not alone

Шесть квадратных метров. Ровно шесть квадратных метров – и Драко знает их все: каждую выемку в стене, каждый неровно заложенный кирпичик, каждую щель, откуда в холодную пору обязательно тянет морозным морским воздухом. За эти годы он, кажется, успел изучить тут все вокруг – будь то собственная камера, расписание охраны, график подачи скудной, хм, трапезы или посещение душевых – единственного места, где он изредка видел отца. Собственно, именно поэтому внеплановое посещение его прописных на 7 присужденных лет пенатов заставило подскочить с узкой койки, выравниваясь, насколько позволяло пространство. Драко слышал это с самого момента, как отдаленные голоса стали приближаться при подъеме на лестницу. И когда охранник отворял тяжелую кованную створку в его, Малфоя, коридор. И, тем более, когда посетители – а их было двое, - на мгновение робко замерли у его камеры, кажется, всматриваясь в темень. О, да. Тьма стала его лучшей подругой. И теперь она беспрепятственно помогала ему раньше посетителей увидеть, как возмужал за пару лет ненавистный Уизли, и как осунулось от беспрерывного корпения над книгами лицо заучки-Грейнджер. Но вот глаза бывших гриффиндорцев привыкли к темноте. Грязнокровка тут же выпрямилась, вскидывая голову, а нищеброд нахмурил противные рыжие брови. Драко тихо хмыкнул, наблюдая, как они обмениваются взглядами, как тихо спорят о чем-то, и как, наконец, Грейнджер отмахивается от что-то упорно доказывающего ей Уизли и делает шаг ближе к камере. - Здравствуй, Малфой, - уверенно проговорила она. Уизли скривился, также подходя ближе и глядя в тот угол, где, предположительно, сидел Драко. - Чем обязан, Грейнджер? – раздалось из того самого угла. Девушка перевела взгляд чуть правее, смотря теперь прямо на Малфоя. - Есть одно дело, - тем же тоном объявила она. – И ты должен нам помочь с ним, Малфой. Драко фыркнул настолько очевидно, что отвечать было вовсе не обязательно. Но – Мерлина ради! – терять такую редкую возможность повеселиться? Э, нет. - Нет, - со смешком бросил Малфой. - Нет? – вскинула бровь девушка. – Но ты ведь даже не… - Нет – это нет, Грейнджер, - оборвал ее все с той же ехидной ухмылкой Малфой. – И, раз даже до твоих зазубренных мозгов не дошло с первого раза, поясняю: я перестал быть должен кому-либо в принципе с момента, как обосновался в этих роскошных апартаментах, - ухмылку, слышимую в его словах, казалось, можно было потрогать руками. Грейнджер распахивала и закрывала рот, пытаясь что-то произнести, но Малфой не позволял: - Так что, Грейнджер, чего бы там у вас с Уизли не горело, что вы пришли аж в целый Азкабан, – будь добра, не сотрясай воздух зазря, его тут и так мало. - Заткнись, хорек! – выкрикнул до этого молчаливый Рональд. - Нет, Рон! – шикнула было на него Грейнджер, но… - Уи-и-изли, ты ли это глаголешь? – еще немного, и лицо Драко треснет от ухмылки. Вон, даже щеки свело – столько времени не напрягать мышцы лица за ненадобностью. – То-то я думаю, что там за бравый и гордый герой – да в теньке притаился. Так ты не стесняйся, иди, поздороваемся! Я даже… - Мы освободим тебя! – выпалила Грейнджер, обрывая на этот раз самого Драко. - Я все еще уверен, что это хреновая идея, Гермиона! – пробурчал Рональд, надувшись и отвернувшись. Девушка же, яростно сверкая глазами, смерила Малфоя взглядом. Малфой, все еще не уверенный, что не ослышался, захлопнул на миг рот, сузив глаза и выискивая в лице бывшей гриффиндорки намек на неудачную шутку. - Ну-ка, Грейнджер, повтори, - намеренно ласково протянул Малфой. - Ты слышал, - сложила руки на груди она. – Ты помогаешь нам – а после можешь катиться ко всем чертям. «Мгм», - шестеренки, порядком подзаржавевшие за эти годы, закрутились, подкидывая обнадеживающие выводы в светлую головушку. – «Вот значит, как. Освободить меня готовы, говоришь? Значит дельце там у вас на миллион, не меньше! А вот раз та-а-ак…» Малфой снова ухмыльнулся. - Допустим, заинтересовала, - он ловко соскочил со своей койки, плавно приближаясь к замершей у двери в камеру девушке. – Но и оплату запрошу соразмерную, Грейнджер. Что бы у вас там не было – оно явно того стоит. Поэтому поступим так: освобождаете меня и отца, возвращаете мать на родину из ссылки во Францию, возвращаете нам наши счета и имущество – и тогда я весь ваш. - А не охренел ли ты часом?! – воскликнул Рональд, комично вздернув густые рыжие брови. - Мы и правда не можем, Драко, даже если захотим! – тяжело добавила девушка. – Министр согласился лишь на одного – и то, только если все выйдет. «Да что ж там стрястись такого могло – что даже Министра приплели?..» - билось у Малфоя в голове. Грейнджер не спускала с него просящих глаз, тогда как взглядом Уизли можно было убивать. Драко хмыкнул снова и медленно выдохнул. Раз все поворачивается таким образом, конечно же он знал, что выберет. - Отец, - коротко и тихо бросил он. – Ты сказала один – вы освободите отца. И я помогу вам, чего бы вы ни попросили. Грейнджер кивнула, а Уизли насупился. - Отлично, - кивнул ей также Драко. – В таком случае… Выкладывай, что там у вас. - У нас, Малфой, сеанс глубокой Легиллименции на уровень подсознания, - ровно, почти безэмоционально проговорила Грейнджер, со всем возможным вниманием всматриваясь тому в лицо. - Ага, - покивал Малфой. Хмыкнул. Прикрыл глаза. Потер переносицу. Парочка по ту сторону решетки затаилась в своем напряжении – так, что Драко кожей ощущал, как от них исходит искреннее беспокойство о поднятой теме. О его, Малфоя, решении. – Ну да, - емко добавил Малфой, все еще находясь глубоко в своих мыслях, чем только добил крайне мандражирующую пару старых школьных недругов. Легиллименция. О, это говорило о многом. В их небольшом магическом мирке каждая шавка с палочкой в руках могла выкрикнуть пресловутое «Легиллименс» и хвалиться о том, что познала тонкую науку проникновения в чужой разум. Вот только… Вот только разве что считанные единицы могли не только проникать в чужую голову, но и совершать какие-либо действия с воспоминаниями, самыми глубинами осознанного и подсознательного. Это была тончайшая наука – искусство даже. И овладеть им мог ой как не каждый. Но Драко повезло. Его учил сам Снейп. - О, да что тут думать, Малф… - Заткнись, Уизел, - посоветовал ему тут же Драко, перебивая, не выходя из своих раздумий. Странно, но рыжий не ответил. Не огрызнулся даже, хотя Драко и слышал, как он засопел, пусть и не стал нарушать свой ход мысли таким простым действом, как поднятие век. Так, в тишине прошло еще порядка полутора минут – минут для нервно переминающихся с ноги на ногу друзей и хмурящегося о чем-то своем Малфоя, погрязшего довольно глубоко в своих мыслях. - Драко, - как-то слишком мягко, просяще даже позвала его Грейнджер. И эти просящие ноты в ее голосе сказали намного больше любых слов. Даруя Малфою необходимые ответы. И Драко открыл глаза. - Поттер? – почему-то глухо спросил он, вглядываясь теперь в глаза девушки с не меньшим вниманием и интересом, чем сама она все это время смотрела на него. Легкий кивок кудрявой головы, и… - Ну кто бы сомневался! – внезапно громко воскликнул Драко, криво ухмыляясь и всплеснув руками. – Конечно! Ведь как же не ради нашего Мессии вы стали бы обивать пороги Азкабана!.. Он, круто развернувшись на носках прилично прохудившихся ботинок, прошелся по камере (аж по целых два с половиной шага от стенки до стенки, чтоб вы понимали!..), что-то едва различимо бормоча себе под нос. Из его бормотания Грейнджер явно уловила «идиот» и «снова вляпался в какую-то жопу», но комментировать разумно не стала – ждала, пока экспресс по имени Малфой затормозит. - Прекрасно! – Драко, спокойствие и насмешливый сарказм которого будто Мерлин отшептал, вновь подлетел к решетке. – И что же? Поведай мне сию дивную историю, Грейнджер! Какая нелегкая приложила нашего героя в этот раз? Да так, что помощь потребовалась аж от целого меня – да еще и в Легиллименции! Что? – внезапно прикрикнул на девушку Малфой – так, что подпрыгнули на месте оба посетителя. - Ну что ты на меня пялишься?! Выкладывай, чего такого успел позабыть шрамоголовый кретин, или какие там беды с его тупой головой?.. - Да видишь ли, Малфой… - на миг отведя глаза, проговорила девушка, и Рональд, каменным изваянием стоявший позади нее, положил ладонь на ее плечо в знак поддержки. – Гарри, он… Это не случилось «внезапно», как ты выразился. Понимаешь, он… - Он – что? – так же громко выкрикнул Драко. – Жги, заучка, не томи! - Он-впал-в-кому-сразу-после-победы! – как на духу, вывалила почти одним сплошным словом девушка. Сказала – и тут же тяжело выпустила весь воздух из легких. А вот Малфой… Он-то наоборот. Казалось, Драко забыл не то, чтобы сделать вздох, - его тело вообще будто резко запамятовало, как и зачем дышать. - Ч-что? – тихо переспросил он, давясь этим единственным словом. - Ты слышал, - ровно проговорила девушка. Уизли рядом кивнул. - И… что? Он? Все это время?.. – Малфой не мог поверить в это… Гермиона сделала глубокий вздох, будто собралась нырять. - Он был обессилен уже к концу битвы за Хогвартс. Понимаешь, мы… - слова давались ей тяжело. И только теплая ладонь парня на ее плече дарила некое умиротворение. – Мы очень долго находились в бегах. Жили в максимально неподходящих условиях. Плохо питались или не питались долгими периодами вообще. А Гарри, он к тому же был все это время… - Рон, внезапно стиснувший пальцы на ее плече, заставил девушку оборвать фразу, не закончив ее. Казалось, Драко даже не заметил заминки, - приник ближе к решетке, будто посетители вот-вот уйдут, так и не поведав ему о главном. Тем не менее, Гермиона продолжила. - Он в конце концов обессилел до такой степени, что, чудом выиграв эту битву, эту войну, лишь только добрался до полуразрушенной гриффиндорской гостиной – тут же уснул. Очень глубоко уснул… - голос ее оборвался, и девушка тихо всхлипнула. – Мы думали, это просто усталость. Что он просто должен восстановить силы. Мы не будили его сутки, вторые и даже третьи! Но на исходе четвертого дня, когда даже Помфри заподозрила неладное, мы попытались разбудить его, и… - И что? – схватившись за решетку пальцами, подался ближе Драко. - И ничего, Малфой, - буркнул молчаливый до этого Рон. – Это была кома. Изначально это была кома. Он уснул и более не просыпался. И поверь, чего мы только не делали за все эти годы: привлекали лучшие умы нашего Мунго, возили его в Иран к палатам Авиценна, в Африку к шаманам вуду, и даже на Филлипины к маггловским хилерам! Ни-че-го! - А самое страшное, - тихо всхлипывая, продолжила Гермиона, - что за последний год его мирная по началу кома изменила свой характер! - То есть? – спросил Драко. - Он начал видеть кошмары. И они настолько страшны ему, для него, что… - Что? – Драко чуть ли не лбом вдавился в просвет между решеткой. - Он умирает, Малфой! – воскликнула девушка, и слезы хлынули по ее щекам. – Он видит их, эти кошмары, и они убивают его! - И он умрет, - припечатал побледневший Рональд, и его пухлые губы некрасиво дрогнули. – Умрет, если только… ты не поможешь ему.