Вечера под гитару

Цзинь Лин осторожно открывал входную дверь. — Ты можешь побыстрее? — спросил А-И, держащий в руках рюкзак Лина, набитый учебниками и формой, усложняя задачу, через плечо весела гитара и деревянный меч. Цзинъи в душе просто молился, чтобы музыкальный инструмент не постарадал. — Не могу! — воскликнул А-Лин, руки которого словно окунули в подсолнечное масло — он пару раз выронил ключ. Естественно, Цзинь Лин устал после утомительной тренировки с дядей, который тут же уехал по делам, обещая вернуться поздно вечером или утром. Впрочем, к такому ходу событий А-Лин уже привык. Цзян Чэн часто ночует не дома, а в отелях других городов или у кого-нибудь в гостях. Как всегда, только придя с занятий, Цзинь Лин почти сразу завалился в ванную комнату, предупредив Цзинъи, что может пропасть там часа на два, раз уж ноги еле идут. Цзинъи в ответ лишь кивнул, сразу уходя в комнату Лина и чувствуя некий стыд перед ним за ту дневную выходку и разговор. Цзинъи тоже тренировался, как и Лин, но сегодня пропустил тренировку, не желая попадаться на глаза матери и приемного дяди, уже долгое время заменяющего ему отца. Лань Сичень был бы хорошим папой, порой недо-Лань мечтал быть его сыном, а не ребёнком своей собственной мамы, которую не раз заставал за алкоголем и не раз слышал, как она, когда он был ещё маленьким, иногда плакала, сидя на кухне, и повторяла — совсем негромко, чтобы не разбудить ребёнка — себе под нос одно и то же: «Если бы я была одна, то… То давно бы наложила на себя руки». А-И не торопился домой только лишь по тому, что и не собирался возвращаться. Окончательное решение он принял после прочитанного сообщения, пиликнувшего как раз тогда, когда Цзинь Лин только-только ушёл в ванную. Текст был коротким, простым и почему-то — как обычно, впрочем — пугающим: «Приходи домой. Нам надо серьёзно поговорить» — от матери. А-И хотел обсудить всё произошедшее завтра днём. Ему было слишком страшно от слова «серьёзный», что прежде, чем обсуждать это с матушкой, он хотел пообщаться с Сичэнем, с которым мог спокойно разговаривать, не ощущая непонятной опасности, которую всё время чувствовал в разговоре с отчимом и матерью — прошлое никуда не делось, даже если сейчас всё несколько иначе. К слову, сегодня Лань Сичэнь, как и Цзян Чэн, почему-то тоже был занят. Цзинъи осмотрелся в комнате, а после, недолго думая — хотя стоило бы — полез в шкаф А-Лина. Конечно, таким образом он мог доиграться и разозлить Юную Госпожу с тысячей золотых нарядов за деревянными дверцами, но ему было настолько невыносимо скучно ждать, что А-И подумал примерить парочку. Цзинь Лин, на самом деле, был и не против, иногда предлагая даже поносить свою одежду — почему-то считал это романтичным. Жёлтый, к слову, Цзинъи шёл так же, как и привычный голубой. Может, ещё и точку на лбу нарисовать и в Ланьлин Цзинь податься? Впрочем, идея хорошая, учитывая отличающийся от ланьского нрав и отношения с Юной Госпожой. Цзинъи понял, что Лин всё же несколько крупнее, когда при попытки начать играть на гитаре рукава то и дело закрывали кисти и падали на струны. Закатать — это одно дело, но вот того, что они не продолжат падать, никто не обещал. Увлёкшись гитарой, недо-Лань уже не мог от неё оторваться, ощущая, как же легко обращаются чувства в музыку. В какой-то момент с кухни повеяло приятным ароматом. Спустившись, А-И увидел Лина, пытающегося сварить простейший рамен с яйцом. Похвастаться умением готовить тот не мог. Кухня выглядела так, будто здесь ураган прошёлся, а сам Лин измазался в каком-то соусе, стоя в одном белом халате и старательно засыпая специи в еду. Сказать ему, что Цзинъи не против острого, но не привык к нему, а потому и двух ложек съесть не сможет? Думается, не стоит. — А-И, — резко обратился Лин, по-домашнему улыбаясь, — мне тут немного осталось, подождёшь? Отказаться от еды Лань уже не мог — уж слишком сильно захотелось попробовать блюдо своего возлюбленного. А-И сел за широкий деревянный стол, сделанный из натурального среза многовекового дерева, рассматривая волнистые узоры. Пока он спокойно отдыхал и наслаждался видом стола, Цзинь Лин на минутку повернулся к Лань Цзинъи, сразу заметив на нём свою одежду. — Кхм-кхм, — произнёс А-Лин, сложив руки на груди и смотря неодобрительно. — А? — Цзинъи уже и забыл, в чьей бело-жёлтой одежде сидел. — Это что на тебе такое? — Очень красивая кофта и белые джинсы с голубым ремнём, — хитро и виновато улыбнулся А-И, осознавая, что дело плохо. — В следующий раз разрешения спрашивай, — буркнул Лин, — и сними штаны, их легко запачкать. — Прям здесь снять? — немного язвительно уточнил А-И. — Нет, конечно! — воскликнул Цзинь Лин, отворачиваясь от Цзинъи и возвращаясь к почти готовому рамену. — Как пожелаете, Юная Госпожа, — произнёс недо-Лань кокетливым тоном и противненько захихикал, убегая по лестнице в комнату Цзинь Лина.

***

Цзинь Лин и Лань Цзинъи очень оживлённо болтали за едой, которую то и дело нахваливал Цзинъи. Лину даже казалось, что он врёт, но А-И уверял — даже клялся матушкой — что рамен отличный и такого в жизни он никогда не ел. И это было чистейшей правдой — в клане Гусу Лань специи добавляли редко и мало. Такая уж привычка. Периодически А-И крайне глупо заигрывал тупейшими подкатами из разряда «Это случаем не ювелирный магазин? Тогда откуда здесь такой алмаз» — получая по затылку лёгкий удар ладонью. Цзинь Лину, честно говоря, нравилась сама мысль, что в теории Цзинъи всячески пытается в романтику, но романтики в типичных шуточных подкатах не было совсем. «Вот бы он сделал так же, как сегодня в школе, — думал Цзинь Лин, выслушивая очередной нелепый подъезд и слегка витая в воспоминаниях, — обычно он не такой нежный, как тогда», — на секунду А-Лину даже показалось, словно прохладные руки Цзинъи ласково шли по спине, оставляя за собой холодные «следы». — Эй, ты тут? — помахал перед лицом рукой А-И. — Ты мне ответишь на вопрос? — Какой? — он слегка свёл брови, не понимая, о чём речь. — Могу я остаться на ночь? — зевая, спросил парень. — Конечно, можешь, — произнёс А-Лин, вставая из-за стола и убирая за собой и гостем тарелки с кружками в посудомоечную машину. — Дяди не будет до завтрашнего утра, я уверен. — Но он же, вроде, писал, что может прийти и вечером, — уточнил А-И. — Не придёт, — вытирая со стола и убирая всю грязь, оставленную во время готовки, отвечал Цзинь, — он явно не на важном собеседование, потому что время позднее. Он на свидание с Лань Сичэнем. А от него он, — задумался на минутку А-Лин, — не приходит раньше пяти утра. Для Цзинь Лина отношения дяди были чем-то нормальным и обычным. Раньше Цзян Чэн просто сообщал племяннику, что идёт на свидание с кем-то, не уточняя ничего. А не так давно — около трёх месяцев назад — признался А-Лину, что уже где-то три месяца встречается с Лань Сичэнем. Про него А-Лин тогда впервые слышал, оттого сильно беспокоился за дядю, как будто глава ордена не может за себя постоять. Через неделю же подросток лично познакомился с Сичэнем и полностью полюбил этого тёплого человека. Но Цзинъи ничего об этом не знал. Совсем ничего. Потому сидел и смотрел крайне удивлённо на Лина. — Они встречаются? — не веря, спросил А-И. — Да, — всё тем же спокойным тоном отвечал Цзинь, — уже где-то полгода. Цзинъи сидел в шоке, прокручивая эту мысль раз за разом в голове. Бесконечный поток мыслей в голове недо-Ланя прервал неожиданный звонок в дверь. Цзинь Лин тоже удивился, последний раз полоская тряпку под водой. — Что-то он рановато, — на час было всего десять вечера. Раздался повторный стук. — А-И, — поспешно сказал он, — поднимись в мою комнату, — и пошёл к двери. Посмотрев в глазок, А-Лин убедился, что пришёл именно дядя, немного потрёпанный и разговаривающий с кем-то, стоящим чуть позади. — С возвращением, — мило произнёс Цзинь Лин, обнимая дядю и смотря на Лань Сиченя, улыбающегося ему позади. Его он тоже обнял, но не так крепко и чуть быстрее. — Лань Сичень будет ночевать сегодня у нас. Прости, что не предупредил, — неловко произнёс Цзян Чэн — он очень редко говорил подобное, так что чувствовал себя не в своей тарелке. — Надеюсь, я вам не помешал, — тепло, как обычно в неформальной обстановке, сказал Сичень, сразу заметив потёртые кеды Цзинъи у входа. — Кому «вам»? — как будто не понимая, о чём речь, несколько вызывающе спросил А-Лин, пытаясь поставить Ланя в неловкое положение и не выдать любовника с головой. — Тебе и А-И, — не считая это чем-то «не тем» спокойно проговорил Сичень. Дядя всё слышал с кухни, в которой устраивал, видимо, романтичный ужин, вытащив бутылку качественного красного вина, расставляя бокалы. — У нас гости? — даже слишком расслабленно произнёс Цзян Чэн, — пусть хоть покажется. Я у твоего Цзинъи только один раз в жизни видел. — На лице дяди было прямым текстом написано волнение, который тот скрывал то за грубостью, то за резкостью. — Не волнуйся, А-Инь, — начал успокаивать его мужчина в голубой рубашке, положив тому руку на плечо, — Цзинъи хороший мальчик. — Из-за него мой сын ходил к директору, — возмутился, не веря, Цзян Чэн, отворачиваясь от Сиченя и смущаясь от такой близости, которую не хотел демонстрировать племяннику. — Директор, к счастью, я. — К счастью, — повторил себе под нос с долей возмущения Цзян Ваньинь.

***

Цзинъи, как ему сказал Лин, убежал к нему в комнату, из которой совершенно ничего не слышал, паникуя и нервничая. Найдя пачку сигарет в кармане оставленных на кровати друга джинсов, он вышел на балкон и закурил. Как всегда, от нервов и ненавистной никотиновой зависимости. А когда-то ведь он сам решил, что курить — хорошая идея, давясь смолами и зачем-то заставляя себя снова и снова вдыхать противный дым. Когда А-И вернулся в комнату, тут же встретился с А-Лином, который схватил его за руку и потянул на выход. — Если кратко, — слегка запыхаясь и много волнуясь, на ходу сообщал главные новости Цзинь Лин, — то дядя пришёл с Лань Сичэнем. — Он встал у двери, смотря на Цзинъи, — и тот увидел твои кеды, чёрт бы его побрал. Теперь дядя требует привести тебя, недо-Лань. Сичень, конечно, уверяет дядю, что ты «хороший парень просто с тараканами в голове», вот. А-И сначала не понял, а, поняв, вырвал руку из тугой хватки и побежал искать в вещах какую-нибудь жвачку для приличия — от него на всю комнату воняло сигаретами. — Ты чего ищешь? — желая побыстрее пойти, спросил А-Лин. — Жвачку. — Разворошив всю кровать, нервно говорил А-И. — От меня воняет сигаретами за кило-… Цзинъи не договорил потому, что Цзинь Лин ничего умнее не придумал, чем пшикнуть тому духами в рот и на руки. Лань поморщился от горечи во рту и хотел было возмутиться, но Цзинь тут же произнёс: — Когда я напился и выкурил полпачки в компании, это более-менее помогло. И тебе поможет. Всё ещё давясь горечью во рту, А-И следовал за Лином вниз.