День сурка

      Окружающие могли подумать, что Чимин сошел с ума, когда хватался за голову и кричал, поднимался, а потом вновь падал на землю и размазывал по лицу слезы.       Впрочем, он и сам думал, что свихнется, когда понял, что судьба решила сыграть с ним злую шутку. Юнги погиб, а Пак и не думал возвращаться назад во времени. Вернее, сам он хотел этого, как никогда, чтобы хотя бы ещё один раз увидеть Мина — живого и невредимого, но Вселенная была против.       Сидя на земле, Чимин видел, как кто-то вызвал скорую, следом приехала полиция. Он смотрел на снующих туда-сюда людей и не мог понять, что ему делать дальше. Когда тело Юнги погрузили в карету скорой помощи, Пак, будто одержимый, с диким ревом подорвался к машине, но санитары его остановили. Все, что он смог увидеть — силуэт в закрытом мешке. Его последнее воспоминание о Юнги.       На следующий день Чимин получил извещение о похоронах, но он не смог заставить себя пойти на них. Проведя весь день в своей комнате, Пак безостановочно плакал, отказываясь выходить даже на обед. Когда в спальню пришла мама, принеся на подносе тарелку с яичными рулетиками, Чимин со всей дури швырнул эту тарелку об стену, захлебываясь в слезах.       Прошел день, второй, третий. Каждый раз, открывая глаза, Пак первым делом проверял на телефоне дату, и каждый раз часами старался смириться с тем, что история Юнги больше никогда не повторится, что Чимин никогда больше не увидит его улыбку с деснами и никогда не сможет признаться в том, что чувствует. Слишком поздно…

***

      Сидя дома, Пак считал, что хуже стать уже не может. Попросту некуда. Но он ошибался. Все в школе напоминало ему о Юнги. Исписанные парты, широкий подоконник в коридоре, на котором оба часто разговаривали, скамейка во дворе, где парни обедали, каждый угол, каждая деталь — все заставляло Чимина закусывать губы до крови, чтобы подавить очередную истерику.       Из-за воспоминаний Пак забросил даже студию, в которой они оба занимались танцами.       Но он держался, держался изо всех сил, старался не думать, гнать от себя мысли о друге, абстрагироваться, отвлекаться. До тех пор, пока не устроил драку с Шином, потому что тот упомянул имя Юнги, насмешливо добавив ненавистное «братоубийца». Чимину дважды повторять не пришлось — Шин сполна заплатил за свою неосторожность, и ещё несколько дней не появлялся в школе.       Но упрямостью он мог сравниться с Паком, поэтому, избавившись от одного объекта ненависти в лице Юнги, он решил избавиться и от второго, в лице Чимина. — Ты такой двуличный, — сплюнув на пол, засунул руки в карманы брюк Шин на следующий день после возвращения в школу. — Строишь из себя жертву, плачешь по углам, а не ты ли все это начал? Не ты ли первым стал гнобить блондинчика?       У Чимина от слов парня внутри похолодело, а кулаки на автомате сжались. Он молча смотрел, как с победным взглядом Шин продолжает свою тирраду. — Ты ведь был первым, кто назвал его братоубийцей, неужели не помнишь? Ну, конечно, — закатил глаза парень. — Гораздо проще сейчас играть роль жертвы, чем признать, что в его смерти виноват ты. Разве не так, ребята? — Шин обернулся к шайке в поисках поддержки.       Парни переглянулись и хмуро закивали, вспоминая первые дни Юнги в новой школе. Вскоре, заинтересовавшись выступлением Шина, к разговору подтянулись и остальные одноклассники. — Можешь утереть свои слезы, фальшивка, — скривился новый предводитель шайки, с презрением глядя на Пака. — Ты сам виноват в том, что Юнги решил сдохнуть.       Чимин не выдержал и во второй раз, и это повлекло за собой последствия. Шин приобрел сломанный в двух местах нос, а Пак ненавистников в лице одноклассников.       Слова пирсингованного заставили их задуматься, ведь на кого-то же нужно было свалить вину за смерть Юнги, и Пак оказался идеальной целью. Обернув всю свою ненависть против Чимина, одноклассники объявили ему бойкот. Убийце не место среди них. Также, как когда-то братоубийце.       Пирсингованный добился, чего хотел.