Личная Афродита

      Челкастый смахивал на девчонку. Правда, на девчонку слегка стремную, тощую и мужеподобную, но сути дела это не меняло. Еще и эти его ногти. Покрашенные черным лаком! Кольцо в ноздре, кожа бледная, как у мертвяка, а глаз голубой из-под челки — луп-луп, бесстрашно подведенный черным карандашом. Чел всем своим видом определенно напрашивался. А Славик вызовы таких потерявших края челов принимал на свой счет и смолчать, ясное дело, не мог.       — Слышь, пацан, а ты сатанист или пидор? — Славик навис над челкастым несдвигаемой глыбой и сделал рожу поопасней, но не настолько, чтобы тот навалил себе кирпичей в штаны.       Хотя, судя по всему, он и не думал их наваливать.       — Иди в пень, — коротко обозначил челкастый свою позицию и попытался дернуться вперед, чтобы вырваться, но в тот же миг оказался придавленым к не очень чистой стене подъезда.       — Ты че, типа, борзый, чёла-тёла? — Славику ничего не стоило отмудохать наглую бледную моль, а после размазать ее по все той же стенке, но весовая категория у них разная, а бить того, кто заведомо слабее и мельче, Славик как-то не привык.       — Типа того, — злобно сверкнул голубым глазом челкастый, но попыток вырваться больше не предпринимал. — И я тебе не тёла!       Не тёла, но от челкастого несло какими-то приятными духами, а кожа его, если присмотреться, отличалась возмутительной нежностью и не имела ни единого прыща. А волосы? Полбашки модно выстрижено, а на другой полбашки наверетенена какая-то беспонтовая хуйня с длинной шелковистой челочкой, закрывающей половину лица. Внешка пидорская и вызывающая. Еще глаза красит, серебристое кольцо носит в тонкой ноздре, а в левом ухе — адскую сережку-гвоздик, в виде расправившей крылья летучей мыши. Гот-урод, одним словом.       Славик как раз с треньки возвращался, когда это чучело у себя в подъезде повстречал и пройти мимо, ясен перец, не сумел. Перегородил дорогу, загнал в угол, а теперь что делать дальше не особо и представлял.       — Ты чего в моем падике забыл, борзота патлатая? — Славик решил сбавить тон и не бычить совсем уж по-беспределу, так как поцик-чёлочка стал его даже чутка забавлять. Да и стоило выяснить в какую квартиру тот плавники направил. На нарика и закладчика он вроде как не похож, слишком чистенький и примерный, но кто ж его знает.       — Ты выкупил все квартиры в подъезде? Я здесь живу, к твоему сведению! — Кадычок челкастого нервно дернулся, а единственно видимый из-под челки глаз впечатался в Славика с нетерпеливой яростью: — Да пусти ты меня уже! А то обоссусь щас!       Славик опешил от такого напора и слегка отступил. Потому что, во-первых: не дать пацану отлить было не по понятиям, а во-вторых: отважные моськи, тявкающие на слона, это, по меньшей мере, прикольно. Что ж, пусть живет пока, а потолковать за шмот они еще успеют.       Челкастый, воспользовавшись заминкой, ловким змеёнышем выбрался из Славиковых неласковых полуобъятий и сайгаком попорол вверх по лестнице, словно и правда боялся не донести и напрудить в свои слишком похабно обтягивающие задницу штаны.       — Позже побазарим, чёлочка, — мрачно припечатал Славик челкастому в спину. — И не расслабляйся там!       Славика ожидаемо проигнорировали и прогромыхали тяжелыми ботинками по лестнице, на этаж выше. Бряцанье ключей, хлопанье дверей — и теперь Славик точно знал местообиталище странного чучелоида. Третий этаж, седьмая квартира. Та самая, что последние полгода пустовала, а теперь её сдали или продали — Славик в такое не вдавался.       Тем же вечером Славик вновь имел счастье напороться на челкастого. Точнее, тот сам вынес свой зад из подъезда и плюхнул его на лавку, рядом с задумчиво курившим Славиком.       — Сигаретки не найдется? — Челкастый определенно потерял все мыслимые края и настойчиво просился на кулак, но Славик почему-то даже не рассердился.       — А пососать не завернуть? — лениво фыркнул он, смерив стройную фигуру чучелоида презрительным взглядом. Тот уже успел переодеться и теперь на нем была напялена какая-то жуткая черно-фиолетовая хрень, похожая одновременно на удлиненную толстовку и на плащ ассасина. «Assassin's Greed» была Славиковой любимой серией компьютерных игр детства. Поэтому ассоциациативный ряд моментально выстроился в мозгу, с чего пробило не на справедливую в данной ситуации злость, а наоборот, на поржать. Челкастый на самом деле смахивал в этом прикиде на ассасина, только на ассасина хорошо так приголубевшего и недокормленного.       — Интересное предложение, но нет, — тихо пробормотал себе под нос недоассасин и нагло ухмыльнувшись, покосился на Славика: — На данный момент я просто хочу покурить и ничего больше.       — Ты чего там провякал, обсосок? — опасно прищурился Славик. Он толком не расслышал, что именно втихушку проблеял челкастый, но сложить два на два мозгов у него хватило. — Смерти ищешь?       — Когда-нибудь мы все умрем, — замогильным голосом провозгласил истину челкастый и поднялся с лавки. — Не хочешь угостить сигаретой — не надо. Я бы сгонял за ними в магаз, но у меня сегодня кошелек с карточками и наличкой спёрли. Перетерплю как-нибудь. — Тяжко вздохнув, он голодно проследил за тем, как Славик в очередной раз со вкусом затянулся и, насупившись, пошлепал в сторону подъезда.       — Эй, кадр, стапэ! — неожиданно для самого себя окликнул Славик. «Кадр» с готовностью обернулся. — Правда, что ль, тебе лопату подрезали? — Челкастый на секунду задумался, видимо переводя в голове Славкин вопрос с пацанского на человеческий, потом сделал бровки грустным домиком и утвердительно колыхнул чёлкой. Блин, когда он так делает, хочется его обнять и плакать. Предварительно въебав по морде, чтобы такой сладкой не была. — Ну, лан тогда. Кидай пердило на лавку, угощу тебя сигой, так уж и быть.       Челкастый курил беспонтово. Так курят тёлки, когда хотят поцикам понравиться. Сосут сигарету как мужской хер, но все такие на чиле, типа мечтательные. Сига в тонких узловатых пальцах челкастого тоже почему-то смотрелась сверхпохабно. Еще и эти его аккуратно накрашенные черным ногти, с кое-где прорисованными черепушками. И тонна перстней разного калибра. Рука нифига на девичью не похожа, но со Славиковыми медвежьими лапами не сравнить.       — Слышь, тебя как зовут? — непонятно за каким барабаном спросил Славик. По большому счету, имя челкастого должно было интересовать его в последнюю очередь, но почему-то вдруг заинтересовало.       — Влад, — томно выдохнул дым челкастый и отточенным движением поправил чёлку. — Владлен, если по-взрослому. А тебя Славой зовут, я знаю.       — Откуда? — прифигел Славик. И от дурацкого имени и от осведомленности челкастого.       — Ты слишком приметный во дворе персонаж, а я живу здесь почти уже неделю. — Влад-челкастый придавил сижку об подошву своего тяжеленного ботинка и непонятно чему улыбнулся.       Слабо заметная ямочка на щеке, а глаза после курева сытые и капец с блядинкой. Влад — даю в зад, Владлен — сосу член. Ни больше, ни меньше!       Славик неожиданно для самого себя дико смутился, но виду конечно не подал.       — Слышь, Влад. А ты один живёшь?       — Один. А что?       А то. У Славика непонятно с каких помидоров вдруг возник план. И размалеванная педерастичная красотища так называемого Влада тут была совсем ни при чем. Просто Славиков батя притащил сегодня на очередное поддержание полового здоровья свою коллегу по работе, а Славику теперь предстояло кандёхать на другой конец города, в гости к бабке. Бабка была особой слегка двинутой, ворчливой, но пышущей здоровьем и чересчур активной. Такая мертвого заипёт и жить заново научит.       — Можно у тебя… ну, тип того. Перекантоваться на одну ночь? Сиги и хавка за мой счет. Щас в круглосуточный сгоняю.       Уж на что челкастый Влад был бледный (морду по-любому пудрой какой-нибудь малюет), но на его скулах вдруг очевидно прорисовались алые пятна, а взгляд из сыто-нагловатого превратился в беспомощный.       — Ладно, — деревянно кивнул он и теперь покраснела у него ещё и шея. — Перекантуйся.       — «Ну, точно пидор!» — подумал Славик, но отвращения эта мысль у него почему-то не вызвала. Скорее, наоборот. Какое-то сладкое предвкушение и непонятный азарт.       — Ну я тогда в магаз, а ты воду пока ставь разогревать, пельменей с тобой наварим, ага?       — Ага, — кивнул Влад всё так же растерянно. И добавил уже направившемуся в магазин Славику: — Квартира номер семь у меня!       — «Да уж найду тебя, не ссы, чёлочка», — промелькнула веселая мысль, но озвучивать её Славка по понятным причинам не стал.       Лопал Влад выкаблучисто. Пельмени жевал с неуловимой педиковатостью, с томной задумчивостью отправлял микроскопические бутербродики в рот, а уж как шавуху жрал — просто порнография какая-то. Зато пиво халкал уже по-человечески и ржал со Славиковых шуток совсем как нормальный пацан. К тому же, он смыл с морды лица свой идиотский косметос и не походил больше на труп невесты на минималках, хотя и остался до неприличия бледен и белокож.       Они врубили ужастик в стиле кровь-кишки-распидорасило, но, сытые, пьяненькие и собой довольные, нифига творившимся на экране трешем не прониклись. Скорее, наоборот. Им было капец как смешно, мир вокруг сиял радужными красками, а дальше к пиву присоединилось винишко, и все пошло-поехало.       Влад засосал Славика первым. Вдруг ни с того, ни с сего резко посерьезнел, решительно подцепил чёлку дурацкой девчачьей заколкой с цветочками, громко икнул и ринулся на ничего не подозревающего пацана с поцелуями.       Не сказать, что Славику не понравилось, или он разозлился. Понравилось, и еще как, что было странно, но пьяная голова соображала слабо, зато члену выпитый алкоголь видимо совсем не повредил, так как он моментально оживился и настойчиво запросился вон из штанов.       Из штанов его конечно выпустили. Тонкие пальцы с черными ногтями смотрелись на нем очень органично. И такую сюиту для флейты с оркестром на нем зафигачили, что Славику ничего не оставалось, как только прохрипеть срывающимся голосом:       — Владь, отсоси мне, а?       Окосевший от пива Влад, со своими смешными розочками на голове и в голубенькой пижамке, выглядел как воплощенный секс. И, кстати, фигура у него совсем не тощая. И жопа что надо. Ну, если пользовать ее для того самого, гейского… Это была последняя относительно трезвая мысль, потому что Влад решил наконец проявить сострадание к ближнему и уступил просьбе Славика.       Очень горячо, надо сказать, уступил.       Проснулся Славик первым. Продрал глаза и тут же зажмурил их обратно. Снова продрал и осторожно покосился на черноволосую башку, уютно пристроившуюся у него на плече.       Хозяин башки дрых самым наглым образом. Словно не он вытворял сегодня ночью дичайшую дичь с чужим мужским хреном. Хрен Славика, словно поняв, что думают именно о нем, обрадованно проснулся, распустился бутоном и замер в ожидании чуда, хотя жгучее желание поссать все же несколько охлаждало пыл. Пыл охлаждала так же гендерная принадлежность чучелоида-чёлки, но на удивление не так сильно, как можно было предположить. «Не ты ему отсасывал, а он тебе», — моментально оправдал сам себя Славик и, вдохновленный этим оправданием, водрузил ручищу на выпуклый зад челкастого.       — Грабли убрал.       Это было сказано таким ледяным тоном, что Славик чуть инеем не покрылся.       — Да я типа того самого, Владос… Ты че?       Голову с затекшего плеча Славика убрали и демонстративно отвернулись к стенке:       — Вали домой, говорю. Гостиница закрыта. И я Влад, а не Владос.       Невидимый иней можно было уже счищать со Славика невидимым скребком. Мстительно подумалось, что чучелоид еще какой Владос. Владос-хуесос! Но Славка решил благородно смолчать, мысли свои не озвучивать и смыться с локации, если его рожу видеть здесь больше не хотят.       Славик слез с тахты, натянул на ноги шлёпки (остальная одежда вся была на нем) и почапал к выходу. У самой двери он обернулся:       — Благодарка за кров, чёлочка. Обращайся, если у тебя снова дефицит белка в организме образуется.       Влад что-то прошипел Славику в ответ, но тот его уже не слушал, аккуратно прикрыв за собой дверь.

***

      Славик как с ума спрыгнул. Или просроченной шавухи нажрался. Только с просрочки пронесет тебя, как лебедя над Парижем, и ходи себе дальше счастливый, если случаем кони не двинешь. Но вот когда вся дриснень в башке бурлит-переливается, то это как-то совсем не заебок и так просто тут не отделаться. Унитазы для мыслей и чувств не придумали еще.       Дело в том, что бедного Славика неожиданно заклинило. На гребаном Владе. Да так, что хоть кроссы от отчаянья жуй. Почему от отчаяния? Потому что сатанинский членофей после их незабываемо проведенной совместной ночки, вдруг сделал вид, что совсем не при делах, и на Славиковы джентльменские подкаты или плевался ядом, или гордо чапал своими неподъемными ботинками мимо, усиленно строя из себя целку.       Будто это не он брал у пацана в рот. И не он давился, когда получалось взять слишком глубоко. И не смотрел преданно снизу вверх взглядом заправской бляди.       Славику хотелось повторения до мурашек в заднице. И дело тут не только в минете, этого добра можно себе обеспечить, только свистни. Славику хотелось того яркого и теплого, что явно образовалось между ним и челкастым в тот вечер, отчего теперь мурашило не только в жопе и ее окрестностях, но и сладко ёкало и бухало в груди. Пацан подсел. А как это случилось, так и не понял.       У Славика, кстати, был небольшой опыт пацанской любви по-пьяни. Одноклассник, картавый очкозавр Марик, признался ему на выпускном в чувствах и почти сразу же полез к нему в штаны дрочить. Ушатать очкозавра было первой мыслью, но потом делать это стало почему-то лень, и очкозавр, захлебываясь от счастья, довел свое грязное дело до конца. Но Марик был припизднутым уродом. Пидорасом обыкновенным. Говорят, он еще к паре-тройке пацанов на том выпускном в штаны пытался лезть, но обломилось ему или нет, о том история умалчивала.       Славик поморщился. От боли и от нахлынувших воспоминаний. Из носа по-прежнему сочилась юшка, правый глаз заплыл, а ребра саднило так, что ни вздохнуть ни пернуть. Походу, парочку ребер ему все же сломали. Или там только трещины? Ну, да, одному против троих махаться, это тебе не блины с вареньем жрать. Но тем троим уебкам тоже от него хорошо досталось — еле ноги унесли. Славик возвращался из магаза, где в неучебные часы брал подработки, шел себе, никого не трогал, а тут месиво не по-пацански. Трое мужиков какого-то задохлого нарика окучивают. Славка хоть нариков и не любил, но в эту историю решил вписаться. Результат: один испуганный нарик, уковылявший без спасиба в какой-нибудь очередной наркопритон, и четыре покоцанных чела, самый целый из которых — Славик.       На улице было капец морозно, и доблестный защитник всех окрестных нарколыг с трудом поднялся со скамейки, на которой отдыхал от ратных подвигов. Пора хромать домой. Батя уже точно спит и хотя бы сегодня не будет прикалываться со Славиковой расписной рожи.       Возле подъезда он чуть не навернулся. От общей неловкости в теле и коварно скрытой под снегом наледи. Ребра моментально взорвались болью, но Славик мужественно подавил стон и остановился, пытаясь дышать слабо и поверхностно.       — Слава, что с тобой? — Влад нарисовался откуда ни возьмись и уставился на Славика с таким ужасом, словно у того полтела оторвали и обратно суровой ниткой пришили. — Тебе плохо? Слав?       Не сказать, что Славе было физически прям уж заебись, но на душе незамедлительно распустились фиалки, а в башку ударило горячим: его сатанинская членофеечка беспокоится о нём! Блин, знал бы раньше, сам себе давно по харе бы настучал и сидел в засаде, нефора своего добросердечного карауля.       — Да все норм, Владь, не мороси. Чутка упал с лестницы, завтра буду как новый. — И сразу без перехода, быка за рога: — Если ты у себя на хате мне больничку организуешь.       Славик снова в наглую рожу напрашивался к челкастому в гости. На войне и в любви все средства, как говорится.       Дома у Влада было тепло, чисто и пахло чем-то вкусным. Славик с работы голодный шел, но про жрачку сейчас даже не вспоминал. Вспомнишь тут, когда тебе тонкими пальцами, перстняками увешанными, по морде ваточкой с перекисью елозят и смотрят так жалостно, словно на тот свет провожать собираются.       — Вла-адь.       — А? — Ваточка в тонких пальцах вздрогнула. И — сочувствующий лазоревый взгляд Аленушки из сказки. Ну, если б та глазюки себе черным подвела и косу нафиг отчекрыжила. А еще дурацкую заколку с утятами прицепила на челку.       — Я вот тут подумал: а твоя мамка случайно не нянька?       — Что? — Аленушкин взгляд из сочувствующего превратился в озадаченный. — Нет…       — А почему тогда ты у неё такой соска?       Секундное непонимание, осознание, и вот Аленушка из челкастого испаряется со свистом. Зато ржут они теперь вместе, пусть Славику ржать и не особо комфортно.       — Слав, ну ты и даун. На всю твою больную голову!       — А ты членофейка неформальская, я ж молчу, не?

***

      В этот раз Влад снова первым на Славика набросился. Опрокинул, затолкал свой язык до самых-самых пацанских гланд и пошла жара, что все градусники полопались.       Ну ладно, не опрокинул, а с осторожностью уложил, но целоваться полез сам, а Славик разве дурак, чтобы отказываться? Распотрошил одежду на них обоих тоже Влад. Славик чувствовал себя огроменным подарком, с которого нетерпеливо срывают все оболочки и бантики. Когда подарок распаковали и все нужные органы были оголены и придвинуты на восхитительно близкое расстояние, Влад вдруг замер, словно приходя в себя.       — Блять, что я делаю…       — Хм… делаешь приятно себе и своему пацану?       — Что?       — То, — Славик сделал невозмутимую рожу, перехватил себе член у основания и торжественно потряс им около бодро стоящего члена своего, непонятно по какой теме загнавшегося чучелоида: — Чокнемся шавухами, детка?       Замешательство, осознание и вот! Неформальная принцесса уже вовсю демонстрирует не особо глубокую ямочку на щеке, потому что ржет над Славиковым идиотским подкатом.       — Слав, да ты и так чокнутый!       — И это мне чешет кадр с дебильными уточками на башке и накрашенными ногтями?       «Шавухами» они конечно же чокнулись. А потом Влад снова загорелся, заалел губами, засветился глазами и без лишних разговоров засосал наконец стояк Славика. Начав обрабатывать его с такой горячностью и старанием, что у бедного пацана чуть звезды из глаз не посыпались!       После они лежали, обнявшись, и Славка сыто гладил расслабленного после оргазма Влада по спине. Говорить не хотелось. Хотелось молчать, легонько целоваться и глазеть друг на друга, изучая каждую черточку.       Это было так непривычно, головокружительно и сладко, что Славик решил слегка подразбавить момент:       — Слышь, Влад, а почему Афродиту белой рисуют, не знаешь?       — Что? — Влад моргнул, видимо не до конца поняв, чего от него хотят.       — Ну так она же афро, а на картинах всегда белая. Какая-то ёптабля получается.       Влад вновь моргнул, словно не веря услышанному, но тут до него наконец дошло. По смешинкам в Славиковых глазах он понял, что его тупо разводят, и с облегчением рассмеялся:       — Слав, ну у тебя и юмор! Ты не пугай так, а то я уже подумал, что тупицу себе в парни отхватил!       Сказав это Влад вдруг осекся и замолчал. Снова этот взгляд Аленушки с неформальным закосом. Пофиг, пляшем.       — А ты точно меня отхватил, Владь? — Славик сексуально понизил голос до самого своего мачо-карпаччо. — Я-то тебя — да. Даже не сомневайся, Афродита челкастая.       — Что? — Офигевший луп-луп глазами и тут же возмущенное: — Эй, кто тут ещё Афродита!       — Кто-то, похожий на вампира-неженку с дурацкой заколкой на башке?       — Я тебе сейчас въебу, Слав. — Несмотря на угрожающий вид, Влад светился, подобно лампочке.       — Э, раненых бить западло! Пацан нашёл свою личную Афродиту, ёпта. Имеешь что-то против, чёлочка?       Чёлочка ничего против не имел, а за отсутствием аргументов ему пришлось срочно заткнуться. К тому же, заткнуться ему помогли. Засосав его рот, до полного отключения рассудка.