Вечер откровений

— Глава Ордена Лань, к вам прибыл глава Ордена Цзян, — сообщил слуга с поклоном. Лань Сичэнь посмотрел на юношу и беззвучно вздохнул. Он так надеялся, что на сегодня со всеми встречами и приемами покончено… С другой стороны, не каждый день его навещал Цзян Ваньинь — возможно, что-то случилось? Как бы то ни было, он никогда не смог бы отказать ему во встрече. — Пусть входит, — Лань Хуань махнул рукавом, и слуга скрылся из залы. Сичэнь приложил указательный палец правой руки к виску и немного помассировал его. Голова раскалывалась от неприятных мыслей, а сердце разрывалось в клочья. Всю прошлую ночь он не спал, поэтому сегодня чувствовал себя вяло. О хорошем настроении тоже речи не шло — какое тут настроение после того, что вчера устроил Ванцзи? Потом еще эти разборки с дядей… Как будто он сам не понимал всего того, что считал настолько необходимым сообщить ему дядя Цижэнь! Все как раз наоборот — он понимал намного больше остальных, но легче ему от этого не становилось. Радовало только то, что малыш А-Юань уже начинал осваиваться в Облачных Глубинах и чувствовал себя лучше и лучше с каждым днем. Сичэнь сделает все, что в его силах, чтобы никто и никогда не узнал о происхождении мальчика, иначе тот окажется в смертельной опасности. Лань Хуань понимал, насколько этот ребенок важен для брата, поэтому помогал ему всеми возможными способами. Сичэню в целом всегда претила мысль о том, чтобы истреблять людей только потому, что они родились с фамилией «Вэнь». Ему повезло родиться первым сыном в именитом клане — кто знает, возможно, он сделал что-то полезное в прошлой жизни, и карма подарила ему шанс родиться в семье Лань, — но разве можно наказывать других за то, что им в этой жизни повезло меньше? И все же будь это обычный ребенок — Лань Хуань вряд ли рискнул бы всем, чтобы принять его в свой Орден. Но здесь ситуация была совсем иной. Это не просто ребенок. И пусть Лань Чжань был скуп на слова и не рассказывал Лань Хуаню всех деталей, того, что он сказал, было достаточно, чтобы понять, почему Ванцзи настолько сильно к нему привязался. — Глава Ордена Лань, — в залу быстрым и уверенным шагом зашел Цзян Чэн, поскрипывая гладкими, черными, кожаными сапогами, — рад приветствовать вас. Лань Хуань вздрогнул. Погрузившись в свои мысли, он напрочь забыл обо всем. Сичэнь спешно провел по лицу рукой, надеясь снять с него наваждение и усталый вид. — Добрый вечер, глава Ордена Цзян, — он поднялся со своего места и подошел к Цзян Чэну. — Что привело вас в Облачные Глубины столь внезапно? — Он натянул на лицо привычную вежливую улыбку. — Я хотел обсудить… — начал было он, но вдруг осекся, когда Лань Сичэнь застыл прямо перед ним. — Вы в порядке? — на его лице появилось озадаченное выражение.  — Что, простите? — удивился Лань Хуань. Ему казалось, что он отлично умеет скрывать свои истинные чувства. Он, конечно, не Лань Чжань, и люди обычно все равно могут примерно прочесть эмоции по его лицу, но только тогда, когда он этого хочет. — Вы выглядите… — Цзян Чэн водил по высокой фигуре Лань Хуаня взглядом, пытаясь зацепиться за что-то конкретное. Сичэнь поспешил его перебить — ведь кто ищет, тот всегда найдет, — и заулыбался шире прежнего. — Сегодня мой внешний вид вам не по душе? — при этом он зачем-то сделал шаг назад, будто боясь, что Ваньинь проникнет в его личное пространство. На щеках Цзян Чэна проступило несколько красноватых пятен. — Что вы! Я вовсе не это имел в виду! Я хотел сказать, что… — он растерянно почесал затылок. — Вы выглядите каким-то… не знаю даже… — он никак не мог подобрать нужные слова. На лице Лань Хуаня оставалась радушная улыбка. — Боюсь, что могу сказать о вас тоже самое, глава Ордена Цзян, — его светло-карие глаза упали на новые морщинки, проступившие на лбу Ваньиня, — вы хорошо спите в последнее время? Вопрос звучал достаточно невинно, но почему-то Цзян Чэн покраснел еще сильнее. Он всегда чувствовал себя странно, когда оставался наедине с Лань Хуанем. — Э-м, — он потянул вниз воротник своего фиолетового ханьфу, который вдруг показался слишком тугим, — да какой уж там сон, — он покачал головой, — А-Лин очень плохо спит по ночам. — О, — улыбка сползла с лица Сичэня, — а как его самочувствие? Губы Цзян Чэна сжались в тонкую линию. Он сделал несколько шагов в сторону и посмотрел в окно. — Его физическое состояние в полном порядке, — он тихонько вздохнул, — а вот душевное… Лань Хуань мог понять это лучше многих. Когда мама умерла, для А-Чжаня это стало сильным потрясением. Первое время его младший братик совершенно не мог спать один в покоях, и Сичэню приходилось пробираться к нему и держать его за руку, чтобы тот спокойно засыпал. А теперь Лань Хуань переживал практически тоже самое с А-Юанем. Ванцзи все еще был слишком слаб и не в себе, чтобы иметь возможность самостоятельно полноценно заботиться о мальчике, поэтому Сичэню приходилось частенько проверять его самому. Из-за этого он чувствовал себя совершенно вымотанным: мир заклинателей по-прежнему оставался охвачен полнейшим хаосом после смерти Старейшины Илина, дела Ордена отнимали много сил и времени, но его поддержка сейчас не меньше требовалась его брату и Лань Юаню. Нити души, что прежде казались Сичэню канатами, совсем истончились. Ему думалось, что после стольких смертей и падений, уже ничего не сможет выбить его из колеи, но он ошибался. Все работало совсем не так: с каждым годом он лишь острее чувствовал боль и тяжелее переживал невзгоды. Наверное, все было не так уж плохо, как Лань Хуаню казалось в тот момент, но вчерашний вечер сильно вывел его внутренние весы из равновесия. Он никогда не ожидал увидеть брата в подобном состоянии. У них с Ванцзи всегда была особая связь, поэтому эмоции младшего брата передавались ему очень остро. Он буквально своим сердцем чувствовал, как плачет душа Лань Чжаня, как разрывается от тоски и утраты его сердце, как сложно ему заставлять себя просто дышать. — А-Лин плачет почти каждую ночь, — негромко произнес Цзян Чэн. — Он скучает… Лань Хуань вновь вздрогнул. Слишком часто сегодня он выпадал из реальности. Хорошо, что Ваньинь стоял к нему спиной и не мог увидеть растерянности на его лице. Сейчас не время быть слабым. Кто угодно может, но только не он. Лань Чжань имеет право скорбеть по потерянной любви, Цзян Чэн по потерянным шисюну и шицзе, А-Лин по родителям, а А-Юань по прежней жизни. Но только не он. Он должен быть стойким ради них всех. Должен. Обязан. Эти слова давно отпечатались в его подсознании. Даже если бы он захотел сделать что-то для себя, вряд ли у него это получилось бы. Сделав несколько бесшумных шагов, Лань Сичэнь встал прямо позади Цзян Ваньиня. Он буквально душил в себе желание обнять его, но это было бы слишком неуместно. — Скучать — это нормально, — мягко сказал он, прекрасно понимая, что не один А-Лин грустит по тем, кого больше нет. Цзян Чэн обернулся и слегка дернулся, осознав, как близко к нему стоит Лань Сичэнь. Однако он не стал отходить. — А-Лин должен вырасти сильным. Нельзя, чтобы он стал нытиком. Нельзя, чтобы он плакал. Нельзя плакать. Нижняя губа Лань Хуаня дрогнула. Ему хотелось бы высказать свое мнение на этот счет, но в каждом ордене были свои традиции в воспитании. Цзян Чэн не спрашивал ни его мнения, ни его совета, было бы неправильно навязывать другому свою мораль. И все же совсем промолчать он не мог. — Он еще совсем ребенок. Не будьте к нему излишне строги. Жизнь еще успеет его закалить. Вам ли не знать насколько суровыми бывают ее уроки? Они смотрели друг другу в глаза, общаясь взглядами. Слова были излишни. Они оба прошли через потери: оба пережили пожар родного дома и смерть родителей, оба были рождены наследниками. Пожалуй, среди всех заклинателей в мире, они понимали друг друга лучше всех. Это было не то понимание, которое бывает между друзьями, когда ты договариваешь друг за друга фразы и смеешься глупым шуточкам, это было понимание на более глубоком — духовном — уровне. Когда души чувствуют друг друга, даже когда их владельцы не близки. Наверное, примерно так можно было бы описать родственные души? Это просто иная форма близости, не имеющая ничего общего с физической. Хотя Лань Хуань соврал бы, если бы сказал, что его тело не тянуло к Цзян Чэну. Все его существо начинало чувствовать себя иначе, когда рядом появлялся этот грубоватый и порой излишне эмоциональный мужчина. — Кхэм, — кровь резко прилила к щекам Цзян Чэна, и те приобрели ярко-пунцовый оттенок. Он отвернулся, прерывая зрительный контакт, и сделал шаг назад. — Вы сегодня действительно очень странный! — Правда? — почему-то этот комментарий позабавил Лань Хуаня, и он снова заулыбался. — Расскажите мне. Каким же вы меня видите? — он скрестил ладони за спиной, игнорируя то, как сильно они вдруг вспотели. — Вы правда этого хотите? — с сомнением переспросил Цзян Чэн, но Лань Хуань тут же уверенно кивнул. — Что ж, — он отступил еще на несколько шагов назад, чтобы видеть Сичэня во весь рост. — Я вижу прекрасного мужчину, который очень устал. Мужчину, чья душа болит от переживаний за других. Вы слишком плохо заботитесь о себе, Цзэу-цзюнь, — он покачал головой. Лань Хуань нервно сглотнул комок, образовавшийся в горле, и замер. Он не ожидал, что Цзян Чэн скажет нечто подобное настолько открыто. — Хотите, я скажу кое-что еще? — Цзян Чэн, почувствовав прилив смелости, сделал два шага вперед, вторгаясь в личное пространство Лань Хуаня. На этот раз Лань Сичэнь кивнул неуверенно, с трудом оставаясь на месте — ему вдруг стало не по себе от взгляда Цзян Ваньиня. — Ваши улыбки, — взгляд серо-фиолетовых глаз Цзян Чэна упал на губы Лань Хуаня, — они безумно красивые, — его собственные губы подернула еле-заметная полуулыбка, — но в последнее время они абсолютно фальшивые. По коже Лань Хуаня побежали мурашки. Цзян Чэн все продолжал: — И ваши глаза, — он склонил голову вбок, внимательно вглядываясь в светло-карие глаза Сичэня, — они потеряли блеск. Вы заметили это? — Блеск? — оторопело переспросил Лань Хуань. — Да. Блеск, — Цзян Чэн сделал еще шаг вперед, практически уперевшись в грудь Лань Хуаня. Их поза могла бы показаться интимной, но на самом деле Ваньинь был настолько увлечен изучением глаз Сичэня, что сам не заметил того, как близко встал. Лань Хуань же практически не дышал. Когда Цзян Чэн стоял рядом, он мог отчетливо ощущать запахи, что шли от одежды и волос Ваньиня: ароматы лотоса, морского бриза и пряных приправ, которыми так славился Юньмэн. Все они дурманили его сознание. На лице Сичэня расцвела глуповатая улыбка. Наверное, он просто сходит с ума — слишком быстро у него меняется настроение. Или дело в Ваньине? Из-за него его рассудок слегка помутился? — Я люблю, когда ваши глаза ярко блестят, — Цзян Чэн тоже заулыбался. — Вот как сейчас. В очередной раз за вечер тело Лань Хуаня пробила дрожь, но на этот раз виной всему было слово «любовь», которое слишком легко сорвалось с губ Цзян Чэна. Это немного отрезвило Сичэня. Он сделал несколько спешных шагов в сторону окна, повернувшись к Ваньиню спиной. — Давайте все же обсудим то, зачем вы здесь. Уже поздно, скоро наступит время отбоя. Цзян Чэн делано громко вздохнул. — Ваши слова лишь подтверждают мою правоту. Разве хотите вы сейчас обсуждать дела? Разве это то, что волнует вас больше всего? Лань Хуань встал вполоборота и с заметным недовольством сказал: — Вам не кажется, что вы переходите границы? — его брови поползи наверх. Цзян Чэн усмехнулся и тоже подошел к окну. — А вам не кажется, что вы ставите эти границы тогда, когда вам удобно? Может, вам стоило бы уже определиться: пускаете ли вы меня в свою жизнь или отталкиваете? Лань Хуань нервно закусил нижнюю губу. Он не мог поспорить с этими словами, ведь Цзян Чэн прав: Сичэнь постоянно пытался отталкивать его, несмотря на то, как сильно их тянуло друг к другу. — Несколько месяцев назад вы навестили меня в Пристани Лотоса, помните? — спросил Цзян Чэн. Лань Хуань кивнул. Он хорошо это помнил. Старейшина Илина только недавно умер, весь мир заклинателей был в шоке. Сичэнь был поглощен проблемами и переживаниями брата, когда до него дошли нелицеприятные слухи о главе Ордена Цзян. Тогда Лань Хуань лично отбыл в Юньмэн, чтобы проведать Цзян Ваньиня. — Вы тогда очень сильно мне помогли, — признался Цзян Чэн, — ваша поддержка значит для меня даже больше, чем вы можете себе представить. Лань Сичэнь поморщился. — Прошу вас, не разбрасывайтесь такими фразами. — Но это чистая правда. Я был абсолютно разбит и, признаю, принимал не самые верные решения. Но именно ваши слова… Они заставили меня раскрыть глаза. — Он ждал, что Лань Хуань что-то ответит, но тот молчал. — Знаете, я часто вспоминал о вас по вечерам. Лань Сичэнь посмотрел на Цзян Ваньиня разозленным взглядом. — Вы полагаете сейчас уместно это обсуждать? — Ну вы же не хотите обсуждать то, что вас действительно волнует! — он усмехнулся и скрестил ладони за спиной. — Тогда я буду говорить, что хочу. Хотя, — его взгляд сделался слегка загадочным, — мы тут вдвоем, полагаю, я могу и делать, что захочу? — он приподнял брови. Лань Хуань почувствовал себя крайне неуютно. Он в Облачных Глубинах, в своей зале, здесь нет никого главнее его — тогда почему же слова и жесты Цзян Чэна так сильно влияли на него? Энергия Ваньиня буквально подавляла его. Это потому, что он ослаб в последнее время? — И что… — голос Сичэня вдруг задрожал, поэтому он откашлялся в кулак, чтобы придать ему ровное звучание. — И что вы хотите сделать? Ухмылка на лице Цзян Чэна приобрела оттенок коварности. — Боюсь, если я хотя бы озвучу свои мысли, то меня больше не пустят в Облачные Глубины. — А я боюсь узнать, что вы имеете в виду. Давайте вы все-таки объясните мне цель своего визита? — он снова попытался направить разговор в нужное русло. — А давайте вы все-таки поделитесь со мной своими переживаниями? Вы мне доверяете? — Не ставьте вопрос подобным образом. — Хах, слишком много условий: «не переходите границы, не разбрасывайтесь такими фразами, не ставьте вопрос подобным образом»… Не забывайтесь, я не подчиняюсь четырем тысячам ваших правил. — Он сделал шаг вперед. — А вы хотели бы, да? Вы хотели бы меня подчинить? Лань Хуань машинально облизал губы, но не нашелся, что ответить. — Чего еще вы хотели бы? Ну же! Расскажите мне! Сичэня передернуло. Он не знал, нравится ему эта новая напористая форма Ваньиня или нет. Все-таки Цзян Чэн сильно вырос за последние годы во всех смыслах. Того юного милого мальчика, который когда-то учился в Облачных Глубинах, уже давно нет. Перед ним стоял глава Ордена Цзян во всей красе: сильный, уверенный, мужественный, твердый. На такого человека можно положиться. Такому можно доверить свою жизнь. А возможно даже сердце… — Давайте вы перестанете на меня давить? — Как бы Лань Хуаню не хотелось облегчить груз проблем, который тяготил его в последнее время, он не был готов поделиться с кем-то своими мыслями. Никогда не делился и вряд ли когда-то начнет. Он довольно легко читал других людей и их эмоции, но сам не спешил становиться открытой книгой. — Если у вас нет ко мне срочных и важных вопросов, то предлагаю вам пойти отдыхать. Уже поздно, я попрошу слуг, чтобы они подготовили для вас покои. Поговорим утром. Лань Хуань обычно не позволял себе подобной непочтительности, но Цзян Чэн все же сумел затронуть какие-то струны его души, которые трогать не стоило, и вывел из себя. Поэтому Сичэнь повернулся к нему спиной и направился к выходу из залы. Цзян Чэн схватил его за руку, останавливая. — Так не пойдет. Сичэнь опустил взгляд на запястье своей левой руки — он не мог поверить, что Ваньинь в самом деле касался его. Что за дерзость?! Во взгляде Лань Хуаня появилась нешуточная угроза. — Отпустите меня. Немедленно. Вы не смеете… Любой испугался бы, увидев подобное выражение на лице главы Ордена Лань, но только не Цзян Ваньинь. — Вы поступили точно так же: прибыли в Пристань Лотоса без приглашения, наговорили мне всего, а затем спешно уехали, даже не попрощавшись. Выражение на лице Лань Хуаня вдруг стало спокойным. Слишком спокойным. Подозрительно спокойным. Он направил в левую руку немного духовной энергии, и она сразу же вспыхнула ярким голубоватым свечением. — Ауч! — вскрикнул Цзян Чэн, отдергивая ладонь. Он не ожидал, что Лань Хуань применит силу. Вспышка энергии не причинила ему боли — его руку будто слегка опалило, но на самом деле огня не было, поэтому и вреда тоже. — Спасибо за урок! Вы наглядно показали мне, что мне не стоит лишний раз интересоваться вашими делами. Обещаю, что впредь не стану навещать Юньмэн без приглашения. Вы довольны? Теперь мы можем закончить этот разговор? Странно, но какие бы колкости не говорил Сичэнь, Ваньинь лишь улыбался. — Нет, — Цзян Чэн отрицательно покачал головой. — Я так просто не уйду. — Что вам еще нужно? — усталость наваливалась на Лань Хуаня все сильнее. Этот разговор высосал из него остатки сил. — Накричите на меня. — Что? — глаза Сичэня широко распахнулись от удивления. — Ну же. Накричите! Я же наговорил вам гадостей и вел себя неподобающе. Скажите, что я неправ! Скажите, что вам неприятно! Давайте! — Вы в своем уме? — Нет! И вы нет! Никто не может выдерживать столько, сколько вы, и чувствовать себя нормально! — Цзян Чэн снова схватил Лань Хуаня, только на этот раз в плену крепких ладоней Ваньиня оказались оба запястья Сичэня. — Ну же! Примените силу! Ударьте меня! Сделайте что-нибудь! Лань Хуань почувствовал себя совсем старым, несмотря на всю свою неувядающую внешность. Он прекрасно понимал, что хотел сделать Цзян Чэн — вывести его на эмоции, — и ценил его благие намерения, но с ним это не сработает. Только не с главой Ордена Гусу Лань. Терпение, выдержка, стойкость — это то, чему здесь учат с рождения. — Перестаньте, — на этот раз Сичэнь даже не пытался выбраться из хватки Ваньиня. Равнодушие и хладнокровие — отличное оружие в любом споре. Он не поддастся на эти дешевые провокации. Забавно, если бы они поменялись ролями, то такой способ обязательно сработал бы. Цзян Чэна легко было вывести на эмоции, Лань Хуань сумел бы провернуть нечто подобное очень быстро. Однако его чувства были похоронены слишком глубоко, их не настолько просто вытащить на поверхность. В глазах Цзян Чэна появилась неуверенность. — Почему вы так себя ведете? — его пальцы еще крепче сомкнулись на нефритовых запястьях Сичэна. — Просто оттолкните меня! — он легонько потряс его. Лань Хуань улыбнулся. Все же Цзян Чэн вырос не столь сильно, как ему показалось. Тот самый бойкий мальчишка все еще жил внутри него. Нельзя забывать о том, что именно Сичэнь из них старший — он должен быть мудрее и прозорливее. — Что бы вы ни сказали, это не заставит меня изменить свое мнение. Брови Ваньиня дернулись. — Думаете? — он коварно улыбнулся. — Допустим. Возможно, мне не превзойти ваше красноречие. Но я могу кое-что сделать. — И что же? — почти скучающим тоном спросил Сичэнь. Цзян Чэн спешно подался вперед, будто боясь растерять решимость, и, слегка потянувшись наверх, прижался своими губами к губам Лань Хуаня. Это было сложно назвать поцелуем, потому что длился он не больше пары секунд — Цзян Чэн первый же отстранился, испугавшись своего нелепого поступка. Он выпустил руки Лань Сичэня и отошел на несколько шагов назад. Его лицо стало красным от корней волос до шеи. Однако самым пораженным в комнате оставался Лань Хуань. Он не двигался с места, а просто стоял с выражением полнейшего шока на лице. — П-простите, — запинаясь, выдавил Ваньинь. Ему начинало казаться, что это было плохой идеей. Лишь спустя пару минут Лань Сичэнь сумел вернуть себе самообладание. Он прислонил кулак к губам и тихонько кашлянул. — Что ж, — он поправил свои белые одежды, которые и без того были достаточно идеальными. — А вы довольно жестоки, глава Ордена Цзян. Не замечал такого за вами прежде. — Он кивнул, словно соглашаясь с какими-то своими неозвученными мыслями. — Ладно, вы настолько хотите узнать, что меня тревожит? Любой ценой? Не слишком ли дорого выходит? — он склонил голову к плечу, разглядывая Ваньиня так, будто видит его впервые. Некоторое время они стояли в полной тишине. Цзян Чэн все еще не обрел дар речи, а Лань Хуань размышлял о чем-то своем. — Ладно, вы победили, — Лань Хуань провел руками по воздуху, при этом его длинные рукава тихонько шуршали, — я скажу вам. Да, я устал. Я очень-очень устал. Устал сражаться с главами других кланов и пытаться объяснить им прописные истины. Устал от глупых и бессмысленных сражений, в которых гибнут ни в чем не повинные люди. Устал выслушивать чушь, которую наперебой несут все заклинатели — почему-то все думали, что со смертью Старейшины Илина все резко наладится, но… Чуда не случилось! Цзян Чэн молча слушал Лань Хуаня, глядя на него во все глаза. Еще никогда он не видел, чтобы Сичэнь был настолько открытым с кем-то. Возможно, он никогда и не был?.. — Все приходят ко мне со своими проблемами и просьбами, — Лань Хуань покачал головой, — и я ничего не имею против — мне в удовольствие помогать другим, но… — его глаза погрустнели. — К кому прийти мне? У кого мне просить помощи? Кто встанет на мою сторону? Кто защитит меня? — Цзэу-цзюнь, вы всегда можете… Лань Хуань поднял раскрытую ладонь в воздух и выставил ее перед собой. — Не перебивайте меня, пожалуйста. Вы хотели слушать? Слушайте. И да, вы правы. Я очень расстроен. Мне жутко тяжело из-за того, что мой брат скорбит по Вэй Усяню. Очень. Знаете ли вы, чего мне стоило сохранить ему жизнь? Вы ведь слышали о том, как Ванцзи напал на Старейшин? Цзян Чэн коротко кивнул. — Тогда вы понимаете, какое наказание должен был понести Ванцзи, — ладони Лань Хуаня сжались в кулаки. Все в комнате прекрасно знали, что если бы речь шла об обычном адепте Ордена, то в лучшем случае после нападения на Старейшин его навсегда выгнали бы из Гусу Лань, в худшем — лишили бы жизни. Впрочем, не каждый смог бы выжить после такого количества ударов дисциплинарным кнутом. Ваньинь покрутил Цзыдянь на пальце. Он прежде не думал об этом в подобном ключе. Скорее всего, Лань Сичэнь уговорил Старейшин разделить наказание и принял его часть на себя. Интересно, что же Лань Хуань сделал… Стоял сутками на коленях? Получил сотню ударов ферулой? Просто вымаливал пощаду у старших заклинателей своего Ордена? Интересно, а сам Лань Чжань осознавал, на какие жертвы каждый раз шел его брат ради него? Маловероятно, что Ванцзи сейчас понимал весь масштаб того, что натворил. Чистое везение, что Лань Сичэнь сумел сохранить свое положение и жизнь брата после всего произошедшего. Именно это всегда и восхищало Цзян Чэна в Лань Хуане. Его смиренность и безропотность. Он не сомневался, что Лань Ванцзи ни разу в жизни не слышал от Лань Сичэня ни упрека, ни жалобы. Самому Ваньиню оставалось только стремиться к подобному уровню духовности. Хотя ему очень хотелось бы, чтобы Лань Сичэнь перестал страдать жертвенностью. Он должен и о себе иногда думать, не только о других. — Цзэу-цзюнь, — снова попытался Цзян Чэн. — Я не закончил, — Лань Хуань покачал головой. — Сегодня весь день у меня был занят приемами. Ко мне за помощью обратилось семь небольших соседних кланов. Только сегодня! Рот Ваньиня приоткрылся от удивления. В последнее время к нему тоже частенько приходили маленькие кланы, попрошайничая помощь и желая присоединиться к Юньмэн Цзян, но их всего было не больше десяти. Это всегда большая проблема: отказ в помощи мог подорвать репутацию именитого Ордена, а помощь им могла подорвать бюджет самого именитого Ордена. Делать последователями своего Ордена всех подряд и вовсе сущая глупость. Сложная ситуация. Это все из-за войны — как же много разрушений и потерь она принесла… — Ничего не говорите, — улыбнулся Лань Хуань, — я знаю, о чем вы думаете. Но не это меня волнует сильнее всего, — он набрал в грудь побольше воздуха и посмотрел в окно. Сичэнь знал, что не должен этого говорить, но он и так уже сказал слишком много того, чего не должен был говорить Ваньиню. — Вчера Ванцзи напился, — полушепотом начал он, не веря сам себе. — Что? — не сдержался Цзян Чэн. Еще со времен обучения здесь он считал, что Лань Ванцзи может нарушить правила только в одном случае — ради Вэй Ина. Но теперь?.. — Я еще никогда не видел его таким, — поежился Лань Хуань. Перед его мысленным взором до сих пор стояло лицо младшего брата: потерянное, грустное. Его наполненные болью и тоской глаза и прожженные тавро одежды. — Он перевернул вверх дном все Облачные Глубины, пытаясь найти флейту, — он бросил многозначительный взгляд на Цзян Чэна, — но какую бы флейту я ему ни предлагал, он никак не успокаивался. Он выжег себе на груди клеймо, — на кончиках его пальцев мелькнуло голубоватое свечение. Произошедшее вчера настолько выводило его из равновесия, что он даже не мог контролировать силу, когда вспоминал события прошлого вечера. — Клеймо? — хрипло переспросил Цзян Чэн. Но стоило ему произнести эти слова вслух, как к нему пришло осознание. — Не может быть! — он невольно ахнул. — Да, то самое, — Лань Хуань схватился за сяо, что висела на поясе, чтобы хоть как-то унять появившийся тремор. — Я никак не мог его успокоить, — он резко замолчал и прикрыл глаза. Ему было невыносимо вспоминать все это. Цзян Чэн подошел поближе. — Но как же так?.. Я думал, что Ханьгуан-цзюнь еще не до конца восстановился после наказания? Все были наслышаны о том, насколько сильно пострадала спина Лань Ванцзи после ударов кнутом. Цзян Ваньинь и сам испытывал на себе силу дисциплинарного кнута, поэтому не понаслышке знал, какими серьезными могли оказаться раны и последствия. А учитывая, что Лань Ванцзи получил целых тридцать три удара — ему на восстановление понадобится не один месяц. Чудо, что он вообще в состоянии ходить! — Так и есть. Он еще не до конца оправился. Я не знаю, когда он полностью оправится и оправится ли, — Лань Хуань накрыл лицо ладонью. Силы окончательно покидали его. Не менее сильно его волновало состояние А-Юаня, но заговаривать о нем с Цзян Чэном было бы слишком опасно — тот славился своей нелюбовью к Вэням на весь мир заклинателей. Впрочем, Ваньинь имел на это полное право. В любом случае того, что Лань Хуань уже сказал, было более чем достаточно. Он успел перейти все границы. — Цзэу-цзюнь, — обратился к нему Цзян Чэн. Однако Лань Сичэнь вновь не дал ему закончить. Какая-то часть его боялась того, что Цзян Ваньинь может ему сказать. Впервые он показал перед кем-то свою слабость, и не просто перед кем-то, а перед главой другого именитого Ордена. — Мы можем на этом сегодня закончить? С вашего позволения, я хотел бы пойти отдыхать. Как ни странно, но какое-то облегчение Лань Хуань все же почувствовал. Неужели простые разговоры могут иметь лечебный эффект? Или дело в том, что он разговаривал с Цзян Чэном? Цзян Чэн выглядел так, словно хотел возразить, но все же не стал спорить и сказал лишь: — Как вам будет угодно, — он поклонился. — Благодарю вас за откровенность. Я очень это ценю. Лань Хуань поклонился в ответ. — Спасибо, что выслушали, — он улыбнулся, из-за чего в уголках его глаз проступила паутинка морщинок. — Вы уверены, что вопрос, с которым вы прибыли, может подождать до утра? Если это что-то срочное, то я… — Нет-нет, — покачал головой Ваньинь, — вам действительно нужно отдохнуть. Улыбка Сичэня стала еще шире. — Видимо, сегодня я правда выгляжу не лучшим образом. Обещаю, что завтра утром я как следует подготовлюсь к нашей встрече. — Я не это имел в виду… Просто, — бубнил Цзян Чэн, в очередной раз краснея. — Я понял, что вы имели в виду. Еще раз спасибо. Вам все же удалось разговорить меня, пусть и очень странным образом. На долю секунды я в самом деле потерял самообладание. Наверное, можно считать это вашей заслугой. Ваньинь поправлял ворот, пытаясь выиграть себе время для ответа. Он совершенно не знал, как реагировать на подобные слова. — Кхэм, — он снова и снова теребил ворот, — еще раз извините. Это было слишком. Обещаю, что впредь я не стану… — Пообещайте мне вот что, — перебил его Лань Хуань, — когда вы решите поцеловать меня в следующий раз, мне хотелось бы, чтобы это произошло после признания. — Что? Чего? Признания? Вам хотелось бы, чтобы это произошло? — оторопело моргая, повторял Ваньинь. Ему ведь не послышалось? — Доброй ночи, глава Ордена Цзян, — с нежной улыбкой и теплым взглядом пожелал Лань Хуань. — Я распоряжусь, чтобы слуги отвели вас в гостевые покои. До встречи утром! — Он поклонился и направился к выходу из залы. Цзян Чэн буркнул запоздалое «Доброй ночи», все еще не до конца понимая, что только что произошло. Лань Хуань впервые был с ним настолько откровенен. Могло ли это значить, что Лань Сичэнь доверяет ему больше, чем остальным? Возможно, между ними все-таки есть нечто особенное…