Кольцо

      Озеро, о котором говорила накануне Леся, сильно отличалось от городского пруда хотя бы уже тем, что практически сохранило свою первозданность и находилось посреди настоящего леса, а не ухоженного парка. Дикий пляж «Талый», как нельзя лучше подходил для их целей. Леся, переодеваясь в купальник, шебуршилась в кустах, отчего-то изредка тихо ахая. Лешка старался не вникать, чертя палкой на песке бессмысленные фигурки, хотя воображение само подсовывало возбуждающие картинки. — Пойду хвороста соберу для костра, — он было поднялся с песка. — А я готова, — выплыла, из ивняка, Леся. — Я, кажется, тоже. — Значит, без костра…       Солнце нещадно палило, красочно рисуя перспективы теплового удара. Но Лесе было всё равно. Накупавшись до синих губ и вытянув длинные ноги на махровом покрывале, она дремала, накрыв голову Лёшиной футболкой. Сам же Лёшка укрылся под ивой и, усевшись на краю обрывистого берега, вместе с серебристо-зелёными ветвями, болтал ногами в бодряще-холодной озёрной воде, попутно ковыряясь в телефоне. Двадцать восемь сообщений от сестры и 15 пропущенных. Двадцать восемь! Самое ласковое из которых было: «Где тебя кони носят, гардемарин недоделанный?!»        На плечо легла девичья головка. Не отрывая глаз от дисплея, Лёшка улыбнулся и утянул девушку к себе на колени: — Выспалась?       Леся лишь неопределённо пожала плечами и сунула любопытный нос в экран: — С кем переписываешься? — С сестрой, — он убрал телефон и чмокнул девушку в нос. — Что говорит? — лёгкие касания губ на шее заводили невероятно. — Говорит матом. Главный посыл — «Пора домой».       Леся на мгновение нахмурила носик, а потом вдруг просияла. — Смотри, что я нашла! — в раскрытой ладони лежал маленький белый голыш. — Жаль, что у нас жемчуг вот так же запросто найти нельзя, — она переложила камушек на средний палец, имитируя кольцо. — Обожаю жемчуг, хотя, когда рассматривали какие-то гороскопы с девчонками — вычитали, что это не мой камень. Ну и что. А мне нравится. Гляди, как бы здорово смотрелся!        Леся слишком резко подняла ладонь, камушек, слетев с руки, булькнул в воду и утонул. Лёшке почти смешно было смотреть, как затряслась пухлая нижняя губа, как набухли слезами чёрные глаза. — Ну, ты чего как ребёнок? — он вытер большими пальцами зарождающиеся дорожки слёз. — Будет у тебя кольцо с жемчугом. Только не плачь.       Леся радостно шмыгнула и крепко обняла парня за шею: — Давай встречаться?

***

      Как-то незаметно август перетёк в сентябрь, потом в октябрь. Лёшка и сам не заметил, как стал отдаляться от сестры, всё больше и больше погружаясь в отношения с Лесей. Он даже не сразу понял, что Тёма, из параллельного класса, не просто так к ним захаживает в гости, и в кино с ним Аня ходит не просто за компанию. И только подготовка к экзаменам и подготовительные курсы в универ, более-менее прочно удерживали связь между братом и сестрой.       Наблюдая, как меняется брат, Аня хмурилась и поджимала губы, но молчала, считая не вправе совать нос в их странные отношения. А Лёшка менялся. Из солнечного, улыбающегося, расслабленного пофигиста, он превращался в избыточно серьёзного, зачастую раздражённого типа.       В конце октября, перед самыми каникулами, её на улице окликнул Саня Коромыслов. В детстве они ходили в один садик, и даже в один класс поначалу, потом случилось то, что случилось и близнецам пришлось срочно переводиться в другую школу. Ребята на время потерялись и встретились спустя год — в секции каратэ, правда, Аня вскоре это дело бросила и занялась танцами, но общаться с Саней не перестала. — Ань! — у Коромыслова лишь слегка сбилось дыхание, хотя, чтобы догнать её, он перескочил проспект на мигающий зелёный. — Привет. Слушай, что с Лёхой происходит?        Аня вопросительно вздёрнула бровь и отошла подальше от светофора. — Я не знаю, какую фурию он себе нашёл, и во что он ввязался, но это кабздец! Дёрганый весь, психованный стал. А вчера я, когда захват проводил, кимоно дёрнул. Ань, у него там не плечо, а сплошной синяк. Мы с пацанами его в раздевалке прижать хотели, чтоб раскололся — может помощь нужна… А он мне финик поставил, — Саня расстроенно вытянул шею, демонстрируя и без того приметный синяк на скуле, — обозвал нас идиотами… и ни в ватсапе, ни в инсте не отвечает. И звонки сбрасывает. Ань, если помощь нужна — ты только свистни. Это я тогда мелкий был, дурак-дураком…        Аня слушала его вполуха, пытаясь унять дрожь в пальцах. Нет. Это был не страх. Страх давно ушёл. Это был гнев, замешанный на воспоминаниях восьмилетней давности. И если кто-то стремился бы подобное забыть, то Аня бережно хранила каждое мгновение тех событий. Для чего? Да чтобы не пропустить такое с собственными детьми. Чтобы не рыдать потом, как их мать на кухне, не кричать на родительских собраниях до срыва голоса, не забирать своих детей посреди учебного года, не в силах справиться с происходящим. Вот для этого. Она так тщательно хранила в памяти те события для будущего, что не заметила происходящего под носом?! — Спасибо, Саш, — едва слышно поблагодарила она и, развернувшись на негнущихся ногах, пошла в сторону парка. Надо посидеть. Надо подумать. Надо…        Эти касания под лестницей — украдкой. Эти поцелуи в раздевалке — между рядами вешалок. Это скольжение пальцев по ладоням, при передаче мяча — на физкультуре. Всё это возбуждало, завораживало, напрочь сносило голову. И только одно заставляло Лёшку хмуриться, несмотря на то, что все эти сладкие провокации Леся устраивала сама — открыто объявлять их парой она не хотела, всё время прося чего-то подождать. Он не понимал чего, но покорно соглашался, стоило холодным ладошкам забраться ему под рубашку. — Я замёрзла, — а в глазах плясали бесята, и Лёшка им уступал. Всегда.       Настежь распахнув деревянную дверь так, что та с грохотом долбанула стену — в класс влетела Исправникова Лера. — Там твои дерутся! — закричала она.       На мгновение Аня впала в ступор, не сразу понимая, что Исправникова обращается именно к ней. Но уже через секунду она летела за одноклассницей вниз по лестнице, к чёрному выходу на задний школьный двор.       И застыла как вкопанная. В смысле «твои дерутся»?.. Ну так-то да… её… дерутся… Дрались… Лёшка в прыжке отправил последнего «оппонента» ко вкопанным — ровным рядом — кольцам камаза. — Ань, тут такое было! Я из окна видела. Их парни из параллели окружили, а потом только ноги мелькали. А Тёма сначала с ними пришёл, а потом Лёше стал помогать. А… — Понятно, — спокойно перебила одноклассницу Аня. — Спасибо, тебе, Лер. Ты только учителям об этом не рассказывай, ладно?       Заметив девочек, Тёма опустил кулаки и расслабленно навалился на белёную школьную стену. — Лер, попроси у медички перекись водорода и вату. Мы будем в спортивной раздевалке. И ещё, — уже вдогонку однокласснице крикнула она. — Принеси из класса мою сумку.       Парни шипели и шикали, пока девочки им обрабатывали ссадины. — Что это было? — Аня намеренно сильно прижала вату к разбитой губе Тёмы. Парень охнул и дёрнулся в сторону. И уже обращаясь к брату, рыкнула: — Снимай рубашку! — В смысле? — растерялся Лёшка, непроизвольно оглянувшись на Леру. — Трусы свисли! — зло огрызнулась Аня. — Я вчера говорила с Саней Коромысловым. Снимай рубашку, пока я тебе такой же, как у него, финик не нарисовала.        На плече растёкся черно-фиолетовой кляксой огромный синяк. — Кто?       Брат только поджал губы и отвёл глаза. — Кто? — этот вопрос уже был адресован Тёме. Он бросил короткий взгляд на товарища по драке и вздохнул. — Эти же… — Что им надо? — Они почему-то решили, что Лёха домогается Кораблёву. Кто-то что-то видел, передал Меньшову. И вот… — А ты откуда знаешь? — А я с ними был, когда… Это я ему плечо… палкой… А потом увидел, как Леська сама ему на шею в туалете вешалась… А Меньшов не верит…       Флакончик с перекисью упал на пол, разливаясь по мелким квадратам плитки. Брякнул телефон. Лёшка быстро взглянул на экран и выбежал из раздевалки.       Лёшка торопливо рылся в шкатулке сестры, в поиске того самого кольца с крупной жемчужиной, что тётка ей на днях привезла из Вьетнама. Скорее всего, Анька его грохнет. Но это будет потом.        А сейчас он буквально летел в парк аттракционов. Там, под сосной, ждала Леся, чуть пританцовывая от предзимнего морозца. — Замёрзла? — он грел ей ладони своим дыханием. — Может в Шоколадницу?

***

      Из высокой шапки сливок, кокетливо выглядывала трубочка с бумажной клубничкой. — Кто тебя так? — Леся ласково коснулась его разбитой губы. — Не важно, — он убрал её руку от лица, но не выпустил. — Давай уже встречаться нормально. Я больше не хочу прятаться.        Кольцо — с крупной жемчужиной — скользнуло на тонкий пальчик, идеально сев на нём. Леся восторженно погладила гладкий перламутровый камушек. Что она хотела ответить, так Лёша и не узнал, потому что рядом с ним бухнулся на диванчик Меньшов. Уверенным, рваным жестом он забрал у Леси бокал и, отпив, зло посмотрел на Лёшку. — Ну, привет!