Ад души моей.

      Темнота. Темнота кругом, куда ни поверни голову. Он ослеп? Эта подлая рогатая тварь ослепила его, чтобы лишить преимущества в сражении? Что ж, помимо зрения оставались другие органы чувств, и если они считают, что, лишившись видимой опоры, Палач прекратит свой поход против захватчиков, то его священный долг - доказать чужую неправоту, даже если для этого придется ориентироваться на слух. Или обоняние как собаке.       Ожидаемой ярости не было, и это достаточно сильно удивляет, чтобы с трудом открыть глаза и обвести мутным взглядом затхлое помещение. Темное, закрытое со всех сторон и, судя по каменистым стенам, выдолбленное в одной из скал. Все же зрение функционировало, хотя смутное очертание решетки напротив отнюдь не радовало, как и назойливый зуд раздраженной кожи на собственных запястьях. Человек вяло дергает руками, пытаясь выбраться из ржавых цепей, сковавших крепкой хваткой в столь неудобном положении, но быстро понимает тщетность своих намерений. В любое другое время он легко смог бы выдрать те из креплений, готовый к очередному сражению, но сейчас…Сейчас в голове был липкий туман, лишая не только способности осознанно мыслить, но и базового управления собственным телом. Значит, так и закончится его бесславный поход? В грязном, темном помещении, без возможности выбраться самостоятельно или позвать на помощь – одинокая смерть, достойная старого убийцы. Несмотря на отсутствие таких же кандалов, ноги беспомощно скользили по холодной поверхности, будучи не в силах принять на себя вес обмякшего воина. Впрочем, одного неловкого движения оказалось достаточно для того, чтобы ощутить неожиданный жар и предательскую твердость на уровне собственного паха. Лишенное привычного шлема лицо невольно вспыхивает – прекрасно, только стояка не хватало для еще более идиотского положения.       - Проснулся?       Палач вздрагивает и с трудом фокусирует взгляд на расплывчатой тени, стоящей перед закрытой решеткой. Угрожающе-высокий рост и мощное телосложение, длинные изогнутые к затылку рога, один из которых обломан почти под корень, горящий ненавистью взгляд. Мародер. Черт бы побрал эту назойливую тварь. Палач с тупой яростью смотрит в обезображенное лицо бывшего Ночного Стража и предпринимает тщетную попытку встать на ноги, тотчас тяжело падая обратно. Шея горела огнем.       - Что за дрянь ты мне вколол? – Несмотря на злость, голос звучит слабо, едва ли нарушая тишину мрачного помещения. Подбирать слова удается с трудом, о том, чтобы двигаться не могло быть и речи. Вынужденное бессилие пугало и раздражало в равной степени.       - Эссенция адских метастаз. – Бесстрастное лицо демона не выражало и толики эмоций, присущих живым. Рычащий голос сквозил безразличием и холодным, тщательно сдерживаемым ядом: - Тебе известно, как тотемы действуют на наше войско, не так ли? На нас. Известна эта будоражащая кровь страсть к битве.       Чужие слова едва доносились сквозь пелену проклятого тумана, не позволявшего хоть как-то структурировать блуждающие мысли. Однако, Палач по-прежнему отчаянно цеплялся за тех, пытаясь как минимум осознать происходящее. Что он, черт подери, несет?       - Вы, люди, называете подобное состояние слепой ярости - берсерком. Что ж, ваше право. Суть в том, что этот дурман берет начало в голове, и лишь потом распространяется по жилам. – Палач раздраженно фыркнул и зажмурился, когда острый коготь больно ткнул в лоб, наглядно демонстрируя произнесенные слова. Унизительное положение. Вынужден слушать чужой монолог, вместо того, чтобы привычно вцепиться в глотку. – А значит, если не дать ему распространиться, чего можно достичь благодаря ограниченной дозировке, то воздействие яда так и останется в мозгу, вызывая стойкую дезориентацию. И...хм, иные последствия. Ты понимаешь, о чем я говорю, верно?       Несмотря на заторможенное восприятие, по беззащитно расслабленному телу прошел противный холод. Так значит, неуместные проявления собственной физиологии были вовсе не реакцией на пережитый стресс, а вызваны искусственно этой вколотой гадостью? Ну, и мерзость. Однако, с какой целью, если не просто поглумиться над неконтролируемым телом? Он ведь не станет…       - Все верно, Палач. Ты все правильно понимаешь. – Нарушив гнетующую тишину глухим хмыком, Мародер тяжело опустился перед закованным в цепи человеком, небрежно зажимая чужую голову в ладони, дабы посмотреть в остекленевшие глаза. По-видимому, эффект от использованной дряни более чем удовлетворил, яд и торжество в голосе стали ощутимы едва ли не на физическом уровне: - Мы не забыли то унижение, которое ты заставил пережить своим самовыдвижением в ряды Стражи, чужак. Самозванец, решивший, что сможет быть наравне с лучшими из священной расы аргента! Можешь попрощаться с идеей своего бесславного похода, Великий Воин, потому что ближайшее время ты проведешь в этом чертовом помещении, на правах нашей общей подстилки. И даже когда мы позволим выбраться, ты больше не станешь думать ни о чем ином, кроме желания вновь пережить свое падение.       От услышанных слов, гнев и возмущение, доселе слабо пробивавшиеся сквозь завесу дурмана, сменяет животный ужас, и Палач бездумно дергается вперед, пытаясь разбить чужое лицо собственным лбом. Вероятно, часть задуманного ему даже удается, ведь тотчас демон болезненно рыкает и наотмашь бьет сжатым кулаком по небритой скуле, с глухими проклятиями отбрасывая от себя в стену. Голова, и без того поглощенная наркотическим туманом, противно звенит от удара, расфокусированный взгляд слепо скользит по ближайшим камням, пытаясь зацепиться хоть за что-то, а воспаленный мозг едва ли осознает тупую боль в проколотой иглой шее и разъяренное рычание, отраженное кровавым заревом перед лицом.       - Сопротивляться вздумал, сука. Ничего, мы тебя сломаем.