Give me more

Больничные стены были пропитаны запахом лекарств, спирта и человеческих слез. И Лана поежилась, тихо радуясь, что здесь она не пациент. Да, она лежала в палатах, но ни одна не сравнится с местными. Здесь даже стены будто сжимают, вот-вот раздавят, если не закроешь глаза. Хотя даже это не поможет, воображение само дорисует эти тиски, их стремительное столкновение – и ты между ними, медленно рассыпающийся в крошки. Девушка ускорила шаг, не обращая внимания на идущего рядом спутника. Когда люди ходят вместе, они должны идти в ногу, все вместе, иначе это будет не очень прилично, однако сейчас и без того больную голову пронзала единственная мысль – выйти отсюда, чем быстрее, тем лучше, позволить легким вдохнуть свежую прохладу и избавиться от этих преследующих ноток спирта и еще чего-то резкого. - Так, куда ты летишь, стой, - девушка просто оглянулась, кинув жалостливый взгляд и ловя чужой растерянный. Она не хотела ничего комментировать, слова застряли в горле, давя на стенки и сжимая его изнутри. Тошнота после удара медленно наступала, лишая сил, поэтому девушка надеялась, что он все поймет. И он понял, это было слышно по ускоренным шагам позади. Значит, не ей одной здесь неуютно. Улица встретила их свежестью, почти морозной и пронизывающей до костей, но такой желанной, что девушка остановилась и глубоко вдохнула, чувствуя, как эта нега проникает глубоко, до самых альвеол. - Привет, можем мы поговорить? – глаза прищурены, не хочется смотреть на говорящего, но приходится, потому что она здесь звезда вечера. В худшем из всех плохих смыслов. - Конечно, но сначала… - слова давались с трудом, но Лана чувствовала, что должна, - простите меня. Я могла обращаться к вам неуважительно, точнее, так и делала, за что мне очень стыдно. Понимаю, что разбитый нос и мутная голова не будут этому оправданием, но все же… Стоящие парни понимающе переглянулись, а затем Хва, как старший, подошел к ней и обнял, едва касаясь плеч. Это совсем не то, что он планировал, вообще, так не обращаются с незнакомками, но что-то внутри подсказывало, что девушке сейчас итак тоскливо, поэтому такое могло быть единственно верным вариантом. Лана уткнулась в чужое плечо и как-то рвано выдохнула. У стоящих рядом Ёсана и Джуна создалось ощущение, что она сейчас зарыдает. Однако девушка глубоко вдохнула и, расслабившись, мягко отстранилась. - Спасибо. - Это тебе спасибо. И вообще, виноваты здесь только мы, я должен был смотреть, что делаю, и не так резко обращаться с дверьми. Мне действительно очень жаль, что мы покалечили тебя. – ухмылка Ёсана. – Ладно, я покалечил. Да, мне действительно стыдно. Надеюсь, ты не злишься. Лана улыбнулась и ткнула локтем в чужой бок, давая понять, что ее гнев остался где-то в получасовом прошлом, поэтому все в порядке. В этом действии было что-то такое по-настоящему дружеское, что Пак просто хитро прищурился и погладил ее по голове, как младшую сестренку. Да, сейчас все действительно в порядке. Вместе с тупой болью внутри расплывается неожиданное спокойствие. Может потому, что скоро эта ночь закончится, унося всю боль, а на её место придет невиданной красоты рассвет. Девушка только сейчас заметила притихшего блондина, у которого в руках были ее драгоценные рисунки. Поймав ее взгляд, Ёсан ухмыльнулся, незаметно кивнув Хонджуну, говоря, мол, действуй, и протянул бумаги. Красноволосый лишь закатил глаза и прошептал, что не собирается делать это при всех. Ёсан лишь хитро прищурился и прильнул к Сонхва: - Хен, я так устал, может, мы пойдем, боюсь, что завтра я не смогу даже с постели встать. Посмотри на мои мешки, - парень оттянул указательными пальцами нижние веки и заломил брови. – Прошу, пожалуйста. Сам я не дойду, проводи.. Хва перевел взгляд на Джуна и, получив кивок в качестве ответа, согласился. - Тогда давайте прощаться? – теперь в голосе девушки исчезли истерические нотки, уступив место спокойствию и размеренности. - Конечно, я надеюсь, что мы еще встретимся, - поклон и… снова загадочная улыбка. Что не так с этим блондином. - Взаимно. На самом деле Лана не была уверена в том, что хочет еще раз сталкиваться с кем-то таким. В ней бушевала тревога, стыд и что-то странное, душащее и царапающее. Она понимала, что не сможет смотреть им в глаза, если увидит их вновь, будет вспоминать все, что произошло с ней и с ними, и отчаянно краснеть, поэтому надеялась, что слова Ёсана останутся просто словами. Сонхва не стал ничего говорить, лишь слегка поклонился и улыбнулся как-то по-особенному. Внутри проснулось что-то теплое, согревающее всё клетка за клеткой, отчего чужие щеки медленно начали розоветь. С ним бы она возможно еще и встретилась, но.. - Тогда идите и передайте менеджеру, что я чуть задержусь, - красноволосый кивнул и повернулся к девушке, которая все еще провожала взглядом удаляющиеся фигуры. Темнота медленно поглотила два силуэта, оставив девушку наедине с парнем. Намечалось что-то особенное, Лана почувствовала это и нервно сплела дрожащие пальцы. - Ты хотел поговорить? - Да, точнее… - собеседник не знал, с чего начать, и явно терялся, пытаясь ухватиться за конкретную мысль из всего потока, однако не успевая выхватить ни одной. – Ты знаешь, кто мы такие? - Конечно, я же слушаю современную музыку. Но вообще, так странно, что я встретила айдолов в таком неприметном месте. Я думала, вы ходите с охранниками или что-то в таком духе. Или вы выбрались тайно? - Парень ещё больше покраснел, чужие глаза забегали быстрее, и девушка поняла, что попала в яблочко. - Ладно, это не мое дело, продолжай, - Лана наклонила голову, одарив парня теплым взглядом. Она надеялась, что этим поддержит его, но эффект был прямо противоположным. - Тогда ты знаешь, что мы…ну…В общем, дело в том, что скоро у нас выступление, к которому необходимы образы, однако ничего не придумано, стилисты бессильны, как и мы, в принципе, но тут ты с твоими чудными рисунками, упала на нас, как снег в июле, а Ёсан предложил тебя, то есть, твои способности, он сказал, что ты сможешь, а я не знаю, стоит ли вообще предлагать, потому что мы айдолы, к которым попасть в качестве стаффа довольно проблематично, поэтому... – слова путались, язык заплетался, а эти изучающие глаза напротив не придавали парню не капли уверенности, но он продолжал, пусть сумбурно, но все же. - Стой, погоди, ты предлагаешь мне быть вашим стилистом? - Нет, но то есть да, но не на постоянной основе, а только на время выступления. - А с чего ты взял, что я могу? Если я способна, держа в руках карандаш, создавать что-то, то это еще не значит, что с человеческой кожей будет то же. Этот вопрос явно застал парня врасплох, потому что красноволосый испуганно встрепенулся и тут же отвел взгляд. - Я должен был попробовать. Если бы ты согласилась, мы бы смогли искупить свою вину за твой нос. - Что ж, предложение вполне заманчивое, но я не уверена, что хочу. - Могу я оставить тебе номер? На случай, если ты передумаешь. Просто пойми, нам действительно нужен свежий взгляд со стороны, поэтому вот, - парень взял из чужих рук один из рисунков и карандаш и на обратной стороне довольно размашисто начеркал цифры, подписав внизу что-то еще. Кажется, имя. – Это мой менеджер, Лань Чжу Доу, я предупрежу его, если что. - Ммм, хорошо, спасибо. - Довольно странная реакция, с учетом того, что работать с айдолами мечтают многие девушки. Не восприми мои слова как что-то обидное, просто интересно, почему так? - Это огромная ответственность. Женщина в мужском коллективе, которая мелькает на камерах. Уверен, что вам нужно такое? - Ну ты же не единственная девушка среди стаффа. Никаких проблем. - Я все еще не уверена, что хочу. - Твое право. Но если что – звони. Кстати, тебя проводить до остановки? - Нет, я живу рядом. - Хорошо, как скажешь. Хонджун тепло улыбнулся и поклонился на прощание, а Лана так и осталась стоять перед огромной больницей с кучей мыслей в гудящей голове. Для человека, который несколько минут назад хотел провалиться сквозь землю, держится она превосходно. Сейчас было необходимо вернуться, сделать кофе и еще раз взвесить все За и Против. Дорога домой заняла не более десяти минут, девушка будто погрузилась в транс, потому что очнулась уже с ключами в руке напротив собственной двери. Лулу удивленно похлопала ресницами и дрожащими руками начала проворачивать ключ в замочной скважине, однако тот не поддавался. Истерика накатывала волнами, сначала трясущиеся руки, потом ноги, а теперь еще и глаза слезятся. Отлично, самое то сейчас – разрыдаться перед входной дверью. Руки начали еще более активно возиться с несчастными ключами и вуаля – целых десять минут судьба наблюдала за чужими страданиями и после наконец сжалилась – дверь поддалась, а девушка пулей влетела внутрь, снося что-то по пути, и неловко плюхнувшись на диван. Сил дойти до ванной не было совсем, поэтому сейчас Лана сидела за столом, уперев в него локти и думала. Насколько позволяла её покалеченная голова, конечно же. Мысли роились, проносились стремительно, врезаясь в стенки черепа и буквально раскалывая его на части. Почему все это произошло именно со мной. Сначала я позорюсь перед людьми, которых даже встретить не должна была, потом они же в качестве извинений предлагают мне работу, хотя после сказанных сгоряча грубых слов я бы на их месте даже помогать не стала, и сейчас не понимаю, соглашаться или нет. Если я отвечу положительно, то на меня ляжет определенная ответственность, моя жизнь перестанет мне принадлежать, хотя это всего на время выступления, может, действительно пойти на это? А вдруг они захотят, чтобы я осталась? Нет, я не уверена, что настолько хороша, но все же.. Господи, как же тяжело Лана медленно подняла голову и, посмотрев на свои расплывающиеся ладони, тяжко вздохнула. В голове среди прочих затесалась одна мысль - дойти до кровати, сон лечит, если сейчас не встать, то есть риск уснуть за кухонным столом. Девушка помнила, как однажды, сидя за набросками, решила на пару минуточек закрыть глаза, а на следующий день была буквально парализована, не имея возможности даже оглянуться. Эти две минуты - самая хитрая уловка отключающегося мозга. Первые мгновения ты ещё можешь себя контролировать, думаешь, что сможешь в любой момент открыть глаза и встать, однако чем дольше лежишь, тем глубже утопаешь. А потом утром растерянно хлопаешь глазами, вспоминая, почему ты здесь. Поэтому сейчас все, что требуется - собрать в кулак все свои силы и встать. Встать, чтобы завтра проснуться в мягкой постели, встать, чтобы не чувствовать сейчас себя такой разбитой. Шаг за шагом. Вздох за вздохом. Кровать так близко, но так далеко. Вряд ли сейчас Лулу сможет раздеться. Сил нет абсолютно ни на что, плевать, что будет завтра, сейчас самое важное - лечь, уснуть и желательно, больше не проснуться, иначе утром она умрет от стыда. Постель встречает исцеляющей прохладой, стянутые сквозь боль водолазка и джинсы медленно сползают, брошены на пол, неаккуратно, но сейчас она уже об этом не заботится. Свежее бельё отдает лавандой, всё-таки купить тот освежитель было прекрасной идеей. Запах успокаивает и вроде как укрощает непослушные мысли. Хотя те все бегают, кружатся, пытаешься ухватиться за одну, но все рассыпается, как песок. Голова тяжелеет, веки наливаются свинцом, и лишь в животе скручивается узел, не предвещающий ничего хорошего впереди.