not alone

Он понял это раньше — даже быстрее, чем смог поднять свои, будто наполненные свинцом, веки, — он жив. Подтверждение этому — тихое, но такое назойливое сейчас пищание прибора, к которому его, очевидно, подсоединили. И препротивнейший звук которого его и «разбудил». Надо же. А ведь думал, что умрет. То, что схлопотал он неслабое магическое истощение и кровоизлияние в мозг, он узнал от прорвавшейся в его палату на третий день его «лежания» Грейнджер. От нее же — что колдомедики чудом откачали его, и что он даже прошел фазу остановки сердца. На самом деле кудрявая много о чем лепетала, сбиваясь с ритма и глотая слова на эмоциях, вот только ни слова о главном. И конечно же он первый не выдержал этой пытки неосведомленностью: — Грейнджер! Заткнись! — насколько позволяло здоровье, прикрикнул на девушку Драко. Та замолчала, обрываясь на полуслове, и пару раз хлопнула глазами, как удивленная сова. Малфой медленно выдохнул, сглатывая. — Гарри, — тихо сказал он, — Он вышел из комы? Помогло? «Не. Гриффиндорцев ничего не исправит!..» — скривился тут же Малфой от хлынувшего нового потока воплей вперемешку с благодарностями. Девушка даже было отчаянно ринулась на него с обнимашками, да только предупреждающий взгляд серых глаз удержал-таки ее от опрометчивого поступка. Что ж. Гарри был жив, насколько позволяло состояние после многолетней комы — здоров, и на том, как говорится… Драко фыркнул, продолжая слушать болтовню неумолкаемой Грейнджер. Оказалось, что по возвращению из комы, Гарри был конкретно сбит с толку и мало что помнил. Его последним воспоминанием было ограбление Гринготтс, да и то довольно смутное. Он был изрядно удивлен, узнав, что выиграл войну и прикончил Лорда. А уж о том, что же такое он видел в своих кошмарах, как и о присутствии в его сознании Малфоя, не помнил и подавно. И славно. И вовсе не нужно было Гарри знать о его безнадежных чувствах. Впрочем — Драко тут же хмыкнул — не было сомнений, что Грейнджер просветит его относительно всего произошедшего. Потом. Когда поправится. Поттер пробыл в сознании едва ли дольше получаса — организм слишком обессилел в его ментальной борьбе с собственными страхами. Его друзья уже было снова напряглись, видя, как тот вновь засыпает, но врачи успокоили их, гарантируя нынешний сон, как исцеление. Так, слушая россказни заглядывающей к нему изредка Грейнджер, Драко провел в Мунго около двух недель. Люциуса, по словам заучки-гриффиндорки, неохотно, но все же выпустили, впрочем, тут же депортировав к жене во Францию. После таких новостей Драко успокоился и вовсе. На душе стало основательно легче. Как бы то ни было, дни его пребывания в больнице пролетели настолько незаметно, что он и сориентироваться не успел, как вновь очутился в уже «родной» камере. Парадоксально, но Драко вернулся в нее едва ли не в десяток раз воодушевленнее, чем «заселялся» изначально. Ведь у него все вышло! Конечно немного жаль, что он так и не повидался напоследок с Люциусом, а уж о возможности увидеть Гарри и мечтать не стоило, но… И без этого дела были много лучше, чем можно было мечтать еще месяц назад. Этим Драко себя и успокаивал, примеряясь к знакомой камере день за днем, месяц за месяцем вновь. Но и это были не последние сюрпризы от судьбы. Внезапно для себя самого, Драко стал замечать, как стремительно улучшалась его жизнь в Азкабане. Стоило отметить более мелкие, но не менее приятные вещи, которые также можно было причислить теперь в личную копилку-с-изменениями. Как то: в камере внезапно появилось аж целое (!) одеяло, его обед стал больше, вкуснее и разнообразнее, душ теперь появился в его загруженном расписании на одно посещение в неделю больше. Что и говорить — новости о спасении им Героя Магической Британии пронеслись второй волной, сразу после обрушившегося цунами-вести о коме Гарри Поттера. И, надо полагать, что министерские, что та же охрана Азкабана, умели быть благодарными за спасение своего Спасителя. Даже в таких мелочах. Даже Пожирателю. О том, как ко всей этой истории отнесется сам Поттер, Драко старался не думать. Слишком это было бо… просто. Слишком. Пусть его подсознание и подкидывало ему невзначай картинки того, как, должно быть, разъярился Поттер, узнав, кто копался в его голове и какие воспоминания видел. И как же, должно быть, Гарри возненавидел его за это… Так, кутаясь в теплое, пусть и латаное, одеяло, Драко очередной раз отгоняя эти мысли-образы «настраивался на позитив», обращаясь к этой своей копилке ништяков. Ведь, в конце концов, ему нужно протянуть тут всего ничего. Всего каких-то несколько лет и… А кстати, сколько ему осталось?.. Всерьез призадумавшись над этим вопросом, вспоминая и высчитывая, сколько прошло времени после суда, Драко не заметил, как пролетела очередная ночь. А на утро, не выспавшийся и с больной головой — да, для заключенных Азкабана пропадала нужда делить сутки на день и ночь, — Малфой решил, что просто спросит у охранника об интересующем его моменте. Он бы и раньше мог, да только… Смысла ведь, как такового не было. А сейчас — вроде ничего и не изменилось, но тем не менее изменилось очень многое. Теперь Драко не чувствовал, что «замер». Он чувствовал в себе жизнь. Очень удачно, что именно это утро охранник выбрал для раннего обхода, изредка начинающегося именно с крыла, где сидел Драко. Уже слыша надрывное дыхание запыхавшегося толстяка-охранника на лестнице, Малфой подобрался, готовый, не теряя времени, задать свой вопрос. И каково же было его удивление, когда на площадке перед его камерой появился не привычный уже охранник, а сам смотритель Азкабана со связкой ключей наперевес. Нахмурил свои седые кустистые брови, хмыкнул, кривя уголок рта в оскале и… отворил камеру, жестом подзывая Малфоя на выход, даже не связывая его руки магическими наручниками!.. Надежда, такая глупая, такая отчаянная, против здравого смысла затрепыхалась в груди Малфоя, пока смотритель вел его в свой кабинет. Драко шел молча, разрываясь от желания пуститься в расспросы и, одновременно с этим, боясь услышать разочаровывающие ответы. Сам же смотритель, тихо фыркая и всхрапывая, как старый конь, провел его таки в свою рабочую обитель, где также молча протянул желтый пергамент с личным делом на подпись, а также стопку вещей, в которых Драко лишь на задворках мечущегося сознания опознал свои личные вещи, изъятые при досмотре после суда. — Расписаться надо здесь и здесь, — сухо бросил ему смотритель. А Драко, все еще боясь верить, опасался даже смотреть на тот злосчастный пергамент!.. — А потом?.. — глухо спросил Малфой, чувствуя, как дрожь засела где-то в груди. — А потом катись-ка ты, Малфой, куда подальше! — со смешком крякнул смотритель, всучивая ему пергамент в дрожащие ладони. И… крыша явно сделала Малфою ручкой! В глазах будто пелена застыла — он категорически не помнил ни как подписывал пергамент, ни как набрасывал на исхудавшие плечи мантию, оказавшуюся на пару размеров больше да так и повисшую на нем кое-как, ни как покидал здание тюрьмы, в которой провел так и не выясненное количество лет своей жизни… С невидящим взглядом он миновал коридор за коридором, сопровождаемый единственным молчаливым охранником до тех пор, пока повороты и коридоры, наконец, не кончились. Пока охранник не отворил заклинанием последнюю дверь. Пока… пока Драко не вышел на морозный воздух. Абсолютно один, не преследуемый теперь даже охранником. Свободный. Медленно смежив веки, Драко запрокинул голову, вдыхая носом морской воздух и подставляя лицо яркому солнцу. И первый вздох полной грудью стал первым вздохом свободы! И безмятежное счастье тут же переполнило все его тело, делая легким, как перышко. Драко мягко улыбнулся. Мало. Счастье было слишком сильно. И тогда он, раскинув руки, как весенняя птица, столько же легко и беззаботно рассмеялся, приветствуя и море, и солнце в своей новой, свободной жизни. Открыв глаза, Малфой неспешно осмотрелся в поисках причала. Он знал, что его палочка, должно быть, в Министерстве, и далеко не факт, что ее ему вернут. А значит, покинуть магическую тюрьму можно лишь вплавь — предусмотренное средство передвижения для посетителей-сквибов. Оглядевшись еще раз да повнимательнее, Малфой обнаружил вдалеке одинокий силуэт человека. «Видимо, извозчик», — подумалось, и Драко, не отказывая себе в желании на радостях насвистеть незамысловатый мотивчик, двинулся навстречу силуэту. Но чем ближе он подходил, тем больше его такая сильная эмоция-счастье растворялась, исчезала, сметенная лавиной других: подозрение, узнавание, неверие и, наконец, подобие шока — то самое, заставляющее захлопнуть все эти эмоции глубоко-глубоко, становясь каменным изваянием перед человеком, которого Драко меньше всего готов был тут встретить. Гарри Поттер замер напротив него точно также — сплошь отрешенная, безэмоциональная скала. Разве что глаза выдавали что-то такое… такое… Но Драко не в состоянии был искать ответы в тот самый момент. Они стояли друг напротив друга, в безмолвии, не в состоянии понять, что думает и чувствует другой. Так глупо строя догадки, основанные на минувшем и канувшем в Лету. Абсолютно далекие от истины. Наконец, вспомнив о воспитании, Драко медленно кивнул головой, приветствуя своего… однокурсника? Спасителя? Бывшего соперника?.. Теперь Гарри был ему никем — ни друг, ни враг, лишь знакомец из прошлого. И это внезапное понимание ударило больней проклятья Круциатус. Драко сморгнул, удерживая лицо, готовое вот-вот исказиться, и сделал медленный вдох. Тут уж очнулся и Поттер. Драко с отстраненной, какой-то приглушенной забавой наблюдал, как на некогда отрешенном лице сменяются эмоции, как Гарри несколько раз открывает и закрывает рот, будто не может найти подходящих слов, как он так болезненно-знакомо запускает пятерню в волосы и трет свой чертов шрам, и… Наконец, будто сдавшись, тяжело выдыхает, пряча взгляд за густыми ресницами. — Просто иди за мной, — первое и единственное сказанное хриплым голосом в этом молчаливом безумии на двоих, — я аппарирую нас отсюда. А затем, не объяснив абсолютно ничего, он разворачивается в сторону антиаппарационного барьера. И Драко следует за ним, размышляя лишь о том, что же заставляет геройские плечи поникнуть, будто под грузом. Они появляются в темном, неухоженном и пыльном коридоре дома. Драко тут же стремится высвободить свою ладонь из теплой руки против собственного желания никогда ее не бросать. Но лучше так, самому, чем ждать брезгливого жеста от героя, замаравшего себя о Пожирателя, да видеть на лице волну ненависти пополам с презрением. О, он готов был к этому — за те короткие секунды, пока они шествовали к барьеру, сделав вывод о том, что герою его навязали. Может в исполнение благодарности для галочки от самого героя за спасение. А может Поттер и вовсе решил лично расправиться с ним за столь бесчестное поползновение в свое самое сокровенное. Видит Мерлин, Драко готов был даже к этому, но… Не к тому, что по лицу Гарри так явно пройдет волна боли при его, Малфоя, жесте. — Что… — решивший было, наконец, заговорить, спросить у Гарри об этой вспышке, Драко тут же был перебит. — Я отвечу, — устало. — На любые вопросы. Но, думаю, тебе сейчас больше хочется в теплую ванну. Гарри прикрыл глаза, пряча за веками непонятные для Малфоя эмоции снова, и пощипал себя за переносицу. — Кричер, мой эльф, уже все подготовил. Ты найдешь ванную комнату на втором этаже, первая дверь слева, — Гарри облизал губы и уставился себе под ноги. Будто боялся посмотреть Драко в лицо. — Я распоряжусь насчет обеда. Потом и поговорим. Ладно? — и с этим вопросом он все-таки поднял лицо, внимательно всматриваясь Драко в глаза. И Драко мог поклясться, что глаза Поттера безмолвно умоляли. Сглотнув набежавший ком, Драко снова ответил ему обезличенным кивком, уже и сам будучи на грани эмоционального срыва. Непонимания. Гарри его ненавидит? Или, быть может, боится, что Драко расскажет об увиденном в его сознании? Ему противно, но он хочет, чтоб Драко поклялся, что никому не расскажет?.. А может он что-то вспомнил, или ему что-то такое рассказала Грейнджер, — и все это банальная жалость? О, Мерлин, что угодно, только не она! Так что же именно хочет от него Гарри?.. Каждая такая мысль-догадка душила похлеще Дьявольских силков, пока Малфой взбирался по лестнице в поисках ванной. Сидя в приятной горячей воде, Драко все думал и думал об этом. И все то время, пока он отмокал, его мысли метались в голове стаей снитчей, так и не дав ответа, что же сказать? Сделать? Извиниться ли за вторжение в геройскую голову? Но ведь он делал это с целью спасти. Хотя, в случае с Гарри и историей их отношений, с Поттера станется думать о самом худшем. Что ж… Оставалось только ждать, что скажет ему сам Поттер. Драко спускался из ванной, словно на эшафот. Поттер обнаружился на кухне, за столом. Завидев Малфоя, он тут же резко вскочил, толкая коленом стол, от чего тарелки с исходящим паром супом покачнулись, а часть супа тут же оказалась на столе. Гриффиндорские глаза смешно округлились, бегая с замершего в дверях Драко на устроенный бедлам. — Черт! — выругался Гарри и тут же засуетился. — Я сейчас! Сейчас я все… Погоди-погоди! — схватил он первую попавшуюся тряпку и ринувшись с нею обратно к столу. — Ну не стой на пороге. Проходи, Драко, садись! — мельтеша тряпкой по столу, бормотал Гарри. А Драко даже не решился напомнить ему о палочке — слова застряли глубоко в глотке. «Неужто так сильно нервничает?» — укололо пониманием. — «Неужели воспринимает… НАСТОЛЬКО мерзавцем, способным болтать о его худших страхах, пережитом, всех лишениях, особенно поганом детстве, направо-налево?..» Не выдержал, лицо его все же исказилось в горьком осознании и чувстве вины — не беспочвенно ведь. Все шесть школьных лет Драко САМ старался убедить в этом, поддерживая глупое амплуа… «Да», — слишком больно. — «Именно таким и воспринимает… Поделом.» Но Поттер, занятый с тряпкой, не видел этой внутренней борьбы. Расправившись с этим, Гарри плюхнулся обратно на стул, бросив быстрый взгляд на сидящего напротив Драко. — Прости еще раз за… ну, это, — робко улыбнувшись, проговорил он. — Приятного аппетита! Драко в третий раз молча кивнул. Ели молча. И пусть настроение было совершенно не то, Драко одолел порцию прекрасного супа, откладывая тяжкие мысли подальше. Пусть решает сам Гарри, и там будь что будет. Когда домовик убрал со стола и поставил перед парнями по чашке ароматного чаю, на кухне повисло ощутимое напряжение. Они не смотрели друг на друга, но что-то будто натянулось, разве что искры не летели. — Итак? — все же не вынес больше Драко, склоняя голову к плечу и придирчиво внимательно разглядывая чашку перед собой. — Да. Эм… — Гарри почесал затылок и поправил на носу очки. — Давай начнем с твоих вопросов. У тебя, наверно, их много накопилось, так что…. — Ты поспособствовал моему освобождению, — безучастно. Просто сухой факт. — Э… да, — кивнул Гарри. — В благодарность за спасение. — Да. — Потому что так велит гриффиндорская совесть… — Нет, я… — …потому что опасаешься за сохранность секретов… — Да нет же, Малфой, я… — …потому что общественность все равно бы узнала и так далее, далее, далее. Ясно, Поттер, вопросов нет! — отрезал Драко, взмахом руки прерывая неразборчивое лепетание — покрасневшее геройское лицо говорило само за себя. «Как я и думал», — украдкой вздохнул Драко. — «Но лучше рубить хвост одним махом, чем отрезать по кусочку…» — Что мне, хм, уготовано? — прямо спросил Драко, вглядываясь в смущенное лицо. — А чего бы ты хотел? — посмотрел в ответ Гарри. «Тебя!» — Ну, не знаю, стать Министром Британии? — саркастично вздернул бровь Малфой. Он всегда становился язвой, когда было больно. Происходящее не стало исключением. Поттер захлопнул рот и пару раз моргнул. Драко закатил глаза. — Мерлин, Поттер, у меня не настолько широкий выбор, — глубокий вздох немного остудил его пыл. — Поместье конфисковали вместе со счетами. У меня в кармане ни гроша. Палочки и той нет. Максимум, чего я могу желать сейчас — добраться во Францию к родителям. — Значит… — Гарри снова вперил будто невидящий взгляд в стол, быстро облизав губы, — таков твой план? — Если только ты, наш славный Герой, и наше же многоуважаемое Министерство великодушно отпустите, без последствий и обязательств, — с долей иронии, но все же устало. Спорить с Гарри не хотелось. Выяснять отношения — тоже. Вспоминать о случившемся, обсуждать это, пытаться доказать свои благие намерения — и того меньше. По лицу Поттера было видно и так желание отделаться от Драко как можно быстрее: он сидел напротив — нервный, напряженный, дерганный — кусал губу и все также не поднимал взгляда. — И ты… — почему, ну почему его голос такой ломкий?.. — Не планируешь возвращаться? Сердце, уже уставшее сжиматься от боли, снова кольнуло. — Нет, — твердо. Было больно-больно-больно — осознавать, что Гарри пытается наверняка выведать, каковы шансы когда-либо еще столкнуться с ним. «Не друг. Не враг. И… даже не сосед…», — Драко хотелось выть. — «Но жив — и то счастье.» Услышав ответ, Гарри рвано выдохнул и кивнул — как показалось Малфою — с облегчением. Плечи его опустились. — Хорошо, — «Больно-о-о…», — я помогу тебе добраться во Францию. Драко неверяще вскинул голову, уставившись на хмурого героя. «Неужели настолько… что уже все сам подготовил? Все предусмотрел?..» И, будто в насмешку, Поттер как-то уныло продолжил: — Правда, это будет по-маггловски, самолетом. Ты уж прости, палочку тебе вернуть отказались, так что… Организовал, что смог, — он выдохнул будто пораженно. И снова не пытался посмотреть в ответ: — Я дам тебе маггловских денег в дорогу. Такси довезет тебя отсюда до аэропорта. Закончив, Гарри спрятал лицо в ладонях, потирая его, будто сбрасывая сонливость. — Ладно, — равнодушно. А что еще он мог?.. — Спасибо. — И тебе спасибо, — тихо, будто шелест, — что спас. Драко лишь очередной раз кивнул… Вещей у него не было. Любые разговоры не имели смысла. Такси приехало довольно быстро — Драко слышал, как старый маггл громко бурчал что-то на улице за окном о странных адресах, пока парковал свой кэб. Малфой тяжело поднялся со своего стула и, так же, как и хозяин дома, не глядя обратился к собеседнику: — Что ж, Поттер, — Гарри поднялся следом, взмахнув палочкой. Откуда-то сверху прилетели портмоне и папка. «Деньги и документы», — очевидно. — Тут все, что необходимо, — Гарри протянул ему призванные вещи. — Да, спасибо, — сделал шаг навстречу Драко, протягивая руку. На секунду их пальцы соприкоснулись. Оба вздрогнули и вскинули друг на друга взгляд, будто проверяя, заметил ли другой эту оплошность. И… тут же отвели глаза, снова прячась за своими мыслями каждый. — Сам справишься? — спросил Гарри. — Да, — Драко прикрыл глаза, делая вздох. — Слушай… — Гарри все ерошил и ерошил свои волосы, будто не зная, чем занять руки, — если не уверен, я могу провести тебя в аэропорт. Или даже полететь с тобой во Францию. А там даже… — Поттер, — оборвал его Драко, — усмири свое геройство. Уже все. Ты сделал достаточно. — Но я… — Гарри выглядел разбитым и раздосадованным, (или так хотел думать Драко?..), но все же не стал спорить. Только тихонько выдохнул вновь да угрюмо кивнул, взмахом руки указывая в сторону коридора: — Я провожу до двери. У дверей они вновь застыли, будто не зная, как стоит прощаться. Что нужно сказать. Драко решился позволить себе еще один взгляд — чисто чтобы запомнить, как можно больше. Гарри замер рядом с ним, грустно смотря в ответ. Когда их гляделки порядком затянулись, став почти неприличными, Драко моргнул, сжимая кулаки, впиваясь ногтями в свои ладони. — Ладно, Поттер, — сердце, казалось, будто уже даже не билось, — спасибо за все еще раз. Сухой кивок, и он разворачивается к двери, отпуская маску с лица. Позволяя собственным чертам исказиться гримасой. — Всего тебе хорошего, — рука тянет на себя ручку двери, а непослушные ноги практически наощупь делают шаг. — Стой! — внезапно дверь закрывается прямо у его носа. Но нет — ее закрывает Поттер, оказавшийся сейчас очень-очень близко. Его трясущаяся, будто у парня припадок, ладонь плавно соскакивает с ручки, исчезая позади замершего Малфоя. — Стой… «Ох, Поттер! Да даже если бы тролли сейчас ворвались в этот дом, я не побежал бы… пока ты так… пока ты…» Теплая ладонь, все еще дрожащая, легла на его предплечье. Такси за дверью просигналило. — Поттер… — Драко старался дышать. Просто дышать. — Нет, погоди, — раздалось где-то совсем близко — так, что Драко почувствовал чужое дыхание на коже своей шеи, — выслушай меня. Медленный выдох звучит достаточным сигналом. — Я… — рука на предплечье Малфоя на миг сжалась. — Гермиона мне рассказала, что это ты меня спас. Я мало что помню, но… Мне показалось… — Поттер… — стоять и слушать о столь щекотливой теме было трусливо стыдно. Но Драко готов был сгореть со стыда тысячу раз… лишь бы Гарри только никогда не убирал свою ладонь с его руки… — Гермиона, — вновь повторил Поттер, — она сказала мне, что… — слова и эмоции будто душили его, он захлебывался ими и собственным сорванным дыханием, — что ты тогда… что говорил всякое. Что ты тоже можешь меня… что… что у меня, возможно, есть шанс, и… Гарри тихо-тихо всхлипнул и тут же рвано выдохнул, а потом… Драко вздрогнул всем телом, почувствовав, как Гарри кладет вторую ладонь на его плечо, замыкая в робкие объятия, и как утыкается лбом в основание его шеи. — Но даже если ты вовсе и не… Даже если меня ненавидишь, просто… останься, — едва слышно шепчет он, задушено всхлипывая. «Не верю…» — но все говорило именно о том: его самое жгучее желание получило тоненький росток надежды на исполнение. — Пусть тебя здесь ничего и не держит… Останься. Пожалуйста… Гарри дышал сорвано, и от его дыхания мурашки бежали по коже. — Я не могу гарантировать успех, но… Ты должен знать, что я приложу все усилия, чтобы тебе вернули палочку… Мэнор… Позволили вернуться Люциусу и Нарциссе… Что угодно, Драко, только… останься… И вот тут он уже не выдерживает надрыва в голосе Гарри — разворачивается, медленно, аккуратно, кладя ладони на любимое лицо. — Мне ничего этого не нужно, Гарри, — шалея от того, что Поттер это позволяет, произносит Драко, — только скажи — зачем? Почему я должен остаться? — Потому что… — Гарри склонил голову набок, уткнувшись щекой в его ладонь, — потому что без тебя я не могу… Драко покачал головой из стороны в сторону. Глупый, отважный гриффиндорец. Готовый жалеть и спасать всех и каждого. Даже поверженного врага. — Я портил тебе жизнь годами. Я воевал на стороне убийцы твоих родителей. Я навсегда запятнан им и славой преступника, убийцы Дамблдора, труса и предателя. Ты не понимаешь, о чем говоришь. В тебе говорит благодарность и только. За дверью вновь раздался гудок, а за ним полная гнева ругань. Драко нерешительно обернулся было к двери на исходящий звук, но, казалось, именно это стало спусковым крючком для Поттера: он сжал ладони на плечах Малфоя сильнее, вцепляясь пальцами в ткань его свитера, и резко развернул обратно к себе. — Нет, — зеленые глаза за стеклами очков вспыхнули ярче, обретая уверенный взгляд, — во мне говорит любовь. И Поттер, отбрасывая все свои сомнения, с чисто гриффиндорской смелостью и напором подался вперед, припадая к губам пораженного Малфоя поцелуем. Драко же, не в состоянии осмыслить… поверить!.. замер в его объятиях истуканом, полностью сосредотачиваясь лишь на ощущении просяще прикасающихся к его губам губ Гарри. Видимо, шок был все же довольно большим — Драко не успел отреагировать, как Поттер отшатнулся назад, не получив ответа. В зелени глаз застыла боль. — Скажи что-нибудь… — ломким голосом попросил Поттер. Его лицо побледнело и осунулось. Драко же, вернув ладони на полюбившееся место, привлек Гарри обратно, ближе. Рассматривая так и не сорвавшиеся слезинки, застывшие на длинных смоляных ресницах. Усмехаясь и выдыхая в его губы: — И ты называешь это поцелуем, Поттер?