Беверли-Хиллз

Резкая боль в висках, от которой Наруто резко открывает глаза. Она медленно садится на своей кровати, потирая лицо. Что-то не так. Убирая руки, она чувствует легкую влагу — опять плакала во сне. Пробуждение от резкой боли стали привычным делом, с которым невозможно бороться. Остаётся надеяться, что время вылечит это. Наруто больше не плачет, осознавая, что это был всего лишь сон. Она истратила все силы на крики в лесу, где они когда ходили вместе, наслаждаясь свежим воздухом. Боль стала тупой и её ничто и никто не сможет прекратить. Никакие психотерапевты со своими антидепрессантами. И никакие близкие, которым было также тяжело, а сейчас они ведут себя так, будто ничего и не случилось. Хотя, возможно, они слишком умело притворяются. Но Наруто притворяться не хочет, её не за это когда-то полюбили. Она просто говорит, что справится, пускай сама в это и не верит. Холод паркета обжигает босые ноги, направляющиеся к окну. Узумаки открывает его до конца, присаживаясь на подоконник. Она не заметила, как начала курить. Просто в один момент сигареты стали неотъемлемой частью её жизни. Пришла зависимость, а Наруто уверяла, что таким образом отвлекается и расслабляется, хотя без никотина и двух часов не продержится — оторвёт все заусенцы с мясом и разорвёт губы в кровь( её постоянно за них упрекают все, даже незнакомцы). Уверяет всех, что сможет бросить в любой момент, живя в своём теперь сером мире, где есть только работа, походы к психотерапевту, сигареты и бутылка хорошего вина, выпитого на балконе. Чиркнув зажигалкой, Наруто делает глоток ядовитого дыма, разглядывая звёзды на небе. — Я тебя... бесконечно, — шёпотом.

Всё как прежде: и солнечный свет, ливень майский и радуга в поле. Всё как прежде, тебя только нет, и не вылечить сердце от боли.