Вечера под гитару

— А-Ли-и-и-ин, — заныл, словно маленький ребёнок, над ухом Цзинъи. — Ты можешь замолчать? — стараясь говорить максимально спокойно срывающимся голосом, произнести Цзинь Лин, которого потряхивало от ощущения, что вот две секунды и, мягко говоря, пиздец. Такое чувство, словно тебя машина переехала, ты еле живой, а за этого невнимательно водителя извиняешься тоже ты «простите, что попал под ваши колёса на — твою ж мать! — пешеходном переходе». — Я из-за тебя иду сюда! — напомнил Лин, пытаясь взглядом буквально убить на месте парня. Стояли они, к слову, у кабинета директора. Лишний раз, как говорится, это место лучше не посещать. Цзинь Лину становилось плохо лишь от мысли о том, каков директор, если их классный руководитель — Лань Цижень — тот ещё садист, вытащенный из ада — А-Лин уверен, что из других мест такие противные люди не берутся. — Ну ты же меня любишь, верно? — начал было Цзинъи играть свою любимую пластинку. Не так давно Лин просек манипуляцию, которой этот недо-Лань пользовался постоянно, словно Цзинь без всяких напоминаний о любви не пойдёт разбираться с очередной катастрофой, вызванной этим ходячим бедствием. — Люблю, но делать ради тебя ничего не буду, — фыркнул Лин, сложив руки на груди. — Даже к директору не пойдешь? — не на шутку испугался Цзинъи. — Пойду. Цзинъи лишь раплылся в наглой кошачьей улыбочке, по которой то ли врезать хотелось, то ли поцеловать. Лин же выбрал третий вариант — погладить по волосам, пока никто не видит, и попытаться вырвать несколько волосинок. — Больно же! — но Цзинь Лин ничего не ответил. Больно — это, когда думаешь о том, как бы спасти свой зад от ударов указкой или линейкой. А вдруг у директора ещё и кнут в наличии? Тогда ничем от дяди не отличается, только причина другая. Как Цзинъи угораздило курить в туалете? Нет, серьёзно, Лин до конца так и не понял, зачем. Складывалось впечатление, что тот то ли на зло, то ли по приколу, то ли на спор, то ли на него грусть накатила, упав на голову в большом пластиковом тазу. В любом случае, Цзинь Лин как раз вышел на поиски ученика, когда его заметили якобы курящим и сказали зайти к директору после уроков. А то, что А-Лин только из рук А-И сигарету выхватил, осталось незамеченным, как и крикнутое шёпотом «ты что делаешь, придурок?» Да, точно придурок, который только что вытащил термос из рюкзака и понюхал чай, уже наливая его в маленькую кружечку. Естественно, там был зеленый с лимоном и тремя ложками сахара. Кажется, с ним Цзинь Лин переборщил, но, если сравнить с наглостью Лань Цзинъи, то даже не доложил. — В следующий раз приготовлю тебе чай с солью, — кинул А-Лин, раздражаясь и обижаясь всё сильнее. Хотя как вообще обижаться на мило попивающего чаёк мальчика? Да никак, черт его подери. Когда дверь кабинета директора открылась, то прямо перед шокированным лицом Цзинь Лина вышел Цзян Чэн, поправляя чёрный галстук и довольно мило — и формально, честно говоря — прощаясь с директором. — Дядя?! — теперь испугался Лин. — А-Лин? — вполне спокойно и с долей привычной жесткости спросил Цзян Чэн, тоже удивившись. Видимо, ему ещё не рассказали, раз уж в ход не пошло кольцо на пальце. — Дома тебя ждёт серьёзный разговор, — всë-таки рассказали. Бросив взгляд на Цзинъи, мужчина замешкался, будто в голове что-то щелкнуло, а после пошёл дальше. В конце концов, у дяди много задач и работы, но Лин ни разу не думал, что тот может ошиваться у директора школы. — Давай, — с каким-то коротким смешком сказал Цзинъи, подталкивая Лина к кабинету, оставшись на скамье рядом. — А-И, ты тоже заходи, — раздался знакомый голос, от которой Лин, уже стоя в кабинете, глаза раскрыл. Лань Сичень?! Только не говорите, что все свидания Цзян Чэн проводил в школе, а то уже глупость какая-то выходит. — Директор Лань? — А-Лин, — коротко улыбнулся Сичень, — с тобой мне говорить не о чем, верно? Подросток лишь невольно кивнул. Тут уже случай немного другой. Разве Цзинъи не знает, что человек, смотрящий за ним получше родной матери, является директором? Конечно, дураком недо-Лань не был, потому в голос рассмеялся, почти вползая в комнату воздушными шагами и попивая на ходу чай.

***

Говорила эта парочка около получаса, за которые Цзинь Лин успел отобрать у Лань Цзинъи чай, узнать немного подробностей из жизнь парня и то, насколько хорошо умел он врать и отнекиваться, словно учился этому годами. Но провести Сиченя не удалось, так что теперь рюкзаки и сумки Цзинъи будут проверяться регулярно, как и комната, что тот до жути не любил. — Я тебе гово-… — Можешь пока поносить мои сигареты? — только-только отойдя от кабинета директора, перебил Цзинъи. — Ты совсем дурак что ли?! — подавившись воздухом, убедился Лин. Нет, серьезно, без всяких шуточек, дурак же. — Нет! — смешно запротестовал он, — просто понимаешь… — Нет, не понимаю, мне проблемы не нужны, — отвязался от него Цзинь Лин, направлясь в сторону дома, подальше от наглеющего с каждой минуты одноклассника. — Вот тебе и друг! — на всю улицу крикнул вслед Цзинъи, — даже с мелочью не поможет!

***

Когда наступил обещанный «серьёзный разговор», у Цзинь Лина уже руки тряслись от паники, а в сообщениях, на скорую руку написанных, буквы местами стояли не те. Лин писал все это Сычжую, частично упоминая для Цзинъи. Об отношениях Цзинъи и Лина знал только Сычжуй, который эту парочку разнимал уже раз десять и знал все их ссоры на зубок. Наверное, внутри у него уже раз десять случилась истерика от того, что эти друг на друга обиделись по одной и той же причине, которой, по сути, не было. Но разговор вышел далеко не страшным, даже довольно домашним и милым. Цзян Чэн лишь сказал Лину, чтобы тот не брал пример с Цзинъи и — это прозвучало жестоко — сократил общение с ним. Конечно, они лучшие друзья, но всё же за жизнь Лина Чэн волновался, пускай Лань Сичень успокоил взбудоражанные многими вещами нервы Цзян Чэна. Нет, дядя не настолько слепой и глухой, чтобы не заметить, что иногда Цзинъи приходит среди ночи с гитарой, не оставаясь на ночевку по-нормальному, хотя Ваньинь не был бы против. Странный тип этот Цзинъи, будто живёт в каком-то своём мирке, где все взрослые — враги, от которых можно только прятаться.