О крови, клинках и душевных замках

Скрипка, сплетясь с песней виолы, сыграла несколько мелодичных аккордов — и все они, как по команде, с торжественностью затихли. Пары замерли на своих местах, приподнявшись на носках. Эхо последних нот гулко пронеслось по всему залу, достигая самых дальних его концов — и стеклянный миг тишины разбил кипучий грохот и шум всеобщих аплодисментов. — Чего?.. — тупо переспросил Шинсо, но голос его мгновенно потонул в гвалте толпы. Небывалая прежде пестрота тканей богатых одежд, ярко шурша, окружила со всех сторон, вспениваясь подобно волнам, застилая глаза буйством красок. Всё вокруг пришло в движение. «Этот замок — его? Что он?..» Руки в чёрных перчатках, помедлив, наконец, расслабили хватку. Отпустив сперва ладонь Шинсо, а затем и талию, Каминари прикрыл веки, спрятав под ними солнечный блеск — и, сделав два широких шага назад, одну руку заложив за спину, а второй придержав за тулью широкополую шляпу, отвесил глубокий, преисполненный галантности поклон. Когда он поднял голову, глаза его уже вовсю искрились плутовством. — Шучу, — чуть высунув кончик бледно-розового языка, по-мальчишечьи заулыбался Каминари, щурясь исподлобья, — Неужели поверил? Шинсо, выдохнув лишь сейчас, передёрнул плечами, и рот его невольно перекосило напряжённой усмешкой. — Паршивые у тебя шутки. — Можно подумать, ты никогда не смеялся! — запротестовал Каминари, тут же выпрямившись из поклона и, сбросив с себя всяческую галантность, театрально скрестил руки на груди. — Разве что над тобой, — фыркнул Шинсо, и отмахнулся рукой. Да уж, юмор у этого вампира был ещё никудышнее, чем его стойкость к алкоголю. Гости вокруг, подвластные всеобщему переполоху, принялись с воодушевлением переговариваться, обмениваясь впечатлениями. Дамы, семенящим шагом перебегая от одной группки к другой, шептались между собой и сдержанно хихикали в веера, то и дело указывая ими на кого-нибудь в оживлённой толпе и вытягивая точёные шеи. Мужчины, на время оставив своих дам предаваться болтовне, собравшись у столов с напитками и яствами, ближе к стенам, казалось, вернулись к неторопливым переговорам и вдумчивым обсуждениям новостей. Шинсо, вытянув шею, повертел головой, и совсем скоро заприметил сцену, с той же группкой людей, вооружённых музыкальными инструментами. Умело пользуясь создавшимся людским переполохом, они деловито копошились на площадке — однако уходить с неё, как ни странно, не спешили. Казалось, нескольким из них на смену пришли новые музыканты. Несли ли они новые инструменты, или лишь заменяли прежние — с такого расстояния, вглядываясь сквозь мельтешащую толпу, сказать наверняка было непросто. Сама толпа, впрочем, также не расходилась по сторонам, несмотря на то, что танец завершился, а большая часть людей, покинув свои пары, теперь вела более светские беседы. «Этот танец — обязательный, дальше — по желанию всякого». Шинсо, сам того не ведая, мысленно вернулся к сказанным Каминари прежде словам. Почему-то именно сейчас пустота рук осела странным ощущением на ладонях. Пальцы, не находя, за что уцепиться, скорее задумчиво, нежели, как прежде, напряжённо легли на рукояти, но, не обретя места и там, попросту взялись за край пояса. — У тебя есть это желание? — неосторожно буркнул себе под нос Шинсо, поздно осознавая, что даже не уточнил, о чём должна идти речь — и даже не понимая, зачем подобное спрашивал. — А у тебя? Каминари внезапным вопросом, казалось, совершенно не был сбит с толку. Зато сбитым с толку оказался Шинсо. Да быть того не может… Этот вампир впервые ответил ему вопросом на вопрос. И умудрился поставить этим самым вопросом в тупик. Просто уму непостижимо. — Не мели чушь, — бросил Шинсо, скрестив руки на груди и быстро отведя взгляд куда-то в толпу. Слова «Я только рад, что это закончилось» почему-то в горле так и застряли. — И всё же? — проницательно уточнил Каминари. Затылком Шинсо ощутил на себе чужой пристальный взгляд. «Черти тебя дери…». Это всё не имело смысла. С чего бы ему хотеть вновь становиться частью этой безумной суеты… Откуда-то справа, перебивая мысли, донёсся звонко-приглушённый девичий смех, и несколько юных девушек, шурша платьями, стайкой просеменили мимо них по направлению к музыкантам. Во время танца, где каждое движение — на виду у тысячи глаз, ни один хоть сколько-то здравомыслящий вампир не полез бы в толпу в попытке набить брюхо. Что делало Шинсо, как и его клинки, в общем, непригодными для работы — до поры до времени. Но, судя по всему, знать не перестанет танцевать, если и он не будет. Вот только когда, в таком случае, это закончится? Видимо, именно этот способ времяпрепровождения здесь являлся излюбленным среди гостей, и по совместительству — основным. И, если судить по их сдержанно-восторженному виду, они с нетерпением ожидали продолжения. Ожидал ли он? Шинсо медленно, со свистом пропустил воздух сквозь зубы, спустя долгую секунду вновь обернулся на бледное лукавое лицо. Каминари, как и всегда, солнечно улыбаясь, ждал ответа. «Нет». Ни капли. Шинсо тихо чертыхнулся про себя. Почему именно в этот вечер им вертят, как хотят? И всё же — он сам позволил этому случиться. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Шинсо расправил плечи и, сделав неуверенный шаг вперёд, через силу усмехнулся: — Ну… нужно же как-то убить время? *** Пальцы легли в чужую ладонь в чёрном — и инструменты, как по команде, вновь расцвели манерной, но в этот раз более живой и подвижной песней. И вновь, как и до этого, Каминари другой рукой подтянул его чуть ближе. Шинсо было напряжённо сдвинул брови, но быстро совладал с собой. «Опять близко». Что это — очередная странная прихоть Каминари, или танцевальная традиция — быть на таком расстоянии? Впрочем, неважно. Шинсо, почти привычно позволив вести себя вглубь танцующей толпы, в попытках отвлечься сосредоточил внимание на окружении. Аристократы, дамы, родовитая знать… Он чуть развернул голову и, сощурившись, пристально изучил зал. Несмотря на то, что и во втором танце людей участвовало превеликое множество — было заметно, что некоторые гости, предпочтя воздержаться, на этот раз остались в стороне. Среди них были, в основном, знатные особы преклонных лет. И теперь они, попивая дорогие вина, предавались неторопливым светским беседам меж собой, вновь обменивались новостями, одним глазом поглядывая на резвящуюся под музыку молодёжь. Видно, Каминари и вправду не соврал. Каким-то удивительным образом ноги уже успели кое-как приспособиться к вычурным танцевальным шагам, и запутаться друг о друга и опрокинуть на пол при любом удобном случае они норовили куда реже. Впрочем, момента, когда это страннейшее действо начало бы приносить искренний восторг, какой захватывал окружавших их дворян, Шинсо дождаться и не надеялся. Музыка, вдруг разыгравшись задорными струнными, изменила темп — и побежала ещё быстрее. Шинсо напряжённо поджал губы, запоздало переступая ногами. «Слишком медленно». Но не успел он, в попытках успеть, вцепиться пальцами в ткань на чужом плече, как Каминари сделал пару удивительно размашистых шагов по мрамору, отпустил его ладонь — и, подхватив Шинсо под колено, легко оторвал от земли. Шинсо, без доли секунды на сомнения, лишь задержав дыхание, неуклюже ухватился за чужую шею обеими руками. Пол под ним пошёл кругом, и мраморный узор его, поплыв, слегка смазался. Скорее, по инерции, под влиянием почти первобытной паники — не грохнуться вниз, Шинсо уцепился носком ноги за то, что оказалось ближе всего — за вампирскую голень, и, сглотнув, замер. Каминари, приподняв брови, оценивающе присвистнул, и умелые руки закружили Шинсо над полом. — Не зазнавайся, — пробурчал он негромко сквозь зубы, вцепившись в чужие плечи мёртвой хваткой и не глядя в янтарные глаза напротив. — И не думал, — искреннее лицо Каминари на секунду вдруг сделалось совершенно хитрым, — Только как теперь докажешь, что никогда не танцевал? — Никак, — нервно отрезал Шинсо, ни на миг не отрывая глаз от пола, такого далёкого — но в любую секунду грозившегося оказаться слишком близко. «Держаться, держаться…» Каминари, замолчав, чуть озадаченно моргнул. И пару секунд спустя он, замедлив шаг, с той же почти непринуждённой лёгкостью опустил Шинсо на пол. Они ненадолго остановились на месте. Лишь когда Шинсо ощутил под ногами твёрдый пол, он позволил себе выдохнуть. — Что ж, — не дав неловкой тишине завладеть моментом, бодро пожал плечами Каминари, и не медля подал Шинсо ладонь в приглашающем жесте, — Ты и без того отлично двигаешься, а? В ответ лишь закатив глаза, Шинсо немного погодя протянул руку в ответ, шагнул следом — и совсем скоро музыка, оставив свой безумный бег, вернулась в привычное неспешное русло. «А всё же, — резонно отметил про себя Шинсо, скользнув взглядом по лицу напротив, — Танец — неплохое прикрытие». По крайней мере, не приходилось и дальше, в попытках смешаться с толпой, вынужденно чесать языком в компании чванных аристократов. По крайней мере, одного чванного аристократа он вполне готов был стерпеть. — Что-что говоришь? — вдруг заулыбавшись, с хитроватой миной переспросил Каминари, и Шинсо с размаху лихо вдавил каблук в чужую ногу. Каминари, не ожидавший подлого удара, сдавленно охнул, и, мигом замолчав, с досадой поморщил нос — казалось, не столько от боли, сколько от того, что сбился с ритма. Сохранив равновесие, он быстро выпрямился, и с толикой притворной обиды покосился на Шинсо. — Говорю — за танцем следи, — в тон ему ядовито отозвался Шинсо, со снисхождением фыркнув. Эта выходка могла оказаться выстрелом себе в ногу — однако соблазн в кои-то веки поставить наглеца на место был слишком велик. А в том, что Каминари удержался бы на ногах, Шинсо не сомневался. На что ему, в конце концов, вампирские рефлексы и сила. Откуда-то со стороны столов с яствами, из группки молодых девушек послышался сдержанно-звонкий смех, и за ним последовали возбуждённые перешёптывания. Послышался тихий звон кубков. Шинсо, отвлёкшись на секунду, кое-что вспомнил. — Так… у этого Торжества есть какой-то порядок? Не будут же они танцевать всю ночь напролёт без перерыва? Пожалуй, эти детали стоило выяснить и раньше — но с тех пор, как он ступил в этот дворец из золота и мрамора, ему так и не дали вдохнуть полной грудью. А раз уж Каминари, в первую очередь, его заказчик, то и спросить следовало непосредственно с него — уж лучше поздно, чем никогда. — Дай-ка подумать, — протянул Каминари, на секунду подняв глаза к узорчатому потолку, — Если Тенья не соврал, то после второго танца должна быть… Величественный голос скрипки оборвал трескучий звон бьющегося стекла — и в тот же миг воздух пронзил истошный женский вопль. — Кровь!!!