Вечера под гитару

Иногда через непроглядную тьму пробивается свет, как желания возникают в забитой под завязку дымом голове. Цзинъи не мог точно сказать, чем думал в тот момент, когда сердечко болезненно ёкнуло и запросилось в руки одного определенного придурка. Лань даже не мог дня позлиться и пообижаться на Лина. Совсем не мог. Этот любимый до смерти дурачок в золотых одеждах вчера снова напился каким-то дорогим вином и пьяный стучался в личку к Цзинъи, который был активно против, как минимум, того, что тот накурился какими-то дешёвыми сигаретами. Хотя бы купил не такую гадость, серьезно. — Лин? — написал ему в личные сообщения младший Лань, взяв в руки телефон примерно в 11 часу вечера. Все в Гусу уже спят, так что выйти из огороженного коттеджного посёлка не составит труда. В ответ долго ничего не приходило, а Цзинъи уже накидывал на плечи свою чёрную джинсовку, вышитую облакам и белыми полосами, поверх нежно-голубой футболки и широких брюк какого-то синего оттенка. — Я. — С противной точкой в конце написал А-Лин, явно обидевшись на то, что А-И игнорировал его целые сутки. Теперь-то Лань надеялся, что Цзинь плакал не долго. — Я скоро приду, — коротко и лаконично отписался Цзинъи, обуваясь в любимые затасканные кроссовки и выходя из дома, проверив, чтобы родители спали крепким сном. На самом деле, у матери из-за его ночных похождений уже появились седые волоски. Но его не так сильно это волновало — она его не любила, а он ее просто ненавидел за испорченное к чертовой матери детство.  — Что?! — воскликнул собеседник. — Дядя меня убьёт! — Только не бери гитару!!! Как же Цзинъи нравилось играть под покровом ночи на гитаре в комнате с тусклым светом жёлтых ламп. Но сегодня, видимо, запрятанная на чердаке акустика остаётся там. — Не беру. По дороге, чтобы наверняка, Цзинъи купил свои любимые сигареты — если Лин выгонит, он хоть сам накуриться, а у парня будут причины обижаться на такого придурышного Ланя — и две баночки газировки. Конечно, вкусов второй половинки Цзинъи не понимал, но принимал полностью, почти полностью. Цзинъи уже смирился с тем, что собаку Лин по-прежнему любит больше своего парня, что тот не спит до часа ночи, что он вечно задирает нос, чтобы скрыть неуверенность, что он почти постоянно находит причины обидеться, а для того, чтобы смягчить его, достаточно нежно поцеловать в лоб и погладить по бедрам, что, в конечном счёте, Цзинь Лин помешан на идеи секса, а сам не подпускает ближе вытянутой руки. Но смириться с тем, что племянник Цзинь Гуанъяо — по-настоящему богатого человека — курит дешевые сигареты, не мог. Если убивать себя, то со вкусом, иначе какой смысл? Наконец-то придя в дом Лина по выученному на зубок маршруту, Цзинъи написал пару сообщений в личку, а после спокойно — но на цыпочках, следом за А-Лином — прошёл в любимую спальную комнату, оснащенную приятным тусклым светом нескольких свечей на деревянном столе. Кровать, как обычно, заправлена в детское постельное бельё с зверюшками и забита кучей мягких игрушек для сна, среди которых лежала Фея — огромного размера, до жути мягкая собака. — Ну и что ты пришёл? — не в бровь, а в глаз. А что можно взять с Лина? — Прости, — тихо шепнул Цзинъи и полез обниматься, обвив руки на талии Юной Госпожи и прижавшись щекой к груди, — я соскучился. Цзинь Лин лишь фыркнул, словно был не рад видеть гостя. — Я купил тебе любимую газировку, — и Цзинъи вытащил из массивного рюкзака два баночки, протягивая одну из них Лину. Тот взял её, даже отчасти смутившись. — А ещё не кури всякую гадость, — и Цзинъи достал оттуда же пачку сигарет. — Я не буду, — отказался Лин, — и ты не кури. — Ты не начинай, — беззаботно кинул А-И, с приятным звуком открывая шипящую баночку для парня, приласкавшись к его белоснежной руке. Да, Цзинь Лин впустил его в свой дом, не рассказал дяде, обнимался с ним на одной кровати, позволяя целовать во всех местах и гладить каждую чувствительную зону на теле. Да, он позволял Цзинъи очень многое, но каждый раз делал вид, словно обижается на него за каждое едкое словечко, пущенное как шутка. Наверное, однажды этот недо-Лань научится шутить нормально и перестанет без повода стебать, а пока что Лин готов терпеть каждую выходку любимого человека, заваривая ранним утром зелёный чай с лимоном в термос, чтобы в школе угостить им Цзинъи, вечно забывающего про чашечку горячо любимого чая.