Лимб.
7 августа 2020 г., 19:50
Примечания:
Рейтинг: R.
Вводная глава перед основной работой. Всем приятного чтения >:)
Убить. Убить их всех.
Мои руки дрожат от напряжения, когда очередная богомерзкая туша рвется в клочья. Брызги крови летят в лицо, разбиваясь о безучастное стекло преторианского шлема. Сердце стучит так сильно, словно пытается выскочить из груди, подальше от этой бойни. Даже неразумный орган знает, что в таком режиме может существовать только бездушная машина, созданная лишь с одной целью – убивать все живое. Без плоти, без мыслей, без будущего. Лишь праведная ярость, подпитываемая внутренней болью, теперь имела значение для того, кем я стал. Или чем.
Убить. Разорвать на части.
Голова звенит от окружающих воплей. Они продолжают звучать в моем воспаленном мозгу даже когда основная битва прекращается. Под ногами омерзительно хлюпает зловонная каша из раздавленных кишок и мяса. Руки все еще дрожат, сжимая раскаленный от непрерывной стрельбы ствол дробовика - верного боевого товарища, с которым я совершаю акт мщения. Отстраненно думаю о том, сколько загубленных жизней неоплатным долгом висит на моих плечах, человеческих ли, аргента или Творцов. Демонических. Даже эти безжалостные твари с одинаковым страхом смотрят в глаза своего убийцы, прежде чем оставить после себя кровавые ошметки. Видать, не меньше других жить хотят. Однако, я не позволю их смертоносной чуме распространиться, даже если для этого придется нести клеймо грешника до конца моих, омраченных порочной славой, дней.
Голоса убитых мной причиняют невыносимые страдания.
Гнетущие мысли прерывает мерзкий скрип металла о камень, и я с ненавистью вглядываюсь в алое зарево перед своим лицом. Треклятый предатель вновь преграждает мне дорогу, не позволяя затянуться старым ранам на измученной душе, в его нечеловеческих глазах слишком ясно отражается общее прошлое, чтобы глупое сердце сжалось от тоски и боли. Меня более не волнуют мои увечья – да и когда я в последний раз думал о себе? – не тревожат вырванные с мясом броневые пластины на плечах и шее, обнажавшие кровавые подтеки от чужих когтей. Я бездумно бросаюсь вперед, пытаясь вложить в решающий удар всю ярость и горечь, которые так терзали меня с момента нашей первой встречи. Поддавшийся влиянию Ада, опороченный и изуродованный им же, бывший друг мой ловко уклонялся от атак, не сводя своего прожигающего насквозь взгляда. Я хотел вырвать эти проклятые красные глаза, я хотел сломать рога, обезобразившие некогда красивое лицо Ночного Стража, я хотел, чтобы ему было так же больно, как и мне.
Мародер бросается навстречу и с силой бьет по ногам, заставляя те подкоситься и болезненно хрустнуть. Я дезориентирован, но лишь на жалкое мгновение, преторианская броня надежно спасает меня от возможных переломов, иначе бы крестовый поход прекратился в самом начале своего существования. Не проходит и секунды, как я вновь поднимаюсь и разряжаю всю обойму в чужое лицо, желая лишь уничтожить последнее напоминание о моей человеческой слабости, о привязанности, на которую я все еще способен спустя столько лет. Демон успевает закрыться щитом, но на холодный пол с глухим стуком падает обломанный рог, и я почти чувствую торжество от этой небольшой, но личной победы, которая оставит постоянное напоминание о моем существовании. Здесь, в полуразрушенных временем катакомбах, не было никого, кроме нас двоих – низшие твари трусливо попрятались в ближайших коридорах, лелея тщетную надежду о нападении из темноты, те же, кто оказался посмелее, навеки остались лежать кровавыми ошметками, подкрепляя собой претившее зловоние от десятков разлагающихся тел. Разъяренное рычание раненного монстра звучит музыкой в моих ушах, я впервые чувствую удовлетворение от привычного звука и прижимаю дуло к чужому лбу, готовый нажать на спусковой крючок. Хотелось сказать многое, прежде чем безучастная пуля протаранит липкий мозг, а бледное тело тяжело упадет в окружавшую нас обоих кашу из внутренностей, и, видит Дьявол, я бы даже нашел слова, если б только не странный огонек в чужом взгляде, неотрывно наблюдающим за моими действиями.
Крепко сжимавшие ствол, руки сводит судорогой, на холодный пол с жалобным звоном падает верный дробовик, так и не сделав свой последний смертельный выстрел. Перед глазами плывет как от сильного удара – я с трудом различаю чужие очертания, хотя опороченный соратник по-прежнему находился в шаговом расстоянии, не сводя с меня пристального взгляда. Это неестественное алое пламя остается последним воспоминанием, прежде чем мое тело тяжело падет на окровавленный пол, и тьма примет в свои жадные объятия.
По моей шее течет жидкость. Это кровь? Слезы?
