Scenery

      Шурша осенней листвой, Тэхен засеменил к студии, подгоняемый порывами холодного ветра. Зябко кутаясь в пестрый потрепанный шарф, он ежился, грозясь вот-вот выронить бумажки из папки, которую прижимал к груди. — Опаздываешь, — шикнул на него приятель, когда, открыв тяжелую дверь с медной литой ручкой, Ким влетел в зал и, спустившись вниз на несколько рядов с блестящими бархатом сиденьями, плюхнулся на одно из них, раздувая ноздри. — Заткнись. Давно начали? — Его еще не было, — многозначительно округлив глаза, интонацией выделил первое слово парень.       Переведя взгляд на сцену, Тэхен оглядел действующих лиц и невольно сжался в предвкушении. Успел. Пьеса началась недавно, и пока разыгрывалась лишь вступительная часть. Двое молодых людей о чем-то жарко спорили, но Ким не вслушивался, он и так знал все наизусть. Его куда больше интересовали декорации.       Разглядывая цветные гобелены на возведенных каменных стенах, он мысленно отметил, что реквизитор проделал большую работу, однако, удостоив своего внимания актеров, Ким также отдал должное художнику по костюмам — роскошные, но строгие фраки сидели на молодых мужчинах как влитые, и парень тихо выдохнул, представляя, как однажды тоже сможет примерить такой. Но сейчас он всего лишь художник, пишущий декорации в небольшом провинциальном театре.       Пошуршав листами в папке, Ким выудил из нее измятый клочок, который тут же развернул и на вытянутых руках направил в сторону сцены. — Лианы должны быть правее, так ведь совсем не смотрится, — недовольно пробормотал он, сокрушенно опустив голову, сравнивая эскиз с подкачавшей реализацией работников сцены.       Сколько сил, сколько времени он убил на создание атмосферы, сколько грифелей сточил, пока не получился идеальный эскиз. Сколько ночей не спал, заливаясь кофе, чтобы родилось что-то стоящее. А теперь лиана не на том месте, и все коту под хвост. — Отстань от кустов, — закатил глаза Чимин, пихая друга в бок. — Смотри, твой ненаглядный вышел.       Лучше бы Пак молчал, потому что, едва ли не вскрикнув, Тэхен вместе с посторонними мыслями отбросил бумажку куда-то в сторону и впился длинными пальцами в стоящее впереди сиденье, устремляя взгляд на сцену. Тэхен ждал этого. Еще с прошлого сезона он не оставлял надежд вновь увидеть мечту своих грез стоящим в свете софитов.       Юноша, профилем походивший на греческое божество, чинно проследовал к центру сцены, останавливаясь прямо напротив двух спорящих парней. Следуя роли, те сразу же замолкли и поклонились, но молчать и падать в ноги Хосоку казалось самым рациональным, по мнению Тэхена, решением. Он бы так и сделал, но расстояние не позволяло.       Сердце в груди колотилось со скоростью отбивного молотка, заставляя пульсировать венку на виске, и Ким ждал, ждал, когда же Чон начнет говорить. О, сколько раз, прячась за кулисами, он с упоением слушал этот глубокий властный тембр, сколько раз робко мечтал заговорить с этим неземным созданием, а потом мысленно давал себе затрещину, понимая, что это лишь глупые фантазии. Наблюдая за репетициями, Тэхен становился свидетелем удивительного таланта одним только голосом подчинять себе чужую волю, одним лишь взглядом темных миндалевидных глаз выворачивать наизнанку душу.       И Хосок заговорил. Заговорил медленно и уверенно, заполняя мелодичными звуками весь зал. Наливаясь изнутри неведомой силой, он звучал все громче, все могущественнее, и трудно было сказать, сжимаются присутствующие по предписанному сценарию, или вид разъяренного божества вселяет в них неподдельный ужас.       Тэхён робел вместе с ними. С упоением и благоговейным страхом, нервно сжимая алый бархат, он во все глаза глядел на юношу в черном пиджаке и старался рассмотреть каждую черточку, каждую незаметную морщинку на его смуглом, но невероятно притягательном лице. — У тебя слюни капают, — насмешливо прошептал Чимин, тут же корчась от болезненного щипка, которым его наградил Ким, не отвлекаясь от происходящего на сцене. — Ты! — вдруг выкрикнул Хосок, и Тэхён вздрогнул, лишь на секунду решив, что разгневанный юноша обращается к нему. От самой шеи вниз по спине побежали мурашки, и Ким коротко вздохнул. — Простите, сэр, — кидаясь на руку Хосоку взмолился парень на сцене, но тут же был отвергнут уверенным рывком. — Нет тебе прощенья, — из уст Чона раздался грудной рык, и он в презрении сощурил темные ресницы. — Нет тебе прощенья… — в унисон с ним повторил Тэхен и обмяк в кресле, глядя на уходящего со сцены актера.

***

— Почему бы тебе просто не поговорить с ним? — спросил друга Чимин, помогая собирать реквизит в коробку. — Привет, я Тэхён, и я одержимый. Все просто.       Пропустив издевку старшего мимо ушей, Ким накуксился и наигранно захныкал. — Где я и где он? Его ждет большое будущее, несомненно. Бродвей, Ла Скала, Большой театр, — Ким эмоционально дернул головой, отчего его смоляные кудряшки упали на лоб. — Он все их покорит. А я так и останусь художником, незаметной декорацией на его большом пути. Может, если повезет, переберусь в Сеул. — Спешу напомнить, что он, — Чимин поднял руки к небу, будто говоря о Боге, — всего лишь студент в школе искусств. Чуть старше тебя, между прочим. А тебя, возможно, ждут Лувр, Эрмитаж и собственная галерея, но кого это волнует, действительно, — фыркнул Пак, разочарованно покачивая головой. — Ты правда так думаешь? — грустно вздохнул Тэхён, переведя щенячий взгляд на друга. — Ты такой дурак, Ким, вот честно.

***

— Осторожно, не повредите блоки, они еще пригодятся, — скомандовал Ким рабочим, вытирая руки об импровизированный фартук. — И повнимательнее с краской! Если увижу царапины — сами закрашивать будете.       Тяжело вздохнув, Ким стянул с себя неприметную тряпицу и направился в сторону холла, повязывая на шею цветастый шарф. Чимин обещал дождаться, но Тэхён уже заранее знал, что поплетется домой один, ведь и сам обещал, что задержится минут на двадцать, а прошел уже час.       Задумчиво разглядывая сбитые носки старых ботинок, парень вышел в коридор, осторожно прикрывая за собой дверь мастерской. Большинство рабочих уже разошлось по домам, но то тут, то там продолжали слышаться оживленные голоса. — Всем счастливо! — буквально пропел один из них, и Тэхена подбросило на месте.       Тут же подняв голову, он встретился взглядом с парнем — обычным юношей в светлой куртке поверх толстовки и надетой набок бейсболке. Совершенно обычным, не учитывая темных миндалевидных глаз, что заглядывают в самую душу. Тех самых. Тех, что сейчас смотрели прямо на Тэхена.       Мгновенно побагровев, Ким замер на месте, боясь даже вздохнуть. Время для него будто замедлилось — никогда еще ему не приходилось видеть Хосока так близко. На расстоянии вытянутой руки парень казался ему еще красивее, еще благороднее, еще удивительнее. И даже образ типичного тинейджера нисколько не унимал его величественной ауры.       Провожая Чона взглядом, Ким чуть не завизжал, когда тот, мило улыбнувшись, подмигнул парню, но не задержался — чему Тэхен был несказанно рад, иначе мог скончаться от остановки сердца — а продолжил свой путь к выходу из театра. — Эй, чепушило! — стоило двери закрыться за спиной Хосока, воскликнул Пак, все это время сидящий на небольшой скамейке. — У меня уже зад затек тебя ждать! — Приблизившись к другу, Чимин озадаченно пощелкал пальцами у него перед лицом. — Совсем свихнулся, юродивый?       Медленно переведя взгляд с продолжающей качаться туда-сюда двери на лицо приятеля, Ким с секунду молчал, но затем, взяв Чимина за руку, приложил ее к своей груди. — Я подам работу на конкурс, как ты и говорил. И, однажды, я заговорю с ним на равных.       Пак хотел съязвить или отчитать друга, но бешено колотящееся в чужой груди сердце не позволило ему. Поэтому, растянув губы в улыбке, он потрепал Кима по руке и тихо сказал: — Не сомневайся.