О крови, клинках и душевных замках

*** Каждый шаг по мраморному полу, вычищенному до зеркального блеска, отдавался грохотом в ушах, заглушая светскую болтовню вокруг. Чужая рука в перчатке, настойчиво утягивая за собой, сжимала ладонь настолько крепко, что не давала и шанса ускользнуть. Не то чтобы он пытался. — Ну, пусти уже — сбегать не собираюсь, если ты не заметил, — встряхнув кистью, с досадой прошипел Шинсо скорее себе под нос, с плохо скрытым напряжением оглядываясь по сторонам. Слишком много людей… Он едва способен был расслышать собственный голос, однако Каминари в ту же секунду обернул голову, ослабив хватку. — Хорошо-хорошо, просто подумал, что тебя не помешает немного подтолкнуть — для решимости, а, Шинсо? — задорно ответил Каминари и немного погодя отпустил чужую руку, подмигнув. — Но, вижу, ты и сам уже освоился. Шинсо сделал вид, что последнего жеста не заметил, и, остановившись, встряхнул рукой, попутно осматриваясь по сторонам. Огромный со стороны зал теперь казался ещё больше. Он понял, что ожидания не соответствуют действительности, едва выйдя из-за колонны, но с каждым шагом помещение становилось всё громаднее, всё шире и выше — всё громче, всё ярче. Они прошли не так много, и бо́льшая часть гостей всё ещё была от них относительно далеко. Неподалёку стояли лишь отдельные личности, чьё жадное внимание почти полностью занимали столы с богатыми кушаньями. Воздух полнился запахом еды и выпивки, мелодичным звучанием скрипки и неумолчными разговорами и смехом высокопоставленных персон вдали. — Ну что, идём? Сердце предательски колотилось, и, сколь усердно Шинсо ни пытался успокоить дыхание, в привычный ритм оно не возвращалось. Ладони неприятно потели, а правая уже давно не выпускала рукояти убранного в ножны меча из нервной хватки. Идея «выйти к людям» уже не казалась такой удачной. «Во что я, чёрт побери, ввязался?» Какие сведения способны были дать ему люди, жившие в золоте всю свою жизнь, чуравшиеся всяких неприятных новостей и слухов, не говоря уже о вампирах и их жертвах? …Неужели он и вправду собирался в самый центр зала, полного самодовольных герцогов и лордов, чьи жизни он был призван защищать, чтобы говорить с ними — о чём? — о кровожадных тварях, порождённых ночью? — …Шинсо? — Каминари тоже остановился и, коротко вздохнув, улыбнулся, — Будет тебе — если так много нервничать, можно и совсем… — Опять в голову лезешь? — хмуро прервал его Шинсо. — Да нет, — удивлённо моргнув, честно ответил Каминари, — Я ведь говорил — я не большой любитель подобных вещей. Просто у тебя всё на лице написано. Шинсо скептически изогнул бровь. «Не похоже, что врёт». Настолько нервы шалили? Терпеть треклятое молчание уже не было никаких сил. Плевать. Сделав ещё один глубокий вдох, Шинсо указал рукой в заполненный людьми зал, и буркнул: — Я понятия не имею, что меня там ждёт. И ты — явно не тот, кто сможет мне об этом рассказать. Каминари задумался, коснувшись пальцами подбородка, устремив немигающий взгляд на Шинсо. Тот напряжённо нахмурился, но глаз не отвёл. Повисло короткое молчание, прерываемое отголосками светской болтовни да отзвуками музыки. — Пожалуй, тут ты прав. Но иногда мы ведь делаем то, чего совсем не планировали, верно же? — Каминари сделал ещё один короткий шажок в зал, и легко ему улыбнулся, приглашающе протянув раскрытую ладонь в перчатке, — Так разве ты — исключение? Шинсо опустил взгляд на чужую руку, моргнув. «Разве я — исключение?..» Рваный ритм сердца, не дававший свободно дышать, начал постепенно успокаиваться. Рука отпустила рукоять меча, что сжимала прежде так судорожно. «К чёрту всё». Сама встреча с этим вампиром с самого начала не входила ни в какие из его планов. Шинсо еле слышно вдохнул — и сделал шаг навстречу сияющему залу. *** — Ну, что, какой у нас план? — И это ты у меня спрашиваешь, после того, что сам сказал? — прошипел Шинсо, следуя за ним по пятам. С каждым пройденным ими шагом количество людей вокруг стремительно увеличивалось, что отнюдь не приносило сердцу умиротворения. — Да шучу я, шучу, — тихо рассмеялся Каминари и приостановился, подождав, пока Шинсо с ним поравняется. Оказавшись рядом, Шинсо вопросительно вскинув бровь в ожидании, но Каминари, не двинувшись с места, придержал его за предплечье. Мимо, щебеча о своём, летящим шагом прошла изящная пара: высокий статный мужчина лет тридцати в сюртуке, так и кричавшем о благосостоянии владельца, и девушка с припудренным носом, в пышном голубом платье и с собранными в утончённый пучок волосами. Мужчина, обходя Шинсо, на секунду отвлёкся от разговоров и бросил подозрительный взгляд на поясные ножны, однако не проронил ни слова и удалился под руку со своей пассией. — Полагаю, к косым взглядам привыкать тебе не придётся? — понизив голос настолько, чтобы его слышал только Шинсо, полушутливым тоном удостоверился Каминари. — А как же, — он чуть скривил уголок губ, не оборачивая головы. Судя по всему, ночка предстояла действительно весёлая — и намного более долгая, чем он рассчитывал. Мимо, держа в руках полотенце, пролетел некто, очень напоминавший здешних слуг, и быстро исчез в толпе. Каминари с мимолётным интересом проследил за ним взглядом, а затем живо обернулся к Шинсо. — Пока у нас есть немного времени — не хочешь перекусить? — кивнул он на ближние к ним столики, у которых уже суетливо вилась прислуга, и придирчиво выбирали себе закуски несколько гостей, попутно переговариваясь между собой. — Что-то я не голоден, — бросил Шинсо, и слегка нахмурил брови, — Хотя, выпил бы чего-нибудь. А ты… нет, неважно. Скрипка затихла, судя по всему, закончив песню, и спустя пару секунду принялась играть другую, более плавную и спокойную мелодию. С долей неуверенности сделав шаг к столам, Шинсо, не глядя ни на кого вокруг, взял первый попавшийся кувшин с чем-то, напоминавшим тёмный эль, привычно подозрительно принюхался и плеснул его содержимое в пустой кубок. «Поверить не могу, что пришёл сюда истреблять вампиров, а вместо этого пью, как в какой-то таверне» — пронеслось в голове, прежде чем он, коснувшись кубка губами, сделал первый глоток. Нечто, и вправду оказавшееся элем, горячей, приятной волной заструилось по горлу. Шинсо, удивлённо моргнув, облизнулся и глотнул ещё раз. По вкусу на дешёвое разбавленное пойло этот эль, без всякого сомнения, не походил ни капли. Губы против воли растянулись в довольной улыбке, и Шинсо неспешно допил остатки напитка, опустив кубок на стол с глухим стуком. Сознание, как и бывало обычно, заволокло приятным лёгким туманом — недостаточным, однако, чтобы лишить разума. «А вот это мне больше по душе». Медленно вдохнув через нос и распрямив спину, он на секунду зажмурил глаза. Слух его невольно сосредоточился на суматохе вокруг. «— Давно ли Вы бывали у лорда ***? Огласил ли он, наконец, кому передаст престол?» «— Приказывал слугам отправить ему моё письмо, но пока не получил ответа. О чём-то говорят?» «— Было, давеча подслушал ненароком разговор двух служанок, будь они неладны — поговаривают, один из его старших сыновей — грязный бастард… скандала не миновать…» «— Разве он, напротив, не один лишь единокровный сын? Хотя, слухи, что остальные его отпрыски — грязной крови, кажутся куда уж более непостижимыми…» Шинсо, мысленно закатив глаза, поднял веки, теряя остатки и без того слабого интереса. Ничего, что не соответствовало бы его ожиданиям. Пока что. В голову вдруг пришла запоздалая мысль: «А как вообще себя стоило вести?» Он ни на миг не озаботился бы этим, останься он стоять у колонны или в другом укромном месте, где вся его работа заключалась в незаметном пребывании на посту стражи, наблюдении и, при случае, тихом убийстве зазевавшегося вампира-другого. Но теперь к его задачам, кажется, внезапно прибавились и «держаться достойно», «притворяться тем, кем он не являлся», и «не привлекать к себе внимания слишком уж важных персон». И это лишь те пункты, что пришли на ум сходу. Однако исполнить их все безупречно и с блеском было далеко не столь же тривиально. В действительности, что-то подсказывало ему, что провести ночь в блиставшем огнями зале подобно знатной персоне будет ещё тяжелее, чем любой его предыдущий заказ на вампира. Впервые держать в ладони больше двух чистых платиновых монет разом ему довелось лишь несколько месяцев назад — но все эти люди уже были обречены на жизнь в королевской роскоши, даже не успев родиться. Сердце неприятно сжало подступавшей тревогой, и Шинсо не замедлил подлить себе ещё немного эля в кубок. «Чёртовы пижоны…» Но не успел он сделать глоток, как за его спиной, едва не толкнув плечом, вихрем пронеслась молодая девушка в невероятно пышном кремовом платье, звонко стуча каблуками по мрамору, и так же быстро исчезла среди ошарашенных гостей в другом конце зала. Шинсо стремительно развернулся, устремив взгляд на то место в толпе, откуда та предположительно появилась, однако не увидел ничего подозрительного. — Постой, мы ведь ещё успеваем!.. — раздался ей вслед просящий сдержанно-громкий женский голос, но его обладательница так и не закончила фразу, видимо, посчитав это бесполезным. «Занятно». Видимо, и среди знати бывали свои смутьяны. Быстро допив содержимое кубка, Шинсо отвернулся от стола и не без напряжённого чувства поискал глазами в толпе нелепую чёрную шляпу, усыпанную камнями. Однако той нигде не наблюдалось. «Он же видел, куда я пошёл — как и куда он мог так быстро испариться?». С плохо скрытым беспокойством Шинсо оглянулся по сторонам. Платья, сюртуки, платья, веера, воротники, высокие причёски, седины, напудренные носы… Бесполезно. Он с сомнением шагнул обратно к столу. Может, если подождать здесь… Нет уж, гиблое дело. В предыдущий такой раз ему самому пришлось искать вход в здание, а затем — и Каминари, а всё почему? Потому что тот заговорился со своими знакомыми, по-видимому, и вовсе забыв про его существование. По какой-то причине Шинсо не покидало стойкое ощущение, что история удивительным образом повторялась. Убеждать себя в том, что этот вампир ему не сдался — всё равно, что подписывать себе на сегодняшний вечер смертный приговор. Шинсо умирать пока не собирался. И не из такого выпутывался. Нервно одёрнув вдруг сдавивший шею воротник, а за ним — манжеты, он сглотнул и, собрав в кулак всю имевшуюся у него волю, устремился в сияющую толпу на поиски пропавшего вампира. *** Круговорот тканей, напитков, смеха, музыки, разговоров поглотил его в ту же секунду, захлестнув с головой. Утончённая мелодия скрипки, становясь громче и ближе, взвиваясь под самый золочёный потолок, отскакивала от стен, белоснежных колонн, ложилась невесомым покрывалом на весь огромный зал, сплетаясь со светской болтовнёй и растворяясь в плотной ткани ниспадавших по стенам занавесей — и продолжаясь. Не переставая глядеть перед собой и ни на что в отдельности — остекленевшим взглядом устремляясь дальше фарфоровых изящных лиц, дальше расшитых золотом тканей — Шинсо медленно, но верно продвигался сквозь плотную толпу знатных господ, стараясь привлекать как можно меньше внимания (не считая того, что уже ненароком привлекал своим внешним видом). Многие, едва тот проходил поблизости, одаривали его снисходительно-оценивающими взглядами; некоторые женщины — не трудясь унять смешков или сокрушительных вздохов за веерами, некоторые мужчины — не заботясь о количестве неприкрытого презрения. «Интересно, сколько из них принимают меня за странного вида прислугу?» — с нервной неприязнью посмеялся про себя Шинсо, не задерживая взгляд ни на одном из мелькавших лиц — в мыслях постоянно проверяя наличие обоих клинков в ножнах на поясе. Платья, лица, веера, воротники, эль… Дышать становилось сложнее. То ли так быстро начал выветриваться выпитый им дорогущий эль, и предательская нервозность вновь давала о себе знать, то ли безумное смешение множества запахов тошнотворного парфюма и чего-то ещё не давали сделать вдох поглубже. В голове мутилось. «Слишком много…». К странному удивлению, проскальзывать сквозь толпу пока что удавалось без особых затруднений. Казалось, многие из гостей сами сторонились, расступаясь перед ним. Было ли то влиянием внешнего вида его, мягко говоря, небогатого одеяния, либо же внушительной пары ножен с вложенными в них клинками, свисавших от пояса до самой земли и ничем не скрытых от чужих взглядов — Шинсо не знал, не способен был предполагать. Мысли в голове путались, отдаваясь в висках тревожным набатом, не давая сосредоточиться ни на чём среди той круговерти, что творилась вокруг. Мысленно он условился подумать об этом позже. Потому как в данную секунду его взгляд способен был искать лишь одно — поля чёртовой, сиявшей до рези в глазах, нелепой чёрной шляпы. «Шляпа, шляпа с полями, чёрная шляпа…» — быстрее напряжённых шагов взгляд метался из стороны в сторону, выискивая то единственное, ради чего он бросился в самый настоящий, сверкавший золотом и серебром, полыхавший очаг. Платья, сюртуки, веера, напитки, причёски… «Она». Сердце пропустило удар, замерев — и оглушительным грохотом ударило по вискам. Среди высоких причёсок и воротников, блеснув в свете свечей, подпрыгнув полями, промелькнула усыпанная драгоценностями шляпа. «Справа». Инстинктивно сделав крутой поворот, Шинсо не впечатался в какого-то низенького старичка лишь благодаря рефлексам, и, почти сорвавшись с места, вихрем ринулся туда, где секунду назад взгляд зацепился за край чёрных полей, вновь потонувших в пестрившей тканями одеяний толпе. «Чёрта с два ты теперь сбежишь». Каждым скачком преодолевая расстояние в несколько шагов, Шинсо пришлось призвать всю свою сноровку, дабы не влететь ненароком в какого-нибудь лорда. Плевать на косые взгляды. Всё, что имело значение — чёртова шляпа. И в тот момент, когда ему показалось, что угольно-чёрные поля окончательно ускользнули от его взора, растворившись где-то вдалеке, сквозь плотный шум и гомон толпы до него вдруг донёсся знакомый смех — короткий, звенящий, искрящийся солнцем. Без сомнения, его. Впереди, совсем рядом. Шинсо сделал ещё три широких шага вперёд, прежде чем замереть на месте, выравнивая дыхание. Мимо просеменила статная дама с сединами, молча окинув его неодобрительным взглядом, но он даже не обернул головы. Руки на мимолётную секунду нащупали обе рукояти и отпустили их. В десятке шагов впереди, отдельно от остальной толпы, окружённая небольшой группкой людей, маячила стройная фигура в коротком плаще и чёрной широкополой шляпе, усыпанной драгоценным блеском. «Нашёл». Правая нога замерла, так и не сделав следующий шаг. На секунду Шинсо одолело странное сомнение. Нужен ли он был там вообще?.. Какой толк от охотника за вампирами, не выполнявшего работы, ради которой он был нанят? Слоняться по залу, полному гостей, с клинками на поясе и в истрёпанной рубашке — так он не денег заработает, а только лишних неприятностей — на свою голову, и, возможно, на чужую. А, нуждайся в нём Каминари — не стал испаряться бы в толпе, стоило от него отвернуться. Верно же? Искристый смешок, птицей взлетев над головами знатных гостей, послышался снова. «Но разве он не всегда таким был?» Шинсо упрямо встряхнул головой, силясь отогнать пустые сомнения. Нелепые мысли решительно никуда не способны были привести. Но едва он, невольно задержав дыхание, наконец, сделал напряжённый шаг навстречу толпе — силуэт в шляпе обернулся к нему. Словно почувствовав. И улыбнулся. Звонкий голос — будто бы и вовсе не ведавший об окружавшей его манерной аристократии — такой, каким он слышал его столько раз до этого — пролетел сквозь толпу, сквозь гомон десятков голосов, мгновенно достигнув ушей Шинсо. Как будто не был предназначен ни для кого больше. — О, а вот и ты! Шинсо на короткую секунду примёрз к земле. Несколько любопытных глаз тут же устремились на молодого господина в шляпе, кого-то радостно — и, пожалуй, чересчур громко — приветствовавшего с приличного расстояния. Но кого же? Взгляд охотника встретился с сиянием янтаря. Рука в чёрной перчатке взметнулась в воздух, над головами толпы, с долей изящества и, как ни крути, неизменного ребячества сделав приглашающий жест — определённо в его сторону. Шинсо, моргнув, непроизвольно отвёл взгляд. «Чёрт побери… а у него ничего, кроме ветра в голове?..» Сдержав удручённый вздох, Шинсо, не поднимая взгляда, неспешным шагом двинулся по направлению к Каминари — медленно, стараясь привлекать настолько мало внимания, насколько возможно. Правда, все те черты, что обеспечивали ему прекрасную скрытность в захудалых тавернах или пустынных переулках — в помещении, где он один не походил ни на кого из разодетых аристократичных гостей, мягко говоря, не работали ему на руку. Поднять голову он позволил себе лишь в тот момент, когда перед его взором показались острые носки чёрных сапог. И непроизвольно встретился глазами с янтарным взглядом снова — но теперь он был совсем близко. — А я как раз ждал, когда ты придёшь! Рад, что не потерялся, — подмигнув, улыбнулся Каминари, приветственно кивнув. Но в той улыбке, казалось — лишь на секунду — скользнуло нечто, напоминавшее тепло. «Кончай бредить». Ничего, кроме обычного и пустого света. «…как раз ждал, когда ты придёшь». В сердце запоздало ёкнуло. Привычно сделав вид, что не заметил странного жеста, Шинсо с некоторым напряжением кивнул в ответ. Он почти физически ощутил, как несколько заинтересованных взглядов, не особенно церемонясь («Забавный контраст с их деланными образами»), придирчиво обшарили его с головы до ног. Руки сами собой опять потянулись к клинкам, но на этот раз Шинсо силой воли сдержался. От многолетней привычки было не избавиться за один вечер. Каминари, наклонившись к нему (и тем самым почти что скрыв полями шляпы от посторонних глаз), полушёпотом проговорил: — Не обращай на них внимания — они всех так осматривают. — Слабо верится, — усмехнулся Шинсо, выразительно окинув взглядом Каминари (и напряжённо пытаясь игнорировать, что тот, по его ощущениям, наклонился чересчур уж близко). Мало того, что Каминари, судя по всему, был одет по последней моде, так ещё и чувствовал себя на подобных празднествах как рыба в воде. Интересно, кто получит бо́льшую порцию осуждения в итоге — охотник, за то, что беззастенчиво вертелся рядом со знатными персонами — или эта самая знатная персона, не только подпускавшая, но и самолично подзывавшая к себе сомнительного происхождения личность? Хотя — вспомнил Шинсо — под некоторым углом, он ведь мог сойти за странного слугу? Мысли эти, отнюдь, ни удовольствия, ни облегчения не вызывали. Уж лучше на него будут смотреть как на бродягу. Откуда-то слева послышалось вежливое покашливание. Шинсо, вопросительно подняв бровь, слегка отодвинулся назад. В тот же время Каминари также поспешил отпрянуть от него, и, в последнюю секунду бросив Шинсо по-детски заговорщическую улыбку, выпрямился. Тот в ответ быстро закатил глаза, и, прежде чем перевести взгляд на того, кто, очевидно, жаждал внимания кого-то из них двоих — а, вернее, на ту… Но Каминари с ловкостью опередил все его вопросы. Не снимая шляпы, он отвесил лёгкий, не лишённый изящества поклон, и с солнечной хитринкой, спрятанной в уголках губ, заговорил: — Прошу простить мою грубость. Прежде позволь представить мою хорошую знакомую, — Каминари с непринуждённой галантностью взял стоявшую подле него девушку за руку в кружевной перчатке, позволив ей сделать шажок вперёд, — Старшая дочь дома Яойорозу, мисс Момо — как и всегда, прекрасная, будто солнечный день. Наконец, Шинсо, моргнув, перевёл взгляд на гостью. Его взору предстала молодая стройная девушка с привлекательными чертами лица, облачённая в тёмно-красное декольтированное платье, обшитое золотом, струившееся красивыми волнами до самого пола, и с широким поясом вокруг талии, украшенным богатой брошью. На точёные плечи была наброшена лёгкая полупрозрачная накидка. Чёрные, как смоль, длинные волосы рассыпались по плечам, с парой прядей, собранных на затылке. Глаза, столь же тёмные, с некоторой живостью поблёскивали в обрамлении густых ресниц. Нижнюю часть лица она слегка прикрывала расписным веером, словно бы ещё не уверенная, чего ожидать. Ростом девушка, благодаря каблукам, была не намного ниже Каминари и, соответственно, самого́ Шинсо. На руке, поданной ей Каминари, на указательном пальце виднелось золотое кольцо с богатой россыпью голубых камней — такими же, как и на поясе. «Так вот какие у него знакомые?..» — Будет вам, — с искренне смущённым, однако, не лишённым благородства смешком улыбнулась девушка, обменявшись с Шинсо приветственными взглядами. Взгляд её, казалось, и вовсе не нёс в себе неприязни, выражая лишь вежливое любопытство, лёгкое удивление — и, конечно, неизменное для всех присутствующих здесь аристократическое достоинство. Окинув взором девушку ещё раз, Шинсо отвернул голову в сторону, напряжённо переступив с ноги на ногу. Пальцы снова потянулись к рукояти, и он вовремя одёрнул себя. «Да что со мной такое». Умышленно — а, возможно, и совсем не задумываясь — Каминари, не давая неловкой паузе повиснуть в воздухе, тут же вернулся к прерванному разговору: — Так что же, как поживает ваш отец? Мельком покосившись на немногословного мужчину с мечами, будто ожидая, что и тот соизволит вставить в беседу своё слово, девушка, выдавив лёгкую улыбку, повела плечами: — Здоровья-то ему, слава богам, не занимать, вот только… И, прежде чем продолжить, та настороженно оглянулась по сторонам и, не сдержавшись, испустила тихий вздох: — Вот только он не преминет упомянуть о необходимости замужества за каждой из семейных трапез. Каминари сочувственно качнул полями шляпы: — Всё ещё? Вы ведь пока так молоды — неужели это не может подождать? — По-видимому, не может. Пока что мне дозволено посещать столь пышные мероприятия лишь по его светлой милости, — Момо издала нервный смешок, — Но, полагаю, пока мне благосклонно предоставляют шанс как следует насладиться относительно свободной жизнью, прежде чем отвести под венец — следует им пользоваться, верно?.. — Это уж точно! — закивал Каминари, — Кстати, о «свободной жизни» — неужели вы здесь сегодня совсем одни? Я подумал, вас кто-то сопровождает, но мы разговариваем уже довольно долго, а я так и не увидел поблизости членов вашей семьи. — Видите ли, — девушка вежливо кашлянула, обведя взором толпу, — Сегодня матушка позволила мне обойтись всего одним слугой, но я попросила его пока… удалиться. Не очень мне по душе, когда кто-то сверлит мне взглядом затылок, не давая и шагу ступить без надзора. Шинсо понимающе фыркнул про себя, бросив короткий, но колкий взгляд на Каминари. «Уж мне об этом не понаслышке известно». Выходит, не всякий знатный лорд любил таскаться с вереницей слуг у себя за спиной. — …Да и, вдобавок ко всему, — Момо утомлённо прикрыла веки, прежде чем заговорить снова, — Мне самой нужно следить и за той непоседой. Уж сколько раз я ей говорила — не нужно так торопиться, тем более — ради меня одной… Шинсо невольно вспомнил девушку в кремовом платье, что рванула в неизвестном направлении, чуть не сбив его с ног, — и рванула, кажется, как раз из этой части толпы. «Так это её пыталась позвать… Момо?». Голоса, судя по воспоминаниям, и вправду были очень похожи. — «Ей»? Уж не о мисс Очако ли речь? — добродушно усмехнувшись, догадался Каминари, и в глазах его заплясали смешинки. — О ней са́мой, — с тенью усталости вздохнула девушка. — А что-то стряслось? — Понимаете… — девушка запнулась, однако, встряхнув веером и скрыв щёки, всё же продолжила. На секунду Шинсо показалось, что в тоне её промелькнуло смущение. — Возможно, вам известно — сегодня здесь должен выступить один довольно известный бард, и… Очако обещала сводить меня… послушать. Но с тех пор, как мы с ней встретились здесь, на Торжестве, ей всё никак не сидится на месте — боится, что опоздаем. Ей-богу, она волнуется больше меня самой! — Бард, значит, — протянул Каминари. В его взгляде мимолётно блеснуло что-то вроде догадки. — Разве аристократам до́лжно слушать уличную музыку простолюдинов? — не удержавшись, с сомнением пробормотал Шинсо себе под нос, и тут же пожалел о сказанном. «Язык без чёртовых костей». Однако в ответ, вместо ожидаемой им вспышки гнева или, на худой конец, высокомерия Момо лишь захлопала ресницами, как будто вопрос и вправду застал её врасплох. Шинсо неловко прочистил горло и отвёл взгляд. Каминари, отвернувшись на секунду, беззвучно прыснул в кулак. Взмахнув веером, девушка повернулась к Шинсо и смущённо заулыбалась в ответ: — Право, говорите прямо как мой отец… Возможно, вы и правы, но кто ведь станет отрицать, что их песни прекрасн… — она, тихо кашлянув, слишком уж заметно поправила саму себя, — Конечно, прекрасны лишь некоторые — но как жаль было бы упустить редкую возможность послушать лучшие из них! Вы так не считаете? Шинсо, как ни старался сохранить невозмутимое выражение лица, но всё же растерянно моргнул, неловко попятившись на шаг. Его слова не только не подняли на смех, но и, не отмахиваясь, ответили на них со всей серьёзностью — как будто он не стоял сейчас безымянным бродягой перед несомненно знатной особой, видевшей его впервые в жизни. «Что это за шутка…» Шли секунды, а в выражении лица девушки, украшенной шелками и камнями, не проступало и тени скрытой неприязни или недовольства. Стушевавшись, он лишь коротко кивнул в ответ и отвернул взор, скрестив руки на груди, под приглушённый смех Каминари. Переглянувшись с ним, Момо, в свою очередь, ничего не говоря, лишь спрятала лучистую улыбку за расписным веером. — Кстати говоря, — Каминари лихо перескочил на новую тему (и Шинсо было слишком сложно отрицать в себе некоторое чувство благодарности), — Уже думали над тем, кому подадите руку, когда грянет музыка? «"Когда грянет музыка"?.. О чём он?» Момо, коей был адресован вопрос, опустила взгляд, пробежавшись им по обратной стороне веера, и задумчиво закусила губу. — Ну, спрашиваете тоже… Может быть, мне и выбирать будет не из кого. — О, не смешите, — добродушно фыркнул Каминари, — Не успеют музыканты взять первую ноту, как к вашим ногам попа́дает добрая треть всех здешних лордов. С тех пор, как вы впервые появились на своём первом балу несколько лет назад, о вас не говорили только, разве что, кухарки. — Как будто бы все они говорят со мною не ради богатств моего отца, — натянуто улыбнувшись, вздохнула Момо с ноткой привычной для этой темы тоски. — В таком случае, эти глупцы очень многое упускают, — улыбнулся ей Каминари и слегка склонил голову в знак почтения, качнув полями шляпы. — О, если бы все они думали так же, как вы, — не сдержавшись, как-то совсем по-ребячески хихикнула девушка, махнув свободной рукой в кружевной перчатке, и с лёгким смущением приняла безмолвный комплимент кивком. Шинсо не мог до конца определить, было ли ему неловко находиться здесь и сейчас, будучи молчаливым наблюдателем или же молчаливым слушателем. Но, как ни хотелось ему привычно отмахнуться с мыслями «Чёртовы пижоны со своим театром дешёвых масок» и уйти восвояси — при взгляде на этот светский и, казалось бы, типичный щебет, по какой-то причине подобных мыслей у него не возникло ни разу. «Так быстро свыкся с пребыванием в высшем обществе, а?» Прежнего ожидаемого отвращения к происходящему он, однако, всё ещё не ощущал. — А вы? — неожиданно Момо снова обратилась к нему, опустив веер, и с вежливым интересом склонила голову набок, — Знаю, быть может, мне не совсем пристойно о подобном спрашивать, но… Вы уже знаете, чью руку возьмёте? Судя по неистово блестевшим из-под густых ресниц глазам, из всего многообразия вещей об этой она хотела спросить у него меньше всего. Однако лишь правила приличия (и, возможно, что-то ещё), судя по всему, удерживали её от беззастенчивых расспросов. Пожалуй, то был редкий случай, когда Шинсо мысленно вздохнул с облегчением от того, что находился на светском торжестве, а не в обычной таверне. Уж там бы с ним точно никто не стал церемониться. «И что это вообще значит?..» Чью руку он должен брать? Очевидно, его спрашивали о чём-то, что было настолько обыденно для здесь присутствующих, что за всё время непринуждённой беседы никто из этих двоих не удосужился хоть словом намекнуть, о чём конкретно шла речь. Шинсо непроизвольно нашёл глаза Каминари своими. Осознав, что тот также по-лисьи глядел на него, и взор, по-видимому, отводить не собирался — Шинсо, вдохнув, собрал во взгляде всё своё красноречие и беззвучно отчеканил у себя в мыслях: «Какого. Чёрта?». Уголок губ вампира несдержанно полетел вверх. — Я… — Шинсо замялся, мечась взглядом от одного лица к другому, судорожно силясь придумать достойный ответ, который не вызвал бы подозрений, пока девушка напротив пытливо всматривалась в его лицо, а Каминари, стоя чуть поодаль, с тактичным лукавством отмалчивался. Но не успел Шинсо вымолвить и слова, как толпа неподалёку, всколыхнувшись, неожиданно пришла в движение. Тут же переключившись с пустых разговоров, он скосил взгляд в сторону, пытаясь отыскать причину внезапного оживления. Разноцветные ткани вперемешку с золотом, не переставая бурлить нескончаемым водоворотом, однако, не давали сосредоточить внимания ни на одном из гостей. Кончики пальцев рефлекторно коснулись рукоятей в ожидании. Несколько мужчин в толпе, отвлёкшись от светской болтовни и напитков, почтительно кивнули кому-то проходившему мимо, однако, по какой-то причине тут же спеша посторониться. Дамы, тихо переговариваясь между собой за расписными веерами, бросали пытливые взгляды вслед той же, очевидно, видной персоне — и даже совсем юные наследники сбавляли шаг, не решаясь продолжить несдержанную беготню, с робким почитанием притихнув. «Где же…» И стоило толпе, вновь перемешавшись, неохотно расступиться, как будто бы кем-то раздвинутой — Шинсо нашёл того, кто стал причиной волнения всей толпы. «Вот ты где».