Save My Soul

Доминика разбудил телефонный звонок. Он сонно потер глаза, тихо вылез из тёплой постели, стараясь не разбудить спящего рядом Ричарда. Он взял телефон и вышел в коридор. — Алло? — голос Дома был хрипловатым ото сна. — Привет, милый. — послышался на том конце высокий женский голос. — Привет, мам. Апокалипсис произошёл? — Что? Нет конечно! — Тогда зачем ты звонишь? — прижавшись спиной к холодной стене, спросил Дом. — Я не могу уже позвонить своему сыну? — возмутилась миссис Картер. Доминик представил как она начала нервно вытягивать нитки из старого, потрепанного фартука. Она всегда так делала когда раздражалась или нервничала. — Извини. — Как ты? Врач сказал, что у тебя происходят улучшения. — Ты звонила доктору Фэнчу? — Ну, скорее, он мне звонил. — её голос звучал по виноватому. — Он сказал, что ты перестал резать себя. — Да. И что? — Доминика начинал раздражать этот разговор и его мать. — Как и что? Это значит, что ты идёшь на поправку. — Я не хочу говорить о себе. — резко сказал Дом. — У твоей младшей сестры скоро выступление. — по голосу было слышно, что женщина улыбнулась. — А твоего отца повысили. — Замечательно. — с сарказмом бросил Дом. — Мне пора идти. Пока. — Но, Доминик, мы еще… — миссис Картер не успела договорить. Доминик бросил трубку. Разговоры с матерью раздражали его. Нет, конечно, он любил своих родителей. Но любить их было легче, когда они не врали и не лицемерили ни ему, ни себе. Доминику и правда становилось лучше. Уже прошла неделя с половиной с их разговора под летним ливнем. Он все еще просыпался посреди ночи от кошмаров, но теперь у него был Ричард, который всегда был рядом. Ричард тоже старался. Доминик видел это. Иногда, ему было трудно сдерживать свою агрессию и тогда он срывался. Кричал, оскорблял, но все реже он делал это с Домиником, и все чаще с другими пациентами. Ричард везде был с Домом, куда бы тот не пошел. Доминик не знал, была ли причина в данном обещании, или в том, что Ричард боялся? А если боялся, то чего? Доминик вернулся в комнату. — Где ты был? — Ричард сонно потянулся. — Мама звонила. Я выходил в коридор. — Дом лег в кровать. Они с Ричардом лежали лицом друг к другу. Ричард, по уже успевший привязаться к нему привычке, водил кончиками пальцев по левой руке Доминика. От этих прикосновений, сердце Дома наполнялось теплом, а по телу пробегала волна мурашек. Любовь совсем не такая, какой её показывают в фильмах. Любить — это больно. Любить, значит страдать. И Ричард страдал. Каждый раз, когда Дом просыпался в слезах и задыхался, Ричард страдал. — Ты должен перестать пить таблетки. — они лежали, смотря друг на друга, пока утреннее солнце заливало их комнату тёплым, розовым светом. Ричард гладил кончиками пальцев порезы на левой руке Доминика, обводя каждый шрам, каждую царапину. А Дом смотрел в непривычно нежные глаза Ричарда. — Ты думаешь это поможет? — тихо спросил Доминик. — Я не знаю. — Ричард правда не знал, но если это поможет. — Пожалуйста, Доминик, одна неделя. Если не поможет начнёшь снова их пить. Доминик пожал плечами, подвигаясь ближе к Ричарду. Ричард обвил руками худое тело Дома, нежно целуя сухие губы. Дом ответил на поцелуй, запуская пальцы в светлые, отросшие волосы Ричарда. Парень слегка отстранился от Дома. — Надо вставать. — сказал Ричард, но с места не двинулся. — Ты прав. — продолжая лежать, кивнул Доминик. Ни один из них не хотел покидать кровати, которая за это время уже успела стать их общей. Конечно, никто не знал об этом. Никто не знал о природе их отношений. Все вокруг только и делали, что удивлялись тому, как Доминик смог приручить дикого Ричарда. А Ричард и Дом не показывали своих чувств на людях. У них была их комната и крыша. Два места, где они могли быть теми, кем хотели. Ричард сел в кровати, лениво подтягиваясь. — Давай вставай, — бросил он, слегка повернувшись. — У нас сегодня групповая терапия. — Ты на неё пойдёшь? — Доминик скептически приподнял бровь. — А ты? — Ричард снял с себя футболку и кинув её на свою кровать, открыл шкаф. Доминик невольно залюбовался его телом. Длинное, тонкое и при этом с сухими мускулами. Ни грамма жира. Ричард повернулся, сталкиваясь взглядом с краснеющим Домиником. — Ты чего? — он повернул голову, хитро улыбаясь. — Н-ничего. — Дом опустил взгляд. Его лицо залилось краской, казалось, даже уши пылали красным. Он накрылся одеялом по самую макушку. — Доминик, грязный ты извращенец. — ухмыляясь, Ричард в одно движение преодолел расстояние между шкафом и кроватью. Нависая над Домом, Ричард сорвал одеяло, любуясь смущенным лицом парня. Светлые волосы свисали вниз до лица Доминика, щекоча. Ричард заправил непослушные пряди, все также смотря на Дома. А Доминик поднял смущенный взгляд, покусывая нижнюю губу. Ричард больше не думая ни секунды, накрыл губы Доминика своими. Этот поцелуй не был таким же невинным как и те что до него. Ричард горел, он вкладывал в него всю страсть и напор, углубляя поцелуй. Ричард прижал Дома своим телом, не давая парню пошевелиться. Он скинул одеяло, руками забираясь под футболку Доминика. Глаза Ричарда потемнели от желания. Сейчас он хотел только одного. Он хотел Доминика. Он хотел взять его хрупкое, будто хрустальное тело и сделать его своим. Сделать так, чтобы Доминик принадлежал только ему. — Ричард, не надо. — выдохнул Доминик, разрывая поцелуй. — Пожалуйста, Ричард. Напрасно. Внутри этого сгорающего от желания тела не осталось ни капли от Ричарда. Зверь. Ричард ухмыльнулся сжимая горло Доминика. — Ричард! — глаза Дома расширились от страха, слезы, оставляя после себя солёные дорожки, скатывались на подушку. Ричард зажал рот Доминика рукой, стягивая вниз штаны. Доминик начал вырываться, брыкаться, пытался что-то кричать. Дому было больно. Он укусил Ричарда за руку, которой тот стискивал его рот. Зарычав, Ричард отвесил ему сильную оплеуху. Голова Доминика запрокинулась. Перед глазами потемнело. Из носа тёмной струйкой потекла кровь. Но это показалось Доминику раем, по сравнению с тем, что произошло потом. Все тело Дома пронзила, ни с чем не сравнимая, боль. Казалось, что его разрывает изнутри. Ричард снова зажал его рот рукой, приглушая крик. Доминик поднял затуманенный взгляд на Ричарда. Это был не его Ричард. Не тот Ричард, которого он любил. Это был Ричард, избивавший его на полу в коридоре. Это был Ричард, говорящий ему убить себя. Это был не его Ричард. — Ричард. — отчаянный шёпот Доминика, будто разрезал пространство и время, вклиниваясь в больное сознание Ричарда. Ричард кончил. И будто вернулся к реальность, он непонимающе смотрел на распятого под ним Доминика, на кровь и слезы на побледневшем лице. Осознания наполняло его разум секунда за секундой. Ужас. Боль. Вина. Он в одно мгновение слез с Доминика, впиваясь руками в волосы, пачкая их в крови. Почувствовав исчезнувшее давление сверху, Доминик моментально сжался в комок, пряча лицо в подушке. Его спина поднималась и опускалась в тихих всхлипах. Было больно и обидно. Ричард стоял не в силах оторвать взгляда от того, что сделал. Он стоял не в силах двинуться с места. Он разбил вдребезги хрустальную статую. Такую прекрасную, такую хрупкую. Ричард не заметил, как по его щекам потекли горячие, слезы. Окончательно придя в себя, Ричард бросился к кровати, падая на колени и прижимаясь лицом к дрожащей спине Доминика. — Прости. Прости. Прости. — Ричард рыдал. Он готов был рвать на себе волосы, готов был добровольно пить таблетки, отправиться в изолятор. Все что угодно, лишь бы собрать воедино все то, что он собственноручно разрушил. — Доминик, прости меня. Прости. Прости. От его слов Доминик всхлипывал еще сильнее. Было бы намного легче возненавидеть Ричарда после случившегося, если бы он просто развернулся и ушёл. Но вот он здесь. Стоит на коленях, прижимаясь к спине Доминика и рыдает. Нет, Доминик не мог его возненавидеть. И от этого Дом начал ещё сильнее ненавидеть себя. — Уходи. — собрав всю оставшуюся твёрдость в кулак, проговорил Дом. — Доминик, прошу. Я умоляю тебя, прости. Доминик, прости меня. — Ричард сильнее прижался лицом к уже пропитавшейся слезами, футболке Доминика. — Я люблю тебя. — Ричард, — голос Дома дрожал. — Пожалуйста, уйди. Уходи, если я что-то значу для тебя, пожалуйста. Поднявшись на дрожащих ногах, Ричард вышел из комнаты. Он шёл по коридору, вцепившись в волосы. Как больно. Как же больно. Ему хотелось вырвать свое сердце из груди и растоптать в кровавое месиво, в пыль в ничто. — Хэнзел? — Ричард медленно обернулся. За его спиной стоял санитар. — Какого хрена, Хэнзел? Это… Это что, кровь? Ричард знал, что должен был сделать. Безумно улыбаясь, он набросился на санитара. Несколько раз ударив его, Ричард отдался судьбе. Было больно. Но Ричард, лишь смеялся, сплевывая на пол кровь. В голове его застыл образ заплаканного и окровавленного лица Доминика. — Бей! Бей сильнее! Давай! — орал Ричард, плюясь кровью. Ему хотелось, чтобы было больно. Хотелось, чтобы он выплевывал свои органы вместе с кровью. Хотелось, чтобы каждая кость в его теле, превратилась в костную муку. Но его уже тащили под руки в изолятор. Мешком его кинули внутрь этой белой тюрьмы, перед этим вколов транквилизатор. Как только дверь закрылась, Ричард заполз под койку. Он рыдал. Рыдал, пока его сознание не покинуло его тело. **** С детства, нам рассказывают о том, как прекрасна любовь. И всю свою жизнь, мы ждём и надеемся встретить тех самых. Но, настоящая любовь, когда она приходит, совершенно не похожа на то, чего ожидаешь. Тебе лгали всю твою жизнь, смирись. Любить это больно. Любить психа это самоубийство. Доминик почувствовал это на себе. Прошло два дня. Два долгих невыносимых дня. Тогда, два дня назад, Дом слышал крики. Он слышал как кричит Ричард, он слышал его смех. И сердце Доминика сжималось от этого. Когда крики стихли, он привел себя в порядок и как ни в чем не бывало отправился на групповую терапию. И вот прошло два дня. Доминику нужен был Ричард. Как бы больно не было признавать это. Правда ведь всегда ранит. И вот она правда –Доминик влюблен, он нуждается в Ричарде. Он не мог есть, не мог спать. Видимо, Дом был таким же больным на голову, потому что другого объяснения этим чувствам у парня не было. Дом медленно шёл по коридору. Двигаться было все еще больно. Он шел в сторону изолятора. Вот перед ним уже стояла массивная белая дверь. Он сел на пол прижимаясь щекой к двери. Ричард не мог найти себе место. Сколько прошло, два дня? Услышав тихие шаги за дверью, Ричард понял все. Он подошёл, сев рядом с дверью, он прижался к ней щекой. Не было смысла что-то говорить. Доминику казалось, что он чувствует тепло человеческого тела, даже сквозь эту дверь. Ричард был там. И это был его Ричард.