Вечера под гитару

Поднявшаяся растущая луна за окном казалась слишком красивой и несерьёзной по сравнению с предстоящим знакомством дяди и парня, а-ля «друга». Цзинь Лин заметно нервничал, смотря как-то несколько потерянно на Цзинъи и думая, что бы такого сказать в оправдание. Вроде бы, дядя в хорошем настроение, да и Сичень рядом — в общем, боятся толком-то и некого, тем более Цзян Чэн уже как-то встречал Цзинъи на пороге своего дома. Но сейчас младший Цзинь больше всего боялся только того, что кто-нибудь из этой парочки догадается об их исключительно «дружеских» отношениях. — А-Лин, я вообще увижу твоего дядю сегодня? — спросил Цзинъи, который уже от ожидания и скуки растерял всю былую панику и нервозность — только руки бы потянулись к сигарете, не оставь он пачку в комнате Лина. — Однозначно. — Тогда почему мы не заходим? — сказал недо-Лань, засовывая руки в карманы и смотря таким взглядом, от которого Цзинь Лин закипал изнутри. — Я не знаю, как тебя представить, чтобы дядя не решил, что ты тот ещё придурок, — раздражённо сказал Цзинь Лин. — Я так надеялся, что вы познакомитесь в другой обстановке, — в его голосе прозвучали нотки, намекающие, что от нервов подросток вот-вот расплачется и для ещё более абсурдной картины — взбесится и начнёт кидаться вещами, что уже случалось однажды на памяти А-И. — Я не немой, между прочим, — аккуратно намекнул Цзинъи. — Я знаю! — чуть ли не вскрикнул Цзинь Лин и тут же тихо буркнул: — но несёшь всякую чушь постоянно. Пока парочка друзей на лестничной клетке придумывала речь, Цзян Чэн и Лань Сичень сидели почти в полной тишине — только изредка вздыхая или посмеиваясь с их диалога, который было прекрасно слышно из-за звонкого голоса Цзинь Лина и прокуренного басса Лань Цзинъи — а ещё того, что никто из них никогда не замечал, насколько громко они разговаривают. — Да брось ты, — усмехнулся А-И. Цзинь Лин лишь недовольно фыркнул, сложив руки на груди и чем-то напомнив собственного дядю. — Ну всё, я пошёл, — сказал Лань Цзинъи и быстро сбежал по лестнице вниз к двери на кухню. Цзинь Лин, словно выпав на мгновение из реальности, совсем растерялся, увидев следующую ужасную картину: Цзинъи открыл дверь в кухню и с лёгкой нахальной улыбочкой вошёл. Цзинь физически ощутил, как земля ушла из-под ног, а он сам упал на дно тревоги. Лань Цзинъи решил представиться и показаться, как есть, не видя смысла строить из себя кого-то другого — всё равно всей своей наглости не скроешь. Вот только Цзинь Лин это явно не оценил, выйдя из минутного ступора. Он тут же сбежал вслед по лестнице и хотел было дёрнуть друга обратно за шиворот, но осекся, понимая, что уже сам стоит напротив то ли раздражённого, то ли странно-спокойного Цзян Чэна. — В общем… — начал было Цзинь Лин, пока Цзинъи не раскрыл свой рот, перебивая А-Лина и произнося: — Меня зовут Лань Цзинъи, я одноклассник вашего племянника и переодически бываю у вас в гостях, когда вас нет. — И улыбнулся аккурат как Вэй Усянь — чье имя в этом доме нельзя называть — чем окончательно добил как Цзян Чэна, так и Цзинь Лина. «Нашёл, что уточнить и сделать», — тут же подумал А-Лин, ощущая надвигающийся конец свет кончиками пальцев. Но ничего не произошло. Ваньинь продолжил смотреть на парочку друзей без какого-то осуждения в глазах или непонимания — ничего нового он не узнал. — Приятно познакомиться, — дежурно произнес Цзян, оценив улыбающуюся физиономию. — Вы когда спрашивать разрешения на ночёвки начнёте? — А, — начал защищаться Цзинь Лин, — ну... Сегодня? — он растерянно посмотрел на дядю. — Сегодня? — ожидая продолжения, сказал Цзян Чэн. Цзинь Лин кивнул и молча уставился на дядю. В войне, кто угадает действие первым — он явно проигрывал. Тут его толкнул в бок Цзинъи и шепнул на ухо: «так спроси, можно ли мне остаться». — Можно Цзинъи сегодня остаться на ночь? — тут же оттараторил Цзинь Лин. — Можно, — строго, но спокойно сказал Ваньинь. Сичень улыбнулся мальчикам: — Мальчики, идите. Цзян Чэн лишь одобрительно кивнул и подошёл к столу, открывая бутылку вина и всем видом показывая, что дети могут быть свободны. Цзинь Лин спокойно выдохнул, понимая, что страшное уже позади. Однако когда Цзинъи уже вышел из комнаты, а Лин закрывал за собой дверь, к нему обратился Цзян Чэн, играющий со своим кольцом на пальце и смотрящий несколько угрожающе: — Мы поговорим с тобой завтра один-на-один. И чтоб больше никаких гостей без моего ведома в доме, а то ноги переломаю.

***

Лань Цзинъи, казалось бы, вообще не волновался в разговоре с дядей, пытаясь составить о себе правдивое впечатление из своих лучших качеств, в которые, в общем-то, по мнению большинства, входила разве что показная уверенность и чувство юмора. Но всё равно, вернувшись в комнату А-Лина, первым делом он вытащил пачку сигарет из джинс и вышел покурить на балкончик — руки мешали, нервничали за всё тело сразу. На улице было относительно тепло, или нервы так сильно грели, что становилось даже жарко. Он докурил, потушил окурок, вернулся в комнату и стал ждать А-Лина: в одиночку он даже не мог придумать, чем заняться, а ещё слишком много думал не столько о разговоре с Цзян Чэном, а о том — насколько уместно будет поцеловать Цзинь Лина прямо сейчас. Однако руки продолжали волноваться обо всем остальном.