Хроники нулевой стрельбы

Прикрой глазки, милашка. В этой постели ты лежишь не столь давно, но успела изучить все ее мягкие углы; знаешь свои удобные позы, опершись спиной на подушки, и ногами ― о мои плечи. Мы проводим вместе дни и ночи подряд, и ты все также ненасытна, как и в первый день. Твой взгляд, побуждающий меня взять тебя с порога комнаты, порядком угнетает. Мне нравится эта инициативность, но выдержит ли никчемное, не освоенное душой тело? Ты не отпускаешь меня от себя все дни с того рокового утра, и я волнуюсь, что сломаю тебя. Или ты пытаешься прогнуть меня? Прикрываю дверь, что во всем особняке только мы с тобой. Формальности, но ты удовлетворенно улыбаешься мне, и я усмехаюсь. Расстегиваю пуговки на манжетах рубашки, чувствуя, что полоски ткани неудобно стягивают мои запястья. Кожа о кожу, как ты и мечтала. Закатываю поочередно рукава до локтя и приближаюсь к тебе. Ты не двигаешься, укутавшись в тонкий белый халат, и я горю от нетерпения снять его. Читаешь мои мысли по едва заметным жестам и меняешь позу, сев на постель и опершись рукой на матрас. Я вижу, как тебя забавляют мои фальшиво медленные шаги, растягивающие время, но не расстояние между нами. Ты медлишь и ждешь меня, не спуская увлеченного взгляда с ноткой удивления. Не притворяйся, ты понимаешь этот момент как никто другой. Мы проворачивали азартные игрища неоднократно, и каждый раз энтузиастом была ты. Вдохновителем, сказочником и ночным мотыльком моих грез. Мои пальцы касаются твоей щеки, и ты любовно гладишься о них, сомкнув веки. Я не мешаю тебе и смотрю свысока, как выражаешь привязанность тела к телу. Поджимаю губы, желая скрыть улыбку, но мышцы не слушаются меня. Очаровываешь мое сознание. Ты всегда была своенравной, и я люблю смелость в постели. Удивляешь и вдохновляешь меня: хочешь, чтобы я поделилась энергией. Мне не сложно, но мучить твою жажду, отнимая шансы питаться самостоятельно, занимательнее. Ты зависишь от меня, как дитя от матери. Отнимаю из твоего плена свою руку и кладу ее на бархатистую текстуру халата. Ты сразу встрепенулась и скинула мою кисть с себя, осуждающе цокнув и покачав головой. Противишься? Зачем? Что тебя останавливает? Делаю шаг назад и недовольно перекрещиваю руки на груди. Складки рукавов болезненно давят на кожу, но я продолжаю с досадой рассматривать тебя. Ты приподнимаешь голову, и наши взгляды встречаются, но прерываю их. Ты расслабилась и перестала играть по правилам ― и срываться с тобой я не собираюсь. Меняешься в лице, стерев кураж с образа. Стала безразличной? ― Не проведешь, ― после молчания голосовые связки издают хриплый шепот. Я прокашлялась. ― Похвастайся собой, милашка, ― шелковисто приказываю, опустив уставшие руки в карманы брюк. Ты не хочешь подчиняться. Только кто бы спрашивал твое согласие. С отвращением смотришь на меня, когда подчиненные магией руки противятся хозяйке и начинают развязывать жемчужный пояс с талии. Тлеешь, источая презрение, и, прервав мой смех, шикаешь. Руки резвятся, стягивают складки халата, приподнимают ткань. Я наблюдаю за полировкой алмаза, не замечая твоих предупредительных гремящих изречений. Ты не больше мотылька для меня, пойми. Я не могу чувствовать угрозы от того, кто безнадежно рвется прочь от света, но каждый раз возвращается обратно, за его притягательным сиянием. Халат рассыпается складками по постели, около твоих бедер. У меня перехватило дыхание. ― Великолепна, ― не отвечаешь, но мне достаточно наблюдать вздымающуюся грудь в ритме гневной ауры. ― Славно постаралась. Черные брительки ползут по снежным плечам, впиваясь в кожу. Бюст, поддерживаемый чашечками слитного белья, украшается ажурным тюлем, вышитым с кисточками цветов сирени. Соцветия выделяются на твоей коже черным янтарем, отдавая дымкой на всю грудную клетку. Кружева, соединяющие бюст и трусики, больше похожи на роспись из прошлого, которое мне любо. Агатовые чулки, бросившиеся мне на глаза впервые с того момента, как я оказалась в комнате, цеплялись за основную часть воздушного произведения искусства на твоем теле. Ты знала, что я предпочитаю, и, надеюсь, что это белье на тебе не только превосходно сидит, но и приносит удовольствие. Освободившиеся от магии руки моментально поднимают сброшенный халат и накидывают на плечи. Ты не смотришь на меня, отворачиваешься. Мне достаточно того, что на тебя смотрю я. Ты преисполняешь меня желанием. Не замечаешь меня, когда я так близко. Моё дыхание щекочет твой затылок, но ты старательно делаешь вид, что ничего не происходит. Меня это не волнует: всегда можно подыграть. Я сажусь на постель рядом с тобой и рассматриваю твою спину, пока расстегиваю верхние пуговки своей рубашки. Мне только на руку твоё наведение ― как долго ты сможешь предугадывать мои действия лишь по ощущениям? Моя рубашка расстегнута, но не снята - думаю, тебе понравится. Перехожу ближе к спинке кровати, раскладывая подушки вокруг для удобства, и упираюсь в вертикальную поверхность, сев. Я вижу, что ты не изменила себе и не сменила положения. Едва заметные в полумраке серые глазки следят за мной ― другие же части тела не предпринимают ни единой попытки пошевелиться. Твоя решительность не остановит меня, и ты должна была давно понять это. Наклоняю голову до расслабляющего хруста в шее и закрываю глаза. Не хочу смотреть, как ты противишься природе и мне, но слышу шуршание ткани из-под скованных движений твоего тела. Мои ноги, казалось, вечность ждали твои бедра. Но я смею надеяться и ждать, что в последующем ты сделаешь также сама. Твои ладошки опускаются мне на плечи, и пальчики сжимают кожу. Пытаешься отомстить? Не получается, ты только посмотри. Большее, чем слабое колыхание сопротивления, ты проявить не способна. Я не столь чувствительна, чтобы мгновенно сбежать от давления впившихся в кожу ноготков. Я приподнимаю голову и улыбаюсь. Наконец ты смотришь на меня сверху вниз, но я не чувствую твоего удовольствия от сего положения. ― Расслабься, Лиза, ― беззаботно подтруниваю я, огладив одной рукой твою щеку, а другую оставив на талии. За твоей спиной сверкает молния в окне и начинает стучать дождь. Не символично ли? Ты точно так же ослепляешь меня сейчас в превосходящей позиции, но не можешь об этом догадаться. Тебе еще учиться и учиться. Завожу руки тебе за спину, утыкаясь носом в грудь, пока ты не упрямствуешь мне в блаженстве. Гладкая молния белья расстегивается под движением моих пальцев, и я помогаю единственному декоративному украшению твоего тела спасть, чтобы дотянуться до прохладной кожи. Белье стекает, свесившись на талии, и я поднимаю на тебя глаза, отстранившись. Ты несколько обреченно и возмущенно смотришь на меня. Это не подействует, милашка. Станцуй для меня. Возвращаюсь в действительность и переношу взгляд прямо перед собой. Кожа, она так манит меня. Хочу вдыхать симфонию ее предвкушения, желания и наслаждения. Не можешь и представить, как сладкострастно ты пахнешь, когда стонешь подо мной. Не думаю, что я питаю тебя подобной гармонией. Пальчиком дотрагиваюсь до соска и немедленно отрываю подушечку. Никто не помешает мне, так почему же не порезвиться? И твое предупредительное сопение не подействует на меня. В ублажении тебе нужна помощь, и я хочу оказать сей услугу. Оглаживаю грудь, упиваясь ее упругостью. Знала бы ты, насколько это невероятное ощущение. Мягкие ткани, которые воздействуют на тебя не хуже яда и вызывают привыкание к тактильным нежностям. Тебе нравится, когда я глажу твое тело. Но больше ты ценишь мои губы, не так ли? Мимолетные поцелуи чуть выше груди ― до ключиц я тянуться не собираюсь, ― дыхание на коже и мое лицо на приятной подушке бюста. Ах, райская</i> услада. Губами прислоняюсь к напряженным розовым соскам. Ты замерла, не желая выдавать свои эмоции, но я знаю, что ты обожаешь ласки. Твои пристрастия я изучила ещё в первый день. Ты перекладываешь ладошки на мою голову, схватившись за волосы, и локти упираются мне в плечи. Любое резкое движение уведет меня на острый сустав, ударяя. Меня радует, что ты вскоре расслабилась, и я собираюсь продолжать. Горячее дыхание греет твои соски. Языком я выглаживаю складочки розовой кожи, хаотично засасывая ее или целуя. Балуюсь поочередно с твоими грудями, сменяя вишневые губы на пальчики. Холодно и жарко, но все прекрасно? Рассыпаю засосы на бархатистой коже, умиротворяясь симфонией шумного дыхания свыше. Не хочешь со мной говорить? ― Не говори, но малейшие жесты молвят о тебе больше, чем ты сама. Я принимаю их и освобождаю несчастный сосок от щекотки, опустив руку ниже. Ты впиваешься ноготками, как только мои пальчики зажимают между собой твой клитор. Нежно целую в грудь, но продолжаю партию. Круговые движения, горизонтальные ― поджимаешь ноги и приоткрываешь рот, боясь задохнуться в порыве наслаждения. Мне нравится озорничать с твоим клитором, втирая его в теплую плоть, переполняя тебя жгучей кровью. Ты горько дышишь мне на голову, царапаешь кожу, обвиваешь ногами спину. Не думаешь отклониться ― упадешь. Но не сомневайся, что я не смогу поддержать тебя: мои руки предназначены для особенной госпожи. Лети в мои ладони, сумеречный мотылек. Ты напряглась всем телом и гортанно вскрикнула ― я ждала этого бесконечно. Самоуверенно не сдавалась, но я превзошла твою волю благодаря умелым пальчикам. Твой оргазм был желанен мне. Не забывай про свой голод, милашка. Меня искушает твое хрустальное пение, когда ты поддаешься моим пальчикам, вырываешься из плетеных щупальцев, смятенно шепчешь мне на ушко. Я хочу слышать больше стонов твоих просьб и желаний. Но сегодня ты не хочешь мне петь. Я снимаю кольцо ног с себя и приподнимаю тебя руками, приглашая освободить меня ненадолго, а сама скольжу спиной о постель. Рубашка сминается за спиной, но я снимаю ее, отбрасывая куда-то выше головы. Мне приятно, что теперь ты слушаешься меня и не думаешь прекращать. Ненасытная девчушка, ха! Мое лицо находится в паре дюймов от твоей промежности, и ты медлишь, недоуменно посматривая на меня. Я медленно моргаю и выдыхаю, а затем накидываю кисти на твои бедра и опускаю их. Поиграть в другой позе случайно не хочешь? Нервозность ударяет мне в мозг, и я не могу понять: волнуется мое сердце или твое? Бережешь мою шею от хрустящего перелома? Боишься задушить? Лиза, я жива многие века, но вытворяла не только то, что пытаюсь сделать сейчас с тобой. ― Не беспокойся, ― по-ангельски заботливо шепчу я, притягивая тебя ближе. Меня перебивает рокочущий гром и трескучая молния. Как давно я забыла, что за окном разыгралась настоящая драма из ветра, шторма и буйства природы? Кое-кто злосчастно переманивает мое внимание. Ты доверчиво приспускаешь трусики и бросаешь взгляд на меня. Ищешь поддержки? Наконец ты коснулась меня. Ароматы кожи с легкими нотками парфюма наслаждают меня, и я шумно вздыхаю. Мои руки переходят с твоих бедер на беспризорные повисшие запястья, которые деликатно устраиваю на своей талии. Мне смешно с твоего повиновения, но попрошу сопутствовать мне в этой идее. Сношу свои пальцы на твое тело, огладив спину и темные чулки и бросив где-то на бедрах. Мне сейчас не до своевольных рук, которые живут мыслью обуздать, ― я хочу попробовать тебя. Провожу язычком по взмокшим половым губам в одну сторону и выдыхаю на лобок в нетерпении. Я пью твои соки, солоноватые и железистые, возбуждаясь минута за минутой сильнее. Кто бы знал, что тебе столь понравились предыдущие ласки? Оглаживаю языком твои кожные складки, засасывая и оттягивая половые губы, когда же ты пытаешься не задушить меня скованными от страсти бедрами. Мне нравится ласкать тебя гибким мокрым языком ― его кончиком я даже пытаюсь войти в тебя ― и слышать одобрение твоего сердца. Как долго ты терпела, да, Лиза? Ты дернулась на мне, и я неловко прикусила твою кожу. Шипишь, но кто виноват, когда я отчаянно стараюсь ублажить тебя? Прихлопываю в ответ по оголенной ягодице и вновь вбираю в рот складку половой губы, облизывая ее смелым язычком. Аххх, зачем ты это сделала? Я чувствую твои пальцы на своем клиторе. Нападаешь, не снимая брюки? Недолгая твоя неуверенность сменяется действием, и я забываю, как дышать. Ты спутала мои мысли. Я восторженно вжимаю пальцы в твои бедра, и возвращаюсь к упивающейся кровью промежности. Мои сбивчивые «па» в бальном танце языка прерываются все чаще глубокими вздохами, но я пытаюсь забыться в тебе. Восхваляю лишь тебя. Вижу лишь тебя. Для меня существуешь только ты. Я не могу сосредоточиться на себе: впервые ты смогла подчинить мое внимание. Поднимаю глаза, чтобы увидеть твое лицо, но в то же мгновение закрываю: тело дрожит, заволакивает от работы твоего пальчика, и я не могу отказаться от блаженства. Меня пробивает на тихий стон, и я закусываю губу. Мышцы тяжело расслабляются, и я бросаю руки на холодную кровать. Как же ты хороша, моя любимая. Экстаз выветривается из тела, но предупреждает мои попытки взглянуть на тебя. Ты не двигаешься, но затем ласково касаешься моего лба, убрав сбившуюся прядь. Я в забытье. Я не могу содействовать тебе. Мне кажется, я не чувствую тебя. Не ощущаю твоего тела на своем лице. Не слышу твой запах. Ты пропала? Я сплю? Плачевно, я не могу приоткрыть веки. Они меня не слушаются. Вдыхаю воздух глубже. Ты должна быть рядом. Мучительно открываю глаза и смотрю в темноту. Зрачки расширяются, пытаясь найти где-то совсем высоко тебя. Нет, я все-таки вижу твои бедра, обнаженную грудь и печально-довольное лицо, обласканные кобальтовым свечением. Какая ты чувственная. И знаешь, что это значит? Ты влюблена.

... и твои кружевные крылья мотылька видны одной лишь мне.