Эдем.
7 августа 2020 г., 19:53
Примечания:
Рейтинг: R.
Повествование от лица Мародера.
Мой взгляд задумчиво скользит по обнаженному телу, лежащему на холодных, скованных жесткой броней аргента коленях. Воин спал. Я больше не вижу знакомых морщин, сильно старящих его красивое и слишком молодое для тысячелетнего возраста лицо. Напротив, человек выглядит на редкость умиротворенным, неловко обнимая меня за шею своими ослабевшими руками. Раньше они несли лишь смерть и разрушение. Теперь же я смог научить их нежности, даже если для этого пришлось жестоко сломать, чтобы из руин выстроить нечто прекрасное.
Мне тяжело долгое время держать голову поднятой. Одна из многих жертв, на которые пришлось пойти, чтобы получить шанс на искупление перед своим потерянным домом. Мои рога, такие же неестественные и уродливые как я сам, склоняли ниже, будто предлагая вновь посмотреть на живое и теплое тело на своих коленях. Утомленный произошедшим, человек смог забыться кратковременным сном, лишь изредка хмурясь в ответ на собственные мысли – разительная перемена с той недовольной рожей, что вечно пряталась под своим раздражающим преторианским панцирем. Я смотрю на это лицо и в бездумном порыве убираю спавшие на глаза прядки волос, что заметно отросли с начала его заключения здесь. Отголоски похоти все еще тревожили болезненный рассудок, но теперь мне хочется изучать без лишней спешки, осторожно касаясь когтями до мягкой, загорелой кожи. В чужом теле жизнь била ключом, создавая яркий контраст с моим, таким же холодным и мертвым, как окружающие нас голые камни. В каком-то смысле я был очарован этой трогательной беззащитностью смертоносного воина, что сейчас бездумно прижимался ко мне с робким доверием, хотя эссенция все же не настолько сильна, чтобы подавить базовые инстинкты выживания. Я легко смог бы свернуть ему шею. Всего мгновение, и мои когти разорвали бы эту нежную плоть, а клыки вгрызлись в обнаженные сухожилия, позволяя насладиться предсмертным страхом в чужих глазах, что когда-то смотрели на меня с презрительной ненавистью. Вместо этого я лишь тихо глажу ладонью по жестким волосам и усмехаюсь в ответ на свои мысли – теперь они горели похотью и почти раболепным обожанием, стоило лишь перевести свой помутненный взгляд на нас. Посмотреть, подползти ближе и прижаться небритой щекой к коленям, преданно выпрашивая ласку. И всего этого смог добиться я.
Мой мир погиб. Бескрайнее небо, священные дворцы, созданные величайшими архитекторами аргента, торжество и величие побед сильнейшего народа во Вселенной – все, что было дорого мне, за что я сражался до последней капли крови: Все было утеряно безвозвратно. А причина этой трагедии сейчас мирно дремала у меня на коленях. Причина…и единственное, что еще осталось от тех времен. Человек манил меня, как только может манить слабый луч света в кромешной тьме, в которую превратилась моя грешная жизнь. Я ненавидел и любил, да, любил как еще способен, и, хотя долг крови никогда не будет оплачен даже после смерти чужеземного воина, тот олицетворял собой потерянный дом, уничтоженный по своей вине, но продолжавший жить в обоюдных воспоминаниях. В светлых глазах Палача Рока я видел отблески стальных скал и величие Аргент Д’Нур. Его руки сохраняли в себе всю былую мощь Ночной Стражи.
Человек вздрагивает, поглощенный неспокойным сном, и я бездумно наклоняюсь вниз, чтобы опустить тяжелую голову на обнаженное плечо. Такое теплое и уязвимое, даже шрамы не портят совершенство этой мягкой живой кожи. Грубый ошейник теперь кажется естественным и даже гармоничным на своем месте аксессуаром, отчего-то хочется провести языком под прохладным железом и дотронуться до шеи, наверняка такой горячей и уязвимой. Мои руки прижимают к себе крепче за спину, и на той остаются следы от когтей – контраст смутной вины и удовлетворенного отметинами собственничества смешиваются в единый коктейль, вырвавшийся наружу с удовлетворенным рыком. Более не пытаясь себя сдержать, я резко подаюсь навстречу уязвимому телу и все же провожу языком под ошейником, касаясь тем громко звякнувшей от подобного обращения цепи. Человек очаровательно дергается и открывает свои растерянные, заспанные глаза, пытаясь хоть немного осознать происходящее, но тотчас сдавленно стонет, когда я впиваюсь в его искусанные губы грубым поцелуем.
- Мой.
Слабые, но такие нежные руки доверчиво цепляются за спину, пока сам воин прижимался всем своим телом, пытаясь урвать еще немного желанной ласки. Чужое рычание заставляло сердце предательски биться, в алом пламени демонических глаз хотелось сгореть.
- Мой!
Издав тихий стон, уже не Палач, но найденный вновь брат робко касается моей груди, прежде чем поднять едва ли осмысленный взгляд вверх. Взлохмаченные волосы целыми прядками падают на лицо, прилипая к мокрой от пота коже, разомкнутые губы заметно покраснели от недавнего поцелуя, сбившееся дыхание тяжело вырывалось наружу, не пытаясь скрыть уже не наркотическое, но добровольное возбуждение своего обладателя. Я смотрю в эти глаза, полные похоти и обожания, и осознаю такую простую, но правильную во всем вещь, прежде чем моя рука сжимает цепь крепче.
Человек больше никогда не будет свободен.
Я его не отпущу.
