Будни Конохи

Хатаке смотрит на плывущие за окном облака и думает, что Ирука будет рад оказаться рядом с морем. То, что в погоню за самым неугодным Стране Огня отступником отправят именно Умино, Какаши даже не сомневается, ведь сам подпускает этого анбу к себе ближе безопасного. Ирука летит в самолёте и ругает Хатаке, на чём свет стоит, знает же как Умино боится летать! Не уж-то сложно было к морю, через страну Песка добираться? Тогда б на поезде можно было спокойно доехать, но нет, нам приспичило прям со Страны Огня двинуться... Одно радует, Ирука наконец-таки увидит море и возможно даже искупается. Хатаке, чувствует как у него горят уши и мурлыкает себе под нос навязчивый мотив какой-то попсовой популярной песенки, попутно выкладывая вещи в шкаф. У него для Ируки уже приготовленно интересное предложение и вторая половина шкафа, Какаши считает, что это уже достаточно для счастья. Ирука счастлив, когда чувствует под ногами землю. Было бы здесь меньше народу, он бы её, родную, расцеловал бы. А вот Хатаке, при первом удобном случае плюнет в рожу, чтоб знал как издеваться над бедными анбу. Сдался ему этот древний свиток, давно уже все техники из него устарели, но нет, надо было в штаб влезть. А вдруг бы его поймали? Умино с неудовольствием отмечает, что мысли о том, как Какаши окажется задержан другими руками, приводит его в крайнюю степень бешенства и расстройства. Впрочем, сначала такси до отеля надо поймать, а потом уже об этом придурке думать. Какаши выглядывает в окно, и когда из жёлтой машины такси выходит Умино, не сдерживая восторженного вскрика открывает бутылку шампанского. Хатаке, знает, что этот противный анбу сначала пошлёт его куда-нибудь подальше, хлопнет дверью и вроде даже как уйдёт, но минут через десять точно вернутся, потребует вернуть свиток и как только получит его в руки тут же согласится немного отдохнуть. Ирука настраивает себя на то, что в этот раз он не пойдет на поводу у Какаши. Хатаке – отступник, он – предатель, хотя никто и не знает, с чего он стал предателем и отступником, и вроде даже как поговаривают, что все дело в том, что он отказал ложиться в постель к самому Дайме Страны Огня, но факта совершенного преступления это не отменяет, а значит... Какого биджу, его не регистрировали, а сразу выдали ключ от номера? Ради растерянного выражения этого смуглого лица, Какаши готов отказать ни одному Дайме, знал бы Ирука, как он на самом деле горяч, давно бы уже послал эту службу и нашел бы себе богатого папика. Хотя такой расклад Хатаке отчего-то не по душе. Он уворачивается от летящего ему в лоб ключа, кивает головой на хлопок закрывшейся двери и засекает десять минут. Ирука топчется в коридоре и совершенно не знает, как ему быть. Сейчас бы по хорошему спуститься вниз, да оформить себе отдельный номер, но вещи он как назло оставил у Хатаке. Ладно, сейчас надо успокоиться, выждать минут десять, а потом как бы между прочим, зайти за вещами. Главное не смотреть на Какаши и не слушать, что он там ему втирать будет. Умино не успевает и рта раскрыть, как Какаши показывает ему зажатый в руке похищенный свиток и сразу ставит свои условия. Он с удовольствием наблюдает за метаниями этого невозможного парня и думает, что же у него к нему такое? Интерес? Желание? Влюблённость? Хатаке отдаёт свиток и следом протягивает бокал шампанского, за удачный отдых, так сказать. Ирука выпивает бокал почти залпом и без чужих подсказок начинает раскладывать свои вещи, пряча свиток под специальную именную печать. Какаши, конечно, сможет её взломать, если захочет, но Умино кажется, что у него совершенно другие планы. Они почти не лежат на пляже, больше времени проводя в воде. И если Ирука и впрямь, чувствует себя в воде как дома, то у Какаши с этим большие проблемы. Большие настолько, что один раз разомлевший на волнах Ирука, едва успел вытащить это пугало земное из-под толщи воды, хорошо хоть искуственное дыхание делать не пришлось. Зато пришлось делать, нывшему весь вечер за неосторожность некоторых анбу, массаж. Вот тогда уже и Какаши разомлел. Позже вечером млели уже оба, лежа почти в обнимку на огромной двухспальной кровати и уплетая ещё горячую пиццу под какой-то местный боевик. Даже отсутствие перевода не мешало им наслаждаться жизнью. Через два дня Хатаке рассказал Умино за водопады на границе страны и купленные на автобус билеты. Ирука не сдержав порыва, бросился Какаши обнимать, так и стояли минут двадцать, но никто комментировать по итогу произошедшее не решился. Полдня потратили на сборы вещей и споры об ужине: Ирука хотел суши, Какаши - пиццу. На ужин была жаренная в панировке курица. Ехали долго. Когда до цели оставалось километров десять, автобус сломался. Какаши и Ирука не сговариваясь пошли дальше пешком, не понаслышке зная, сколько можно ожидать следующий рейс. Дойдя до небольшого отеля, представились женатой парой. Ирука долго возмущался, что роль жены подходит Хатаке больше. Какаши спокойно изучал карту и строил маршруты для прогулок. Ирука истерил до ночи, замолкая лишь во время обеда и ужина. Какаши долго ворочался и не мог уснуть, думая о своей жизни, об отношениях и отдельно об Ируке. Умино, вставший посреди ночи в туалет, по возвращении притянул к себе в объятия худое жилистое тело и приказал спать. Приказы Какаши исполнял безукоризненно. Заблудились они в лесу почти сразу. Вернее Какаши соврал Умино, Умино сделал вид, что поверил Какаши. Ходили держась за руки исключительно в целях безопасности, чтобы друг друга не потерять. Посмотрели все местные достопримечательности, напугали дикого медведя и отобедали у истока самого первого водопада. Вечером обратная дорога нашлась подозрительно быстро, но уставший за день Ирука лишь мягко улыбался, так и не убирая своей руки из ладони Какаши. Через день, решили вернуться к морю своим ходом, обойдя все деревеньки, расположенные по пути. В первой же Какаши укусила в ногу змея. И хоть анбу прекрасно знал, что змея эта была неядовитая, доводить Хатаке до истерики ему очень нравилось. Он даже готов был отсосать несуществующий яд. Но дабы не злить матушку-карму, довольно быстро сознался и покаялся. Хатаке, как-то слишком легко простил. В третьей деревеньке, выяснили, что пути осталось ещё дней пять и как-то сникли. Никто не хотел признавать, что проводимое вместе время ценно для обоих. Ирука даже не хотел у костра сидеть, пока Какаши сам лично не принёс его безвольную тушку, предварительно закутанную в плед к костру. Предвидеть того, что плед загорится, не мог никто. Зато Умино прекратил хандрить и обещал из спасённых остатков сшить себе флисовую накидку. Какаши молча прикладывал лёд к синяку под глазом. В предпоследнем селе, Ирука купил какую-то вонючую мазь и через каждые два часа нежно втирал её в синяк Хатаке. Ирука более совестью не мучался, а Какаши наслаждался как мог,подставляя лицо под чужие чуткие прикосновения, и вечером выпросил себе массаж в качестве моральной компенсации. Умино предложил расслабленному Какаши выпить шампанского, на что получил положительный ответ. И уже через час тихонько хихикал над спящим как младенец отступником, аккуратно зарываясь пальцами в жесткие светлые пряди волос. Уезжать не хотелось совсем. Через день, напоследок искупавшись вместе в море, парни зашли в номер и в полной тишине собирали вещи. Никто не хотел признавать, что проводить время вместе им нравилось куда больше, чем по раздельности. Умино задавался вопросом о том, что происходит между ними, Хатаке думал, что теперь ему делать дальше. Какаши ехал в такси до железнодорожного вокзала, откуда поездом поедет в Страну Камня. Ирука ехал с ним рядом, лишь до аэропорта, откуда прямым рейсом полетит домой. Выходя из машины, анбу едва-едва прикасается своими губами к чужим. За это время Какаши успевает положить в карман ирукиного пиджака записку, а Ирука подкинуть в сумку Какаши блокнот. Уже в самолёте Ирука достанет из сумки карандаш, обведёт на подкинутой ему странице словаря слово "броманс" и зачеркнёт на будущее первую и последнюю букву, чтоб не сглазить. Какаши тем временем, начнет описывать свои путешествия, марая чистую бумагу чернилами, но перед этим немного поправит название книги с "Приключения отступника" на "Приключения с отступником", так на всякий случай, чтобы обязательно сбылось.