнул и продолжил. — От Клары я получил рассказ об этом правиле, а также узнал адрес. Я в тот же час вылетел в Париж, — Реддл прикрыл глаза и смолк. Думал, но не больше минуты. Продолжил. — Я знал, что Амелия дома. Слишком сочная была у нас ночь, я-то на силе гнева двигался. А еще я видел ее силуэт в окне. Я вбежал на третий этаж. Постучал. Я слышал, как она подошла к двери, открыла. Она не ожидала меня и явно была напугана, завидев на пороге. Попыталась закрыть дверь, но я не дал. Я вошел без приглашения. Амелия не понимала, что она — не очередная победа для меня. Я пришел не за реваншем, а за объяснением. — Том тяжело вздохнул. — Амелия поняла, что не хочет уходить от меня, поэтому побежала. Она считала, что не заслужила счастья потому… — красные глаза Реддла вцепились в «гостя». — Как ты называешь мою Амелию, Артур? — холодно спросил Том. — Монстр, — жестко ответил Уизли, а Реддл скривился так, словно лизнул лимон. — Она узнала это слово слишком рано, — с болью произнес Том. — Монстры — это люди. А Амелия, несмотря на свои страсти, самая чистая и искренняя женщина, которую я когда-либо встречал. Прости, Цисси. — Солидарна в каждом слове, — сразу же добавила она. — Я сказал Амелии, — проложил Том, — что принимаю ее заскок пусть и не понимаю. Я установил таймер. Рассказал ей про своего отца… Как я появился на свет, как он сгубил мою мать, как третировал мачеху, как… — Истинный сын своего отца, — хмыкнул Артур. — Заткнись! — и вновь на секунду этот пугающий тон. — Ах, о чем это я? — собрался Том. — Да-да. Я уже начал говорить о моем дяде, вереница монстров продолжается. Но увидел, что время подходит к концу. Сказал, что вернусь завтра, примерно в это же время и закончу историю. Но я не успел сделать шаг. Амелия схватила меня за руку и попросила остаться. Ух… Как вспомню, так внутри все трепещет. Я закончил свою историю уже в кровати. Я прожил с Амелией неделю. Она упаковала вещи, отправила их в Англию. Мы с ней венчались в la Sainte-Trinité перед отъездом. А три года назад нас венчал Смерть. Она моя жена и за занавесом мирской жизни. Том небрежно опустил иголочку на пластику у стоящего рядом с ним граммофона. Гостиную тут же наполнил голос Эрика Блума, которому Том начал подпевал: Put a stake through my heart, throw me out in the light Пронзите колом мое сердце, швырните меня под солнечный свет – Do whatever it takes to end this endless night Сделайте все, что нужно, чтобы закончить эту вечную ночь! Without her there's nothing for me Без неё моя жизнь пуста. Make the sign of the cross, wrap me in silver chains Осените меня крестным знамением, закуйте в серебряные кандалы – Do whatever it takes to end my pain Сделайте всё, что нужно, лишь бы кончилась моя боль! Том смолк, но песня продолжалась. Он закурил и подхватил свой стакан виски. Ни Нарцисса, ни Артур не проронили ни слова. Волдеморт выглядит невероятно печальным. Невероятно сломленным. Его губы могли беззвучно шевелились под голос певца. Песня закончилась. Шуршание пластинки. А после тишина. — Прекрасная и поразительно точная песня, — звучно прошептал Том, взглянул на «гостя» и швырнул в его сторону бычок. — Пейте, Артур. В вашем стакане нет яда. Артур поднес бокал к губам, но тут же опустил. — Что значит «в вашем стакане»? — То и значит, — с насмешкой ответил Том. — Яд — в моем. — Нет! — вскрикнула Цисси и бросилась к нему. Но было поздно. Том, смотря в пустоту, залпом выпил свой виски. — Зачем? — заплакала она, сжав его плечи. — Песню не слушала? — пьяно ответил Том. — Завещание… так сказать… под граммофоном… — Господин… — со слезами протянула Цисси и опустилась на колени. Том прикрыл глаза. Бокал выпал из его руки и покатился по полу. Дыхание Тома Реддла стихло. Блэк захлебывалась в беззвучном рыдание. Но если она не будет собранной, если позволит Уизли уйти из этого дома, она не будет собой. Том это знал. — Сиди, — рявкнула на Артура Цисси, обернувшись. Она быстро обшарила пиджак Тома и нашла заветный пузырек с ядом. Знает, что нужно три капели. Этот яд придумала Амелия, а вот Том разобрался, как его изготовить. И он же научил Нарциссу его варить. Блэк тяжело поднялась, взмахнула палочкой три раза. Первый взмах обездвижил Артура. Второй — распахнул дверь. Третий взмах усилил её голос: — Долохов! Веди эту тварь сюда! Цисси снова обшарила карманы пиджака Тома. И наша то, что искала: складной нож. Антонин Долохов быстро вошел, крепко держа под локоть напуганную Молли Уизли. Осмотрелся. Нахмурился. Но, выдохнув, повел пленницу к креслу со спящим Томом. Но остановившись рядом с Нарциссой, которая норовила прожечь взглядом дыру в Артуре Уизли, Долохов заметил: Том Реддл не дышит, Щелчок выпавшего лезвия ножа. — Ты… — Нарцисса наставила нож на Артура. — Ты виноват во всем. Ты мог вызвать Волдеморта на дуэль. Ты мог бы сделать только Волдеморта своей целью. Но нет. Ты забрал у Тома самого дорого человека. Антонин, держи её, — он заломал руки Молли за спину, а Нарцисса продолжала. — У Господина уже не было настроения убить вас. Значит это сделаю я. И я заберу вашего сына и воспитаю как своего. — Нет, — хором вскрикнули Уизли. Но Цисси мольбы не остановили. Она без дрожи и сомнения провела ножом по горлу Молли. Блэк не стала смотреть на смерть женщины, сразу же подошла к Артуру и добавила три капли яда в его бокал. — Уйдешь за женой? — холодно спросила она, но в ответ ей был страх в глазах. Взмах палочки. — Мне без разницы. Пей. — Нет. — Нет? — У меня остался сын. — Со мной малыш Билли не пропадет. — Я не позволю. — Ох, какой же ты тугой, — покачала головой Нарцисса. — Империо, — затем она полностью убрала обездвиживающие чары и приказала. — Пей. В его глазах было сопротивление, но руки послушно поднимали бокал к губам. Он сделал глоток. — Выпей все. Антонин, найди лист под граммофоном. Звук упавшего тела. Это Молли. Шуршание, это Антонин ищет завещание, пока Цисси наблюдала смерть Артура. — Тут только конверт, — прозвучал голос Долохова. — Значит он нам и нужен, — резко развернувшись, Блэк направилась к нему. Она оставила яд и окровавленный нож рядом с граммофоном. Достала пергамент и быстро пробежалась по строчкам. — Том подготовился, — тяжело вздохнул Долохов. — Ага, — слабо усмехнулась Нарцисса и взглянула на него в кресле. — Самое главное: мы должны кремировать его, смешать прах с прахом Амелии и развеять его на побережье Шотландии. — Думаю, в их любимом месте, — уставился в потолок Антонин. — Да, — кивнула Цисси, а затем вскрикнула. — Вот ведь, Черт! Он понял, что я убью Уизли. Написал, чтобы эти смерти мы повести на него. Растерянные души Молли и Артура стояли прижавшись друг к другу. Осматривали и застывшую пару живых у кресла и гостиную, а также свои тела. — Вот незадача, я увел вас за собой, — холодно рассмеялся знакомый голос. Уизли вздрогнули и уставились на Волдеморта, стоявшего за креслом, облокотившись на его спинку. — В этом и был твой план? — смело спросил Артур и прижал к себе Молли. — Шах и мат, — оскалился Волдеморт и провел рукой по черным волосам своего тела. — За вами сейчас придут, — сообщил Уизли седовласый старик с тростью в руках и сразу же переключил внимание на Тома. — Юноша, на пора. — Идем, старик, — Том Реддл ушел со Смертью, как со старым другом, и ни разу не обернулся. Идя сквозь густой белый туман, старик сообщил: — Сейчас, я отведу вас не в трактир, юноша… — Я не хочу смотреть на свою жизнь. — Для Ришелье это не обязательно. Тут встреча иного толка. POV — Томас Матье Дюма (когда-то Том Марволо Реддл/Лорд Волдеморт) Я открыл глаза. Опять задремал на первом этаже пока читал. Почему только Амелия не разбудила? Обычно будит. Хотя… где книга? И почему из витрины льется солнечный свет? Задумался. Это сон. Да, определено. Я видел сон обо мне, о другом Томе из другой реальности. Усмехнулся. Старик не соврал. Но… сейчас вопросов у меня больше, чем ответов. Шаги и голоса на лестнице. Я взглянул на первые ступеньки и внутри все похолодело. Почему старик здесь?! Но я и рта раскрыть не успел, потому что увидел, с кем он говорит. Он говорил со мной. Только лет на 40 моложе. — Где мы? — спросил Том, осматривая первый этаж. — Вы не узнаете, юноша? — старик направился прямо ко мне и опустился в кресло по левую руку. — Монмартр! — почти с детским восторгом ответил Том и подбежал к витрине. — Зачем эти выкрутасы, старик? — спросил я. — У меня уже есть двое детей. И помнится, дочь появилась после кошмара… — заканчивать мысль я не хотел. Да, это была не моя Амелия, да этот Том — не я. Но говорить это все вслух… у меня язык не повернулся. — Я думаю юноша хотел бы услышать вашу историю, — как ни в чем не бывало ответил старик. — Я налью себе какао, если вы не против. — Кто я, чтобы отказать тебе? — рассмеялся я и почувствовал на себе взгляд. Взглянул через плечо. — О господи! — обернувшись, радостно выдал Том, и я не удержался: — Зачем так официально? Всего лишь я… или ты из другой реальности. — А это место? — сразу поинтересовался Том, осматриваясь вокруг. — Ателье Амелии. — Откинувшись на спинку дивана и раскинув по ней руки, я закинул ногу на ногу, посмотрел на место рядом и заглянул Тому в глаза. — Я видел, что ты сделал. Изящно. — Значит у нас есть дочь? — спросил Том. — Фотографии на комоде. — Том поспешил туда и начал перебирать рамки. — Лиза-Лиза, ты поймешь о ком я, — певица и играет на музыкальных инструментах. Она родилась охотницей, подростком получила титул Гретель. — Наша девочка на мелочи не размениваться, — усмехнулся через плечо Том и вернулся к фотографиям — Еще сын, Римус, — продолжал я. — В детстве его укусил оборотень. Лиза-Лиза помогла ему стать охотником. А вот Гензелем Римус стал сам. — Значит ты не стал размениваться на пропащую революцию? — Том оторвался от фотографий и направился к дивану. — Стал, — тяжело вздохнул я. — Создал крестражи и чуть не лишился Амелии… по своей глупости. — Да я тоже по своей глупости лишился, — так же тяжело вздохнул Том и сел рядом в ту же позу, только зеркально. — Не лишился, — поправил его старик. — Вы навечно связаны. — Но чтобы вечность пришла, я сам лишил себя жизни, — протянул Том, разглядывая ателье. — Я поступил бы так же, — тут же добавил я. — Даже не сомневался, — усмехнулся мне Том, а потом со вздохом добавил. — Значит все же Волдеморт. — От этого имени нам не уйти, — в тон ответил я, и, чтобы не продолжать тему, спросил. — Ты встретил Амелию во Франции? — Ага. А ты? — В Великобритании. Она училась на курс младше меня. — Дети у нас — чудо, — выдохнул Том, взглянув на комод. — Иногда, я был этому не рад, — я скрестил руки на груди. — Что они учудили? — посмотрел на меня Том. — Армию ночи, — коротко ответил я, даже не сомневаясь, что он понимает о чем речь. — Ух… — закурил Том и протянул пачку мне. — Любопытно, — смотря на дым, спросил он, — сможем ли мы еще поболтать? — Если у вас будет время, юноша. — О чем это он? — я взглянул на старика, выдохнув дым в сторону. Но ответил мне Том: — Я стану Жнецом. — А так можно было? — встрепенувшись, спросил я у старика. — Да, — кивнул он. — Тогда может мы?.. — но старик меня перебил. — Нет. Вы ведь и так будете подле Жницы. Пара секунд и Том рядом догадался — Амелия… — Вот так я опростоволосился, — посмотрел на него я, выдохнув дым. — Дашь нам еще времени? — спросил Том, быстро взглянув на старика. — Хорошо, юноши. Я пока сделаю себе какао, — старик поднялся и ушел на второй этаж. — Так, что у тебя тут есть? — спросил Том, когда шаги на лестнице стихли. Он затушил окурок в пепельнице и направился к граммофону, где стояли пластинки. Том перебирал их, а я, затушив сигарету, ждал. Мне было интересно, что он выберет. — Хм… — задумчиво тянул Том, а потом радостно выдал, обернувшись ко мне. — О! Blue Öyster Cult! — Обожаю этих ребят, — усмехнулся я и поднялся. Том водрузил пластинку. Шуршание и прозвучали первые ноты Career of evil. Я даже не могу сказать почему мы пустились в странный пляс вокруг друг друга под эту песню. Еще и подпевать стали, а со второго куплета петь в полный голос. — Pay me I'll be your surgeon, I'd like to pick your brains, — пропел я. — Capture you, Inject you, leave you kneeling in the rain, — пропел Том. — I choose to steal what you chose to show. — And you know I will not apologize. — You're mine for the taking. И вместе: — I'm making a career of evil. I'm making a career of evil I'm making a career of evil С собой мне всегда было интересно. А присутствие Тома лишний раз напомнило мне об этом. Мы пели и танцевали наш странный танец. Наверно, он чем-то походил на танцы Ришелье. А может мы были как школьники на рок концерте. Мы были так погружены в происходящее, что не услышали стук каблучков. Как только последняя песня стихла и иголочка оторвалась от пластинки, мы услышали задорный голос: — Даже не знаю: радоваться мне или насторожиться. — Амелия… — на выдохе произнесли мы, обернувшись. Действительно, как школьники на которых обратила внимание девушка-объект их воздыхания… и вожделения. Амелия подплыла к нам, и только после того, как ее цепкие глаза закончили нас осматривать, она прижалась ко мне. — Как поняла? — тихо спросил я, прижимая ее спиной к моей груди. — У вас это просто, — без прикрас ответила она. — На его душе нет швов, — Амелия взглянула на Тома и нежно опустила ладонь на его грудь. Том коротко взглянул на меня, а после сжал ладонь Амелии. — В какой бы реальности ты не была, — начал он, смотря на нее, — ты прекрасна, Амелия. — Спасибо, — кокетливо ответила она. — Ох, — выдохнула и крепче прижалась ягодицами ко мне. Не удивительно, ведь Том, коснувшись губами тыльной стороны ее ладони, погрузил указательный в рот. — Ты же понимаешь, что я — не она? — Ты любишь лилии, но я дарю тебе розы, — сразу же нашелся Том. — Потому что так правильно, — поддержал его я. Я мог оказаться на его месте, я был в половине шага от него. Поэтому мне страшно думать, что он сейчас испытывает. — Ты носишь высокий каблук, потому что комплексуешь из-за роста, — продолжал Том, при моей поддержке: — А шпильки выбираешь, потому что они тебе к лицу. — Тебе нравится Снежная Королева Андерсена. — И ты сшила Луне платье в этом стиле. — А вот и нашлось ваше слабое место, змеи-искусители хитровыебанные, — Амелия словно вышла из транса и пошла в нападение. — Ты вставал ночью к ребенку? — Не дави на гниль, — простонал Том. — Я отдала одну ветвь магии за тебя? — Не дави на гниль, — теперь уже простонал я. — А вот это, кстати, да, — внезапно ответил Том. — Быстро я потерялась, — разочаровано прошептала Амелия, вскинув голову к потолку. Но собралась. — Так, что ж еще? — она качнула бедрами и потерлась об меня, чтобы привлечь внимание. — Mon cher, помогай! — Ты ласково зовешь меня так же, — Том вплотную прижался к Амелии. Она оказалась зажата в наших руках. Наши прикосновения, легкие поцелуи, да и вставшие члены сказали все о наших намерениях. — Том! — я даже не могу сказать кому из нас она это крикнула. — Ты… Ох. Потрясающий уровень нарциссизма, ребята. — И не говори, — раздался ее голос, но с другой стороны. — Все лучше и лучше, — произнесли я и Том в один голос и взглянули на входную дверь. Том коснулся губами ладони и мягко передал руку Амелии мне. — Почему?.. — начала его Амелия. — Я так долго? — с улыбкой перебил он, заключая ее в объятья. — Нет! Зачем ты это сделал? — Без тебя моя жизнь пуста. А Уизли не смогли меня убить, пусть и пытались. — Мы дружны с Уизли! — радостно вскрикнула моя Амелия. — Ну как дружны, — скривился я, — скорее просто перевариваем друг друга. Я и меня — это уж точно. — А это ты как объяснишь? — усмехнулась его Амелия. — Хотя, признаюсь, со стороны выглядело горячо. — Я видел фото наших детей. — Том ответил самое внезапное, что можно было придумать. Но, хохотнув, Амелия не растерялась: — И на радостях решил со второй версии себя трахнуть вторую версию меня? — Амелия, я не могу его винить, — и я вам не скажу, к какой именно я обратился. — Я чувствую, — качнув бедрами, ответила моя Амелия. — Пойдем, — Том повел свою Амелию к комоду. И, взяв фото где были Лиза-Лиза и Римус, начал. — Это Елизавета. Лиза-Лиза… — Лизи, — перебила его Амелия. — Она очень похожа на тебя. — А это Римус, — продолжал Том, — его мы усыновили. Они оба охотники, Гензель и Гретель. — Ох… — вздохнула его Амелия, — бедные мои дети, — и взглянув на мою, нежно спросила: — Я могу сделать копию? — Да, — кивок в ответ. — Ты уверена? — обеспокоенно спросил Том. — Угу, — его Амелия, проскребая ногтем по стеклу рамки. — За занавесом мы не можем завести детей, пусть хотя бы фото будет. — Мы зачали Лизу-Лизу в ту ночь… — мой голос сорвался, — я видел это во сне. — Да? — удивилась его Амелия. — Ну хоть кто-то, — улыбнулась она и спрятала фото за пазуху. — А где Босс? — Ушел за какао, — ответил я. Том и его Амелия остановились напротив нас. — Амелию хоть привел, — нежно выдохнул Том и поцеловал свою Амелию в висок. — У меня есть другой вопрос: — вздохнул я, поглаживая мою Амелию, — сколько ты отдала, дорогая? — Нисколько, — сразу же ответила она. — Не обманываешь? — больше не серьезно спросил я. — Ты знаешь, когда тебе врут, mon cher. — Оу, — протянула вторая Амелия, — mon cher. — она поглаживала нежно обнимающего ее Тома. — Может, пока Босс трапезничает послушаем музыку и потанцуем? — Давайте, — активно поддержала ее моя Амелия. Мы продолжили слушать Blue Öyster Cult. И танцевали, как… хм: как Лиза-Лиза танцует с Блэком, Поттером и Лили. Разница конечно есть: в нашем квартете мы друг друга хотели, и реальность не оставляла отпечаток. Мы все знали, чем это кончится, но… — Юноша и Амелия, пора, — раздался голос старика, который спустился к нам. — Спасибо за какао, — поблагодарил он меня. — А касательно вашего вопроса, — обратился к Тому, — вы что-нибудь придумаете… как и всегда. POV off На прощание Амелии условились, что найдут способ для общения. Моей милой Амелии хочется узнать, какими чарами и как была сшита душа. А ещё ей интересно, как складывались и складываются успехи с шитьем одежды. По тропинке втроем они вышли на опушку леса, на которой стоял трактир. Казалось, его надстроили, как умели. Первые два этажа с маленькой мельницей у ручья явно были тут изначально, а вот все остальные этажи городили в башню, такое только с помощью магии будет держаться. На дворе ночь. А они шли к двери, которая распахнулась и миниатюрная рыжеволосая женщина протянула: — Надо же! Опальный некромант и опальный колдун вновь вместе! — Смотри, что Том раздобыл! — бросилась Амелия к ней, доставая фотографию. — Это наши дети. Ну, какими бы они могли быть. Римус и Лизи. Кажется, эту женщину зовут Эйка. Амелия рассказывала о ней. В трактире было полно людей. Охотники. Но Том не рассматривал их, его взгляд был сосредоточен на Амелии. — Вы готовы, юноша? — прозвучал голос старика. — С ней я готов на все, — не отводя взгляд, ответил Том. — Тогда вернусь завтра, а пока наслаждайтесь друг другом. И Реддл пошел прямо к Амелии. Том надеялся хоть как-то успокоиться, когда по несчастью Амелия его оставила. Но все его действия покой не приносили. Сейчас, стоя рядом с Амелией, Том понял: покой ему принесла смерть.