Кольцо

      Закинув рюкзак на плечо, Коромыслов вприпрыжку спустился по мраморным ступеням Дворца Спорта. Отец задерживался. Парень ещё раз сверил время; вынул из бокового кармана на штанах пачку сигарет и завернул за угол. Сигареты и спорт несовместимы? Ясен-красен. Рядом, через пролесок из высоких елей, находился парк аттракционов — а светиться не хотелось. Укрывшись в ветвях, он сунул сигарету в рот и щёлкнул зажигалкой. В холостую. Ещё раз. В паре метров послышалась какая-то возня. Саня убрал сигарету и прислушался. Опять кто-то устраивает разборки… Здесь это было явление частое, но сейчас у Коромыслова было свободное время и воспалённое любопытство. А потому, зажав в кулаке бесполезную зажигалку, он двинулся сквозь еловые ветви на звуки.        Первое, что бросилось в глаза — это красивая девичья фигурка в красном коротком пальто, словно цапля, поджимавшая одну ногу. «Замёрзла, что ли?» — мелькнула мысль. Четверо парней сгрудились над кем-то; их вожак — ну, а кто ещё — стоял в стороне, крепко держа под локоть кралю в красном. А та, вроде, и не сильно трепыхалась. — Чо происходит, пацаны? — с напускной ленцой поинтересовался Коромыслов. Шесть голов резко обернулись. Но страх мелькнул только в глазах девчонки. Не мольба о помощи, а именно страх. Зря… А потом он увидел его. Лёшка лежал под старой елью. В крови. Без сознания.        И Коромыслов ударил их вожака. Чётко. С разворота — ногой — в солнечное сплетение. Не потому, что красиво, а так как сразу рукой бы не достал.        Парень согнулся, судорожно хватая ртом воздух, и стал заваливаться на бок, цепляясь за куртку на груди. Девчонка испуганно взвизгнула. — Витенька! Витенька! — пытаясь удержать оседающее тело, причитала она.       Пацаны бросились к «Витеньке», начисто потеряв интерес и к Лёшке, и к нему. Саня склонился над другом, проверяя пульс. Пальцы наскоро пробежали по лицу, рукам, телу, проверяя переломы. Лёха тихо замычал, приходя в себя. Коромыслов оглянулся — эти уже рассосались так, что не видать на горизонте — и, зло шмыгнув носом, набрал номер отца. — Бать, мы за дорожкой в ельнике. Помоги, пожалуйста.        Сидя на жёстком стуле, с коричневой ободранной обивкой, в тусклом коридоре травматологии, Саня, казалось, уже до малейшей щербинки изучил эту белую широкую дверь посреди зелёного облупленного коридора, за которой скрылись друг и отец. Батя приказал сидеть и не сучить ногами, пока они делают рентген и что-то там ещё. И Коромыслов сидел, нервно притопывая по деревянному полу. Рядом были какой-то синюшный мужик, девчонка с вывихом ноги — тихонько поскуливающая на коленях у матери. Как же Саня ей завидовал. Именно в этот момент он бы тоже хотел вот так, никого не стесняясь, реветь, но вместо этого он набрал Анькин номер.

***

       Кораблёву Аня встретила у школьных ворот, та что-то возмущённо выговаривала Меньшову. Заметив подругу, Леся поджала губы и замолчала. — Говори, — безэмоционально потребовала Аня.       Леся, в поисках поддержки, обернулась к Меньшову, но тот повернулся на оклик Тёмы. Короткий удар разбил губу. Пирсинг чуть слышно брякнул об асфальт и откатился в сторону. Меньшов не дал сдачи, пытаясь остановить кровь рукавом рубашки. — Анечка! — испуганно затараторила Кораблёва. — Только не бей, пожалуйста. Я сама не знаю, как так вышло! Витя перевёлся в гимназию и… и… Я подумала, что ревность вернёт наши чувства. У него все друзья из параллели. Передадут. Я не знала, что так получится. Я не знала, что Лёша такой…        Аня скользнула по бывшей подруге равнодушным взглядом, зацепляясь за кольцо. Знакомое. — Верни, — она протянула ладонь, но Кораблёва лишь сжала ладонь в кулак и отступила. — Верни, — мрачно потребовал Меньшов, но Леся лишь мотнула головой.  — Оно моё! Алёша сам мне его подарил!       Это был предел. Звук пощёчины разрезал утренний морозный октябрьский воздух. Леся прижала ладонь к мгновенно краснеющей щеке. Брызнули слезы. Аня резким движением сорвала кольцо с тонких пальцев.  — Оно — МОЁ! — она чуть отступила в сторону, поднимая из пожухлой травы маленькое колечко пирсинга. — А твоё — вот это!

***

      Волны лениво качали жёлтые листья черёмухи. Последний день перед каникулами. Хорошо. У них будет время обсудить с родителями перевод. Аня искоса глянула на стоявшего рядом Тёму. А может, они никуда не побегут. Им уже не восемь. И они не одни. Да и Меньшов вряд ли рискнёт ещё раз тронуть Лёшу, а разбитое сердце… заживёт. Она подняла колечко к небу, разглядывая через него облака. Жемчужина нежно и трогательно сияла в лучах осеннего солнца. Аня размахнулась и зашвырнула кольцо далеко. Тёмная вода благодарно проглотила подарок. — Зачем? — Тёма перевёл на девушку непонимающий взгляд. Он был полностью уверен, что Аня вернёт кольцо Лёше. Демонстративно. Победно. — Грязное, — брезгливо пояснила девушка и пошла прочь от озера. — Поехали обратно. Надо ещё к Лере заскочить. Она хотела Лёшке ватрушку с творогом испечь.       Хонда приятно рыкнула, увозя на себе двух — прижатых друг к другу — людей всё дальше от озера; на илистом дне которого — среди водорослей, рыб, возле рваного башмака — одиноко лежало красивое кольцо с крупной жемчужиной.