Хроники нулевой стрельбы

Я чувствовала ее шлейф досады и обиды, непонимания и растерянности, горячего желания все исправить и невозможности решиться. Знала бы ты, как я не могла отвести взгляд при дисгармонии твоих мыслей и желаний; как я хотела разложить тебя на том же столу, который служил мнимой опорой для самолюбия; как я ночами не могла заснуть, вспоминая аромат твоей слабости. Ты была идеальной, когда смеялась или отстранялась, прячась ото всех. Я не могла вспомнить ни одного человека, который заводил бы меня больше, чем ты. Сегодня ты по обыкновению идешь тем же маршрутом, что и всегда. Я изучила его досконально: любая травинка, любое деревце знакомы мне. Давно ты была так расслаблена, как этим утром? Давно тебя так умиротворяют и ласкают листья под ногами? Или музыка тешит смятенную душу? Я не могу предполагать, что случилось с самого начала дня с тобой. Раздражение нахлестывает на меня, когда понимаю, что выбрала не тот нужный и подходящий момент. Но мне безразлично. Ты слаба и беспомощна. Все так, как я люблю, милашка. Ты не осознаешь, что уже находишься под моим влиянием. Раньше бы ты проходила стороной скрытые от лучей рассвета закоулки, но сейчас расслабленно заходишь в один из таких. Тебя не мучает тревога? Почему я ее не чувствую? Не видишь меня? Как жаль. Я надеялась, твой инстинкт самосохранения включится в хоть этот раз. ...и не будет отключаться, как когда ты лезешь на Андрея. Ты совсем потерялась в пространстве: не пытаешься видеть, слышать, интуитивно чувствовать мое присутствие. Огорчаешь меня, разочаровываешь. Дашь порезвиться, милашка? Я ослабляю свое влияние на тебя, и ты даришь мне букет подозрительной нервозности. Ловлю едкий взгляд и усмехаюсь, склонив голову. ― Не догадывалась? ― я стараюсь не засмеяться с притворно недоверчивого выражения. ― Чувствую твой страх, Лиза. Ты сильнее хмуришься и не узнаешь меня. Что я вижу, Лиза? Недоумение? ― Не узнаешь меня? ― я больше не могу сдерживать рвущееся хихиканье от комичности ситуации. ― Я все та же Катушка, которую ты настойчиво не принимаешь в этом обличии. Как питают твои недоверие, смятение и... печаль? Ты разочарована тем, как я выгляжу? Мне так жаль твои заблуждения, милашка. Притворятся человеком не больно просто, и ты наотмашь раскритиковала меня. Почему не бережешь мои чувства, как в обычное время? ― Ты не Катя, ― да? Но почему я чувствую твое смятение? ― Катя не может быть... такой. ― Какой? ― я поворачиваюсь и ухмыляюсь, лестно подбадривая незаметным кивком. ― Мне интересно. Ты молчишь. Злишь меня. Я не могу признаться, что настойчивым избеганием разговора ты выводишь меня. Я хочу, чтобы ты увидела прекрасную меня, малышка. ― Я знаю, как тебя удивить, ― воркую, убирая прядь волос за ухо. Ты напрягаешься, но не отводишь взгляда. ― Немного подожди. Притворно отворачиваюсь, показывая себя со спины. Что? Что я только что услышала? Ты испуганно выдохнула? Сглотнула? Продолжай, я наслаждаюсь этим. Перевоплощения всегда давались мне легко, но для тебя, наверное, это было не их самых будничных представлений. Никто до сегодняшнего дня не жаловался, и я бы не хотела отрицательной критики от твоего серого возмущения. ― Я тебе нравлюсь? ― ты еще со спины поняла, чей облик я приняла. Ничего не хочется сказать? Я смотрю на твои приподнятые брови и веки. Ожидаемая реакция, милашка. Давай-ка посерьезнее играть, м? Молчишь. Поджатые губы намеренно не повинуются моим ожиданиям. Но это не проблема, понимаешь? Или показать? ― Кафари, ты чиста, как полированный хрусталь, отражающийся звоном в моем сердце, ― мы одновременно произносим похвалу, но восторг поглощает только меня. ― Люблю тебя. ― Мне приятно это слышать, ― жеманно прислоняю кисти ко рту, прикрывая улыбку, упиваясь твоим нарастающим бешенством. ― Если тебе нравится, можем продолжить. Дымка испаряется с моей кожи, но я совсем не чувствую того жара изменения пропорций, которыми так подавлена ты. Мне нравятся потускневшие серые глаза, прикрываемые притомившимися веками, когда ты увидела мое истинное тело. Молчишь и не двигаешься, словно что-то удерживает тебя. Ах, да! Это я. Я не хочу слышать глупые доводы о моей глупости, невозможности происходящего и прочего бла-бла всех людишек. Знала бы ты, как вы все похожи, милашка.

Я стараюсь не замечать, как ты жмешься к нему. Наивные, детские жесты, но действенные на мое сознание. Думаешь, никто ничего не понимает? Мы притворяемся слепыми. Я пинаю мяч Творожку, стараясь отвлечься от навязчивых образов. Как же ты бесишь, знаешь? Я когда-нибудь обязательно тебе об этом скажу. Как не повернусь ― ты лезешь к нему: лежишь на спине, играешься с волосами, брыкаешься. Почему не хочешь делать то же самое со мной? Что тебе мешает? Слепая привязанность? Милашка, расслабься. Я могу тебе помочь: только намекни.

Больно, что ты замечаешь только моего покойного мужа. Я смотрю на тебя сверху вниз. Не привыкла, что кто-то так презрительно оглядывает? Прошу, не злись. Я люблю стервочек. Касаюсь твоего подбородка. Пытаешься отвернуться? Ой, а что это такое? Немного моей магии, не волнуйся. Я тебе всегда помогу. Только попроси. Приседаю, опускаясь на твой уровень. Ты смотришь слишком надменно, стараясь скрыть страх. Мне нравятся единственно бегающие глазки по сторонам, которые ненадолго встречаются со мной. Какая грозная, хотя обездвиженная. Я касаюсь твоих губ в замедленном поцелуе и сразу отстраняюсь. Ты замерла и пару раз моргнула, когда смятение и возмущение одолели тебя с головой. Я растворяюсь в этой буре эмоций и восторженно смотрю на тебя, улыбаясь. Не хочешь ли продолжить, милашка? Я могу подчинить тебя себе. Не связывая и не причиняя боль. Веришь? Я достигла немалого мастерства, пока жила на этом свете среди людей. Предлагаю испытать мои умения в действии, не против? Я контролирую твой рот, приоткрывая поджатые губы. Мне достаточно находиться рядом, чтобы чувствовать сжирающую панику, не смотря. Да, давай, продолжай. Я облизываю твои обескровленные губы, разгорячая их. Проникаю язычком внутрь, ощущая привкус недавнего шоколада. Принуждаю тебя сопутствовать мне в поцелуе, смягчая мышцы губ и щек. Мать моя прародительница, Лиза, ты превосходна. Ты не замечаешь, но я вливаю в тебя свою энергию. Ты покраснела, но не смеешь двигаться при мне. Скоро могут возникнуть проблемы, но я согласна поиграться. Отстраняюсь от тебя, чтобы взглянуть в обескураженные глаза. Поправляю твою прядь, которая щекотала мне лицо во время поцелуя, и чмокаю тебя в нос. Хаха, я представила твою мимику, если бы ты могла управлять собой. Извини, милашка, не в этот раз. Ты привыкаешь сразу к моим поцелуям. Почему так быстро сдалась? Где хваленные хладнокровие и твердость? Ты уже не пытаешься сломать мою магию, не отвергать посторонние, не похожие на поцелуи, ощущения. Смешно. Ты приняла меня? Не верю. Не верю ни потеплевшему взгляду, ни мягким мышцам, ни методично моргающим глазам. Ты пробуешь обмануть меня, перехитрить. После дюжины поцелуев до обморочного состояния я готова бросить тебя. Но хочешь ли ты этого теперь сама? Я питаюсь твоим наслаждением, твоим любопытством, твоим возбуждением. Изысканное яство даришь мне. Отпускаю твое тело без предупреждения. Меня смешит, как ты упала на колени, упершись ладонями в асфальт; как плечи вздымаются в одышке от последнего глубокого поцелуя; как ты не смеешь поднять голову, зная, что этого я только и жду. ― Вставай, ― непреклонно приказываю я, цокая языком. ― Никаких приличий. Я познала слабость, которую испытываешь ты, но не могу позволить, чтобы ты вот так слонялась в мыслях без дела. ― Не испытывай мое терпение, ― более несдержанно срываюсь я, делая шаг к тебе. И что я вижу? Голова поднялась на шум шагов, впиваясь псевдо убивающими глазами мне в лицо. Что ты хочешь? Ранить меня? Застрелить? Не получится. Как и мне тебя, милашка. ― Не слушаешься. Не слышишь меня. Не осознала до сих пор, почему я пришла именно к тебе? ― «...почему я потеряла многовековое терпение?» ― Продолжим, сеньорита? ― бархатно прошу я, но ты почему-то хмуришься. Бесишь меня. Ненавижу. Ты не замечаешь, но я уже над тобой. Запрокидываю твою голову, вздыхаю. ― Смотри на меня, ― твое смятение бросает меня в ликующую дрожь. Ты жмуришься от пощечины, что я мгновение назад подарила тебе. Моя злость бесшумно стекает прочь, омыв прохладой тело, но я не могу оторваться от любования тобой. Хмурься и обижайся! Бойся и проклинай! Я столько дней ждала твоего внимания! Ты тяжело дышишь, надеясь восстановить дыхание. Мне нравится, как вздымается твоя грудь и дрожат плечи. Я упиваюсь этим. Мой взгляд невозможно оторвать от тебя. ― Это все? ― захрипев от долгого молчания, уточняешь. Думаешь, я знаю? Не дам тебе надежд. Твоя интонация снова заводит меня. Ты считала это должным? Нормальным? Скучным? Ты поняла, что я хотела сказать? Ты блефуешь? Молчу, забывая про вопрос, но ты настойчиво смотришь на меня снизу вверх. Похожа на побитого породистого щенка, который познал жизнь со вторым владельцем. Я дрогнула, понимая, что ты все еще под моей властью. Не смеешь противиться мне. Как душно, что раньше ты не смогла различить во мне что-то большее, чем подругу. Изнемогаешь, распластавшись на асфальте. Не можешь глубоко дышать, а тело горит. Я с тусклым интересом наблюдаю за докучливой пыткой, но терпеливо жду реакции. ...твоего организма. Тогда мы поиграем. Тогда я буду уверена, что ты все поняла. Мышечная слабость сковывает тебя, и я помогаю обездвижить. Сердце трепещет от чужой беспомощности ― готова поднять тебя на ручки и, прижимая к груди, успокаивать, напевая неразборчивую мелодию. Оставим это на потом, милашка. Ты петлю за петлей снимаешь с себя наложенную магию. Восстанавливаешься? Ликуешь? Я не советую отмахиваться от новой сущности так быстро. Подумай хорошенько, у тебя остался второй шанс. Ты неуверенно приподнимаешься на локте, не поднимая головы. Что-то ждешь от меня? Я предпочту смотреть за падением к моим ногам, никак не воздействуя на тебя. Тебе плохо. Тошнит. Слабость. Но, подумай, сколько пользы будет в последующем. Осталось пережить последний этап, и я помогу тебе с этим, не волнуйся. Нас даже никто не увидит. Ты поднимаешь на меня глаза. Я не ожидала столь рано увидеть обреченность и прошение в них. Пугаешь меня. От незнания начинаешь поддаваться инстинктам? Не стоило и искать подтверждения для слов: ты лукаво прищуриваешься, усмехнувшись. Хочешь поиграть на моих чувствах? Хах, милашка, не забывай, что я намного опытнее и старше тебя. Подчинись мне — и остальное я сделаю за тебя. Слегка вскидываю голову, презрительно смотря сверху. Ты не разрываешь зрительного контакта, пытаясь перехватить власть, и я подавляю в тебе это желание: не только кротким смешком, но и магией. В следующий раз пытайся лучше. Может быть, что-нибудь перепадет и тебе, чтобы испить нектар. Твоё вяжущее желание, что текло вместо крови, я чувствовала в воздухе. Как змея дышу ртом, чтобы ощутить бархатистую начинку мыслей. Да, ты голодна. Мы обе знаем это. — Начнём, — срываясь на привычный спокойный, с нотками скрытого энтузиазма, голос Кати, я обращаюсь к тебе. Ты смахиваешь со лба растрепанные тёмные волосы, но не отрицаешь моё предложение. Прикрываешь глаза, видимо, понимая, что без меня далеко не уйдешь. — Солнышко, — я шепчу в восторге от твоей податливости и пластичности, щелкнув пальцами. — Осталось немного. Ты усердно изливалась в тире о любви к шибари. Не хочешь повторить? При одной мысли меня переполняет энергия, но что чувствуешь рядом с многовековым жителем — для меня остаётся загадкой. Надеюсь, тебя это будоражит. Асфальт расплывается цветными пятнами. Я в нетерпении подношу палец ко рту, пропуская его сквозь мягкие губы, смотря, не отрываясь, на завороженную тебя. Я рассчитываю насмотреться на тебя во всей красе. Как натурщица для художника, ты будешь меня вдохновлять на новые... любовные подвиги? Твоя шея неплохо бы смотрелась, будучи обвитой моими пальцами, а обнаженное тело — среди пестрящих из-за накатывающей страсти вервий. Только представь эту картину. И она будет лично моей, нетронутой и девственной, как первые весенние помпончики вербы. Отдай мне свое тело. Щупальца, гладкие и мягкие, крадучись, торопятся к тебе. Ты с мнимым удивлением следишь за ними, и поднимаешь голову ко мне. Я не могу оправдаться, как бы ни хотела. Прими меня такой, какая я есть. Не ищи во мне единственно верное или ложное. Я хочу, чтобы ты впитала меня цельной личностью. Твою ногу обвивает иссиня-черное нечто, пропитывая одежду скользкой смазкой. Может быть, это была и вода, но не думаю, что ты воспринимаешь вещи настолько безрассудно, не смотря сквозь строк. Мой взгляд невозможно оторвать от заволакивающих тебя щупалец. Они не похожи на излюбленные верви для шибари, но ощущения должны быть намного разнообразнее и питательнее. Я боюсь, что ты смекнешь о моей самодовольной улыбке, которая расползается с каждым оборотом щупальцев вокруг твоего торса, и прикрываю губы рукой, не доставляя тебе возможность засечь меня. Твои ноги, шея, грудь и руки обвиты чувствительными темными лозами, которые слегка подкармливают тебя, пробуждая сокрытое возбуждение. Мои руки дрожат от зрелища: подобного я не ощущала ни на одном старте. Эмоции выплескиваются, и я задыхаюсь, когда ты издаешь свой первый стон. Сладкий и тягучий, приглушенный и стесненный. Я вкушаю сладкую ауру, пьянящую словно вишнёвый ликер, и стараюсь не сорваться к тебе, вторгаясь в ротик и ловя заслуженный стон. Щупальца невысоко приподнимают тебя, создавая плетеную колыбель, и баюкают. Я стараюсь не слышать твоего сбитого дыхания, проклинающего шепота и сводящего с ума аромата похоти. Ты была моим искушением и слабостью. Теперь же, заполучив желанное, я боюсь прикасаться к кажущейся иллюзии, растворив её во снах. Но ты рядом, под моей рукой, гложешь губы, не смея выразить удовольствия, которое тебе даруют извивающиеся щупальца. Они оглаживают и возбуждают тело, что я не думаю и тронуть. Пускай они сами ублажают твой голод, пока я буду созерцать твои мучения. Ты не хочешь смотреть на меня. Особенно в положении твоего подчинения, когда лозы незримо проникли под одежду и склизкими присосками цепляются к коже, оставляя что-то наподобие засосов. Я к тебе не прикасалась, а ты уже вся красная. Меня расстраивает твоё безразличие к этой скромной персоне. Торжественность сменяется раздражительностью, и я не могу дальше наблюдать, как другие руки касаются к твоему телу. Отбрось гордость и поцелуй мои губы. Я подхожу к тебе и с приглушенным сожалением запускаю пальцы в твои волосы. Сжимаю кисть в кулак до выступивших вен и дергаю голову наверх. Наши глаза на момент соединяются — взбешенные и смелые, — и ты прерываешь, сомкнув веки. Грудь спирает от негодования, и я хочу проучить тебя. Со мной шутки плохи, милашка. Прикладываю подушечку указательного пальца на бумажное веко, не увидев желаемое отторжение. Ты едва ощутимо вздрагиваешь, но это меня злит: копошащиеся щупальца совращают тебя сильнее меня. Не хочешь замечать мои жесты? Пальчиком глажу веко, ощущая движения глаза под ним. Ты пытаешься поиграть со мной, и я поддаюсь. Вожу пальцем вслед за движением роговицы, не позволяя себе произнести что-либо вслух. Сейчас начнём играть по моим правилам, не против? Мой сокрытый ноготь возникает во всей красе и пробивает твоё веко, задевая и все оболочки глаза. Ты дрогнула, но не смогла выбрать из оков. Пытаешься спрятать голову, но сбросить мой захват с волос не получается. По моему пальцу стекает кровь, ещё не разбавленная веществом проколотого глаза. Она горячая, липкая и красная; пачкает мои руки в себе, помечая своего вредителя. Моё сердце трепещет, когда я вижу живые эмоции. Ты пытаешься что-то сказать, но щупальце так удачно заняло твой рот; думаешь подчинить меня проклюнувшейся магией, но я усиливаю контроль; мечтаешь вытащить мой ноготь из поврежденного глаза, но я выкручиваю палец, сминая и накручивая веко в виде водоворота. Мои пальцы влажные и неприятно трутся друг о друга. Пол-лица покрыто смесью из слез, крови и жидкости бывшего глаза, и я растираю большим пальцем все это по твоей щеке. Возвращаю ноготь до привычных размеров и перекрываю ранку пальцем. Мне совсем не хочется, чтобы ты теряла драгоценные жизненные соки. Я не уверена? Сразу отрываю вспомогательный кончик пальца и довольно улыбаюсь, видя чудесно работающую регенерацию. Ты быстро осваиваешься в новом теле, Лиза. Я пластинкой ногтя черчу силуэты щупалец, чувствуя, как ты напрягаешься в месте моих касаний. Понимаю, ощущения разнятся: я дразню тебя, царапая, и хлюпкие лозы проникают в тебя, в матку, растягивая округлыми концами стенки. Уже догадалась, что они следуют заповедям твоих желаний? Переворачиваю тебя лицом к себе. Слипшиеся от эмоций веки, сдвинутые навстречу друг другу брови и рассыпанная довольная улыбка — ты сразила меня. Слизываешь капельки разбавленной крови, которые только-только успели добраться до твоих губ, и часто дышишь ртом в эти минуты блаженства. Раненное веко трепещет в такт дрожащему телу. Я не могу безразлично смотреть на твой стан, питаясь подпаливающей меня похотью. Ты никогда не казалась сообразительной, чтобы ублажить обеих в ущерб себе. Я наклоняюсь к на момент замершему телу и кусаю твои губы. Мякоть полна крови, тёплой и спешащей, которая теперь обмывает мои ткани. Язык нещадно щиплет от железного привкуса, но я тщательно вылизываю прокушенную губу, смеясь над твоей смелой улыбкой. Ты не хочешь поднимать глаза на меня, но охотно отвечаешь на поцелуй. Поддаешься, просишь жестче. Я тебя искушаю секунда за секундной, играясь с нижней губой и поддерживая руками твою голову. Не замечаешь, что влажный поцелуй дарит не совсем я, а совершенно другой человек. Думаю, ты воображала его себе каждый раз, когда я касалась тебя. Огорченно углубляю поцелуй, сжав твою шею пальцами. Задохнись во мне, забудься. Будь моей, тай на моих руках. Я собираюсь выжать из тебя всё — даже в этом виде. Ты закашлялась из-за недостатка воздуха, и я отстраняюсь от тебя, завершая поцелуй. Мои губы моментально становятся сухими, немощными и грубыми. Я надеваю хмурую ухмылку, когда ты приоткрываешь левый глаз, и облизываю губы. На них ещё осталось немного крови, и я самодовольно хмыкаю. Как ты отреагируешь, милашка? Ты зажмурилась, поджав губы, и ,скованно улыбнувшись, покачала головой. Я не понимаю. Что ты хотела этим сказать? Скрещиваю руки на груди и смотрю холодно-вопрошающим взглядом. Я жду объяснений. ...чтобы услышать шелестящий шепот: «я всегда жила любовью только к тебе». Я не верю. Говоришь не мне, а принятому облику. Ты не сумела справиться с моментом и даже посмотреть на меня после своих слов. Избегаешь? — Есть что скрывать. Не верю. Я сглатываю, когда ты приподнимаешь веко и смотришь мне в глаза до невозможности мягко. Я впервые вижу тебя такой. Я хочу ещё. Ты говорила мне? Я... Я не верю. Не верю. Принимаю свой облик, не в силах справиться с магией в порыве бушующих эмоций. Ты одобряюще кивнула и одними губами просишь наклониться ближе. Я не хочу сдаваться твоим вспыхнувшим чарам, но ты подгибаешь мои ноги. Падаю на колени, очнувшись на одном уровне с твоим лицом, и расслабляюсь. Ты приняла меня после этого утра? Я делаю движение, чтобы оказаться поближе к тебе, и закрываю глаза. Твоё горячее дыхание греет мне нос. — Пойдёшь за... мной? — мой язычок отказывается говорить, опьяненный недавним поцелуем. Я не слышу твоего ответа. Как давно я не находила в себе то сильнейшее беспокойство за будущее, которое подарила ты мне. — Лиза? — дрогнувший голос отчаянно ищет тебя во мраке сомкнутых век. Ты молчишь. Ты мне снова соврала. Ложь, сплошная ложь. Я посмела довериться и понесу наказание. Только после тебя, милашка. Я скрещиваю пальцы, сцепив дрожащие руки, и собираюсь встать, подчинив растекшуюся магию безволия. ...ты безмолвно касаешься моего лба своим. — Да, — отдаешься ты под моё безнадежное сердцебиение.

Своими жалкими руками сплету тебе омеловый венец.