Хроники нулевой стрельбы

Очередной тортик в этот раз принесла Лиза. Впрочем, скорее всего, это был пирог с ягодной начинкой, но сейчас мне сложно это вспомнить. Но все началось с тортика, это факт. Итак, тортик. После очередной тренировки на пневматике (или, лучше сказать, после очередной случайной попытки разгромить тир до основания), Лиза позвала нас на чаепитие. Тренировка закончилась, половина тренеров разошлась, поэтому посиделки за чаем показались мне вполне неплохой идеей. Наивность — мое второе имя. — Ну, раз тортик у нас есть, то сейчас принесу пакетики с чаем — я вспомнила, что в бауле остались старые запасы из подарков В***. Через несколько минут весь чай уже разошелся по рукам. Кроме жасминового: этот я прошу оставлять мне. — Пойдёмте кружки мыть, — позвала Маша Ш*******, нещадно раскручивая свой пакетик. Ну вот как так можно с чаем, а? Закона о защите чувств чаеманов на них нет. Попросив Тоторо сполоснуть и мне кружку, я остаюсь нарезать десерт с Лизой. И жалею об этом сразу, как только стрелки дружным табуном пронеслись в направлении туалета. — Ну как, не надоело ещё соблазнять Ващенко? — вкрадчиво уточняет В***. Уж чего, чего, а вот этого я точно не ожидала. — А с чего ты решила, что я ее соблазняю? — устало вопрошаю я. Правда, уже надоело слушать эти наезды и полускрытые подозрения от В***. До-ста-ло. — А кто ещё? Уже весь тир об этом знает, — рявкает, потеряв терпение, Лиза. — У нас полтира с уколом в радугу, если что. В******, ты, и, кажется, Андрюша тоже, — флегматично замечаю я. — Но к ним она не подкатывает, она подкатывает к тебе. Подойдёшь к ней — я тебя урою, — рычит В***. Неприятный разговор оборвался так же резко, как и начался, когда в дверь ввалилась толпа с мокрыми кружками, капли с которых немедленно попали на мою одежду. Закон Мёрфи во всей красе. — Ребятушки, а вы чайник поставили, — задаётся актуальным вопросом Настя. Хлопаю себя по лбу. — Ммм, чайник, — глубокомысленно тяну я и киваю головой. Через несколько секунд чайник находится на стопке газет и ставится греться. Разговор плавно перетекает от сегодняшней тренировки к возможным соревнованиям и обратно. Лиза старательно делает вид, что никакого разговора не было и все в порядке. Ну да, как же, в порядке. Тем не менее, подыгрываю. Ну не закатывать же истерику на пустом месте? — А знаете что, товарищи? Пока чайник закипает, предлагаю продегустировать настоечку. На ягодах, сама делала, между прочим, — вносит предложение Тоторо. — Детский алкоголизм неизлечим, — укоризненно цокает языком наш всеведущий знаток УК РФ. Но ее голос тонет в общем одобрительном гуле. Кто-то уже вынимает пакетики из кружек, проявляя готовность к внезапному кутежу. Попили чаек, называется. Через несколько минут ушедшая и вновь появившаяся Тоторо достает из недр толстовки термос с ловкостью факира. — Категорически предупреждаю: лютая вещь, будьте осторожны, — напоминает она, разливая пойло по кружкам. Андрей смеётся: мол, и не такое пили, куда уж там самодельной бражке. После пары тостов, речь становится все медленней и медленней. Катушка лениво переругивается с П*********, Лиза, Маша и Тоторо обсуждают что-то своё, периодически тыкая друг другу в лицо мобильники. Чтобы избавиться от резко нахлынувшего чувства одиночества, тоже наливаю себе нечто с запахом лесных ягод. «Эх, была не была» — говорю себе я, залпом выпивая настойку. — Кажется, кто-то решил пойти по стопам своей тетки. Или это гены отца проявляются? — толкает меня в бок Настя. — В крайнем случае, я просто усну, — отшучиваюсь я. — Ну, тогда выпьем за твоё вливание в наш дружный пьющий коллектив? — тянется чокаться В******. Ну не отказываться же мне из-за ревности Лизы? Ещё через тост я начинаю рассказывать ей о своих проблемах, а потом об одиночестве в целом и в толпе в частности, а потом... Мы пьем, наливаем и снова пьем. Звуки кипящего чайника тонут в звоне соприкасающихся кружек, пока меня не вырубает окончательно. Первое, что я понимаю — это то, что у меня трещит голова. Прямо-таки раскалывается. Потом, как у камеры, поднятой из мутной воды, у меня фокусируется зрение. Неприятно. Замечаю, что на подоконнике сидит Настя, рассматривая закат за окном. Стоп, закат? Я что, отрубилась здесь до заката? — Насть, а что мы здесь делаем? — пугаюсь собственного внезапно охрипшего голоса. — Проснулась, золотце? Ты уснула на самом интересном месте нашего кутежа, все пропустила. После того, как ты отрубилась, Лиза закатила мне скандал, мы хорошечно поссорились и стрелки разошлись. Ну, если ты не проснулась и после такого шума, то будить тебя не имело смысла, поэтому я стала дожидаться, когда ты проснешься. — Погоди, ты хочешь сказать, что нас заперли в тире на всю ночь, — судорожно сглатываю, пытаясь не поддаваться панике. — Ну да. Разве тебе не интересно? — беззаботно качает ногой В******. — Надо продумать, как выбираться отсюда. Не торчать же нам до самого утра здесь? — стараюсь рационально посмотреть на эту доходящую до нелепости в своей дикости ситуацию. — Почему нет? Вылезти отсюда просто так мы не сможем: сыграет сигнализация. Бить стекла тоже не самая лучшая идея. Остаётся одно: ждать рассвета. Другого выхода, как видишь, у нас нет, — разжёвывает мне В******, как малому ребенку. Я вынуждена согласиться с ее доводами. — Ты хочешь сказать, что я сплю тут с часу дня уже шесть часов? — да уж, я мастер ненавязчивой перемены темы разговора. — Ты сама говорила, что в крайнем случае уснёшь, — смеётся Настя. — Правда, я не рассчитывала на столь продолжительный период сна, — добавляет она отсмеявшись. — Я тоже, — смущённо улыбаюсь. Вляпываться в идиотские ситуации — очевидно, мой личный способ прожигания жизни. В****** молча протягивает мне отломанную плитку молочного шоколада. Не то, чтобы это сильно радует меня в сложившейся ситуации, но всё-таки, это скрашивает дальнейшее безрадостное времяпровождение. — Есть планы на ближайшие тринадцать часов, каторжаночка? — шутливо вопрошает Настя. — Жаловаться на жизнь, стрельбу и отношения? — включаюсь в игру. — Ну, положим, на жизнь ты жаловалась около шести часов назад, про стрельбу в курсе все, а вот последнее — это уже что-то поинтересней, — сверкает глазами В******. — Ничего интересного. Виртуальная любовь оказывается невзаимна, со вкрашившимися в тебя тоже скука, а вот когда тот, кто ещё не понимает, что стал моим крашем, ходит себе преспокойно, не обращая на меня ни малейшего внимания — это совсем грустно. — Хах, с твоей пассией за тридевять земель, я, вероятно, не знакома, поэтому перейдем к гораздо более волнующим вопросам. Их целых две штуки: кто настолько не любит жизнь, что сумел влюбиться в такую кокетку и кто стал избранником столь ветренной девы? — Настя, переходящая на высокий слог — это, как минимум, оригинально. — Не находишь, что это всё-таки моя личная жизнь? — ненавязчиво намекаю. — Не-а, заюш. У меня большие планы на тебя сегодня, — криво улыбается девушка. Жизнь продолжает меня добивать, не иначе. — Настя, которая планирует? Это что-то новенькое, — пытаюсь отшутиться я. —This was never the way I planned, Not my intention, — знакомые слова разносятся по пустому помещению. Неожиданно, но меня устраивает эта ситуация. Ну хорошо, эту песню мы споем вдвоем, солнышко. — I got so brave, Drink in hand. Lost my discresion It's not what, I'm used to, — подхватываю я все ещё охрипшим голосом, пока Настя пожирает меня взглядом. Ее ногти стучат по оставленной бутылке в такт словам. — Just wanna try you on. I'm curious for you, Caught my attention, — медленной походкой В****** приближается ко мне, не оставляя никакого выхода. Из песни слов не выкинешь, да и мне уже и не хочется. Если петь — то петь до конца. — I kissed a girl and I liked it, — мой отрывок практически сразу же заглушается властным поцелуем. Прикусываешь мою губу, отрываясь, когда мне уже не хватает воздуха. Адреналин бьёт в голову молотом, не оставляя мне ни капли здравого рассудка. — The taste of her cherry chapstick. I kissed a girl just to try it, I hope my boyfriend don't mind it, — тянет Настя, пока я медленно избавляю ее от одежды, борясь с пуговицами и молниями. — It felt so wrong, It felt so right. Don't mean I'm in love tonight. I kissed a girl and I liked it, — поцелуи-укусы, медленно спускающиеся все ниже и ниже заставляют меня немного фальшивить в последней строчке. Каждое прикосновение к ней — как к оголенному проводу. Искрящееся безумие. С каждой минутой все меньше одежды и все больше напряжения. — You're my experimental game, Just human nature, — я плавлюсь под умелыми руками В******, пока она проникновенно шепчет очередной куплет. Переплетение тел, горячее дыхание. Мир стремительно рушится под звуки популярной песенки. Непередаваемо. — It's not what good girls do. Not how they should behave. My head gets so confused. Hard to obey. I kissed a girl and I liked it, — я скорее хнычу, чем пою, потому что её руки медленно массируют мою грудь и талию. — Не сбивай ритм, золотце, — неожиданно получаю шлепок по ерзающей на настиных коленях заднице. — It felt so wrong. It felt so right, — я продолжаю, но снова сбиваюсь. Слишком актуально, чтобы пропеть это ровно. Слишком много поцелуев, слишком горячие прикосновения. — Us girls we are so magical. Soft skin, red lips, so kissable. Hard to resist, So touchable, To good to deny it. Ain't no big deal, It's innocent. I kissed a girl and i liked it, — Настя допевает тот отрывок, который я уже никак не могу пропеть. Слишком яркие впечатления заставляют меня стонать, пока В****** растягивает меня пальцами. Мы целуемся в засос, когда она начинает медленно погружать в меня нечто весьма объемное и продолговатое. Я пытаюсь посмотреть чем, черт возьми, она решила меня оттрахать, но немедленно оказываюсь на полу, стоя на коленях. Выстуженный пол обдает волной арктической свежести голые ноги. Предательски скрипят суставы. Это настолько нелепо и неуместно, что меня прорывает на нервный смех. Ровно до того момента, пока В****** не защелкивает на моих запястьях обжигающе-холодный металл наручников. Интересное положение. Придерживаемая за цепочку наручников, которыми скованы руки за спиной, я выгибаюсь, пока Настя полностью погружает в меня свой страпон. Колени сбиваются до крови, в то время, когда она учащает амплитуду и частоту движений. Несмотря на прикушенную губу, вырывается стон. Потом ещё и ещё, через взволнованный шепот Ва******, пока, наконец, не наступает долгожданный оргазм. Тяжело дышу, предвкушая наши дальнейшие игрища. Вот уж поистине необычная ночка. — Золотце, я тронута твоей нерастянотостью, но давай попробуем что-нибудь пожестче, — расплывается в улыбке В******. — Например, как насчёт... — Страпона с большим диаметром? — в моем голосе проскальзывают неподдельные нотки паники. — Именно, золотце. Нет, я и раньше догадывалась, что у извращенки вроде Насти есть наборчик увлекательных игрушек, но не с собой же... Я ошибалась. Фатально ошибалась. Передо мной предстает чёрное дилдо конских размеров. М-да, нежностью и долгими прелюдиями здесь и не пахнет. С кем я связалась? — Надеюсь, ты морально готова к этому, заюш, — в глазах В****** горят огоньки безумия. — Может, не будем? Мне... Страшно? — перспектива быть отыметой этим экспонатом кунсткамеры меня совершенно не привлекает. Настя хмурится. — Я же не живодерка, золотце. У меня есть смазка, — неожиданно подмигивает мне моя мучительница. Я заказываю глаза. Пожалуйста, пусть я переживу эту ночь. Но вместо жёсткого проникновения я ощущаю нежные круговые движения язычком. Горячие волны накатывают. Моя система мировосприятия словно взбесилась: каждое твое касание - бьёт током, каждый поцелуй — обжигает. Я тянусь к тебе за поцелуями снова и снова, задыхаясь от переизбытка впечатлений. Пока я схожу с ума от твоих кричаще-алых губ, ты медленно наносишь ледяную смазку на мое, словно горящее в лихорадке тело, то снова растягиваешь меня очередной игрушкой. Ребристая поверхность лишь ненадолго утоляет мое желание и нетерпение перед чем-то большим. Задумчивый смех В****** и дилдо из черной кожи возвращают меня с небес на землю. Немного потягивающие ощущения внизу живота резко сменяются болезненностью и ощущением заполненности. Впрочем, второе меня устраивает. Я ерзаю на дилдо, стараясь устроиться поудобнее, но когда Настя начинает ритмично двигать им, я лишь растекаюсь лужицей от этого острого, восхитительного чувства полной наполненности. Болезненные укусы на шее лишь добавляют пикантности, что в свою очередь вызывает сладкие стоны и прерывистое дыхание. Ещё пара фрикций — и я понимаю, что это мой лучший оргазм. Мысленно хлопаю В****** — оно того стоило. И мы продолжаем, оживляя пустой тир криками и пошлыми разговорами. Ближе к утру я всё-таки не выдерживаю, и спрашиваю у Насти, всегда ли она носит с собой подобный набор юной извращенки. — Носит же с собой В*** веревки для шибари, чем я хуже, — лениво отмахивается В******. — А ты и не против, — приглушённо смеюсь, укутавшись в ее рубашку. — А я и не против, — растягивается в улыбке Настя.