Save My Soul

Ричард лежал на крыше, смотря на предзакатное небо. Ему бы хотелось быть птицей. Взмыть ввысь, оставляя позади прошлое. Но, он человек и высшие силы лишили его возможности летать. Поэтому, ему оставалось только падать. Падать вниз, все глубже и глубже, пробивая новое дно. Когда-то давно, в руки Ричарда попала одна книга: «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда». Тогда Ричард думал, что вот, та самая книга, способная понять его. Он думал, что она поможет ему раскрыть ту тьму, которая скрывалась в нем. Он так думал, пока не понял, что корни этой тьмы проросли куда глубже, прорезая тонкую материю души. Ричард хмыкнул своим мыслям. А ведь он надеялся, что Доминик станет противоядием. Что этот милый, хрупкий мальчишка сможет вывести всю тьму. И Ричард знал, что Доминик мог это сделать. Но какова была цена за спасение души? Ричард встал, задумчиво смотря за горизонт. Если бы можно было проснуться другим человеком. Ричард закрыл дверь, погружаясь в темноту лестничных клеток. Вниз. Вниз. Вниз. Больничные коридоры словно белые вены прорезали все здание. Ричард шел по ним и думал, сможет ли он когда-нибудь покинуть их, снова идти по ночным улочкам, залитыми неоновым светом. Снова ощутить это несравнимое ни с чем чувство свободы. Чем ближе Ричард был к их с Домиником комнате, тем отчётливее он слышал собственное сердцебиение. Тук-тук. Тук-тук. Напоминание о том, что ты живой человек. Но, не для Ричарда. Для него это было напоминанием о том, что даже у монстра, может быть сердце. Даже монстр способен любить. Ричард зашел в комнату. Доминик лежал на кровати, лицом к окнам, будто так и не сдвинулся с места за эти четыре дня. Эти мысли заставили Ричарда съежиться. Ричард тихо лег на свою кровать. Ричард смотрел на тонкие плечи, на спину, которая моментально напряглась, как только Дом почувствовал присутствие в комнате еще одного человека. Ричард представлял как дрожат длинные ресницы, как сухие губы, покрытые маленькими ранками, поджимаются, как еле заметно трепещат крылья носа. Молчание висело свинцовой тучей. Они оба это чувствовали. Доминик хотел повернуться и посмотреть в эти красивые серо-голубые глаза и утонуть в них. Снова прижаться к тёплой груди, слушая размеренное биение сердца. Снова раствориться в этом странном, но таком теплом запахе лимонов. Но он не повернётся. Дом уже простил Ричарда, но, каждая мысль о парне, возвращала Доминика на четыре дня назад. Возвращала липкий страх, боль и обиду. — Скажи что-нибудь, пожалуйста. — первым тишину разрушил Ричард. Его голос слегка дрожал от волнения. — Что? — Дом нервно сглотнул ком, поступивший горлу. — У меня есть шанс, что ты простишь меня? — на последних словах голос Ричарда сорвался, на тихий шёпот. Дом вздохнул. Хотелось спрятаться, уйти, исчезнуть. В глазах неприятно щипало и Дом ненавидел себя за то, что был такой эмоциональной тряпкой. — Доминик… Я… Я не понимал, что делаю. — Ричард резко сел в своей кровати, заставляя пружины неприятно заскрипеть. Он напряженно закусил губу, подбирая слова. — Это так сложно. Я… Я только учусь контролировать свои эмоции. Я только учусь любить. Сердце Ричарда бухунуло куда-то вниз. Вот это и произошло. Он сказал то, что так боялся озвучить вслух. Он любит Доминика. И если понадобится, он переступит через свою гордость и будет молить о прощении. Дом, его единственный транквилизатор. Доминик резко обернулся, садясь на своей кровати. Удивлённо распахнутые ореховые глаза, застилала пелена слез. Губы слегка приоткрылись от, только что озвученного, признания. Он смотрел в потупленный взгляд парня напротив, пытаясь углядеть в них хоть тень лжи, сомнения, фальши. Ничего. Только бескрайнее отчаяние и нежность. И вина. Вины было больше всего. — Ч-что ты сказал? — голос дрожал, кулаки нервно сминали одеяло. — Я люблю тебя. — на одном дыхании, надломленным голосом, но чётко, сказал Ричард, поднимая взгляд. Даже у монстров есть сердца. Даже у монстров есть чувства. Но, всегда было одно «но». Монстры эгоистичны в своих желаниях. Они пойдут ко дну, утягивая с собой тех, кого любят. Доминик разрывался от противоречащих чувств. Он встал медленно подходя к окну, проводя подушечками пальцев по стеклу. Он не мог без Ричарда. Ричард стал для него единственным лекарством, которое спасало от бессонных ночей. Дом чувствовал, что тесно связал свою жизнь и жизнь этого парня, в тот день, когда Ричард нашел его с порезанными венами. Дом молчал. Он медленно прошел к своей кровати. Как же он устал. Чуть-чуть сна, вот все что ему хотелось. Он лег на подушку, задумчиво закусывая нижнюю губу. — Ляжешь ко мне? — тихий голос Доминика, заставил Ричарда вылезти из той пучины отчаяния, в которую он неизбежно погружался, смотря в эти большие ореховые глаза. Не произнося ни слова, боясь разрушить такой хрупкий момент, он лег на кровать Доминика. Пружины сильнее прогнулись под весом их тел. Доминик придвинулся ближе, утыкаясь лицом в грудь. Словно маленький котёнок, брошенный холодной зимой на улице, Дом искал тепла. Ричард обнял его, прижимаясь щекой к темным прядям. Они уснули в объятиях друг друга, ищя в друг друге спасение. **** Их разбудил звук резко распахивающейся двери. Ричард повернулся, сонно и безразлично смотря на опешившую молоденькую медсестру. Доминик же испуганно выбрался из таких приятных, тёплых объятий Ричарда, отодвигаясь на край. — Кхм… Ричард Хэнзел… К вам посетитель. — неловко, девушка потупила взгляд. — Что? — Ричард нахмурился. Но медсестра уже вышла. Ричард повернулся к Доминику, который лениво лежал на подушке, смотря, в ставшее до предела серьёзным, лицо Ричарда. — Что с тобой? — Дом коснулся руки Ричарда и тот слегка вздрогнул. — Все в порядке. — Ричард встряхнул головой, словно стараясь, огородить себя от тревожащих мыслей. Ричард нежно провёл по гладкой щеке Доминика, заставляя пройти по телу парня электрические волны. — Мне нужно идти. — он слабо улыбнулся и встав, вышел из комнаты. Коридоры казались Ричарду бесконечным лабиринтом. Он ощущал себя героем древней легенды, который должен был уничтожить Минотавра, найти выход из тёмного лабиринта и спасти свою возлюбленную. Но в этой истории Ричард был и Тесеем и Минотавром. Когда он вошёл в комнату для посещений, он увидел в одном из кресел молодую девушку. Её черные волосы были собраны в тугой пучок, глаза были опущены, её тонкие смуглые пальчики, перебирали бумаги кипой, лежащие на коленях. Деловой костюм прекрасно сидел на ней. — Что вам нужно? — резко спросил Ричард, подходя ближе. Он скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что эта девушка только и делает, что тратит его время. — Ричард. — девушка вздрогнула, подняла взгляд чёрных глаз. — Ты можешь присесть? — Спасибо, мисс Керман, я постою. — он выжидающе смотрел на девушку. Он помнил её. Еще один человек, который говорил, что хочет помочь. — Ричард, — мисс Керман вздохнула, качая головой. — Ладно, тогда к делу. — К какому делу? Вы о чем? — Ричарда раздражало то, что он должен сейчас стоять здесь и разговаривать с государственным адвокатом, а не лежать в постели рядом с Домом. — Родетели того парня, требуют от судьи более серьёзного наказания. Они хотят видеть тебя за решёткой, Ричард. — девушка сомкнула руки в замок. — И? Они ничего не добьются. — Ричард сел в кресло на против, закидывая ногу на ногу. — Очень в этом сомневаюсь. — мисс Керман порылась в бумагах. — Судье известно о нескольких нападениях, которые ты совершил будучи здесь. Он знает и о твоём прошлом. К тому же твоё поведение в суде, Ричард. Они добьются своего и очень скоро, если ты не начнёшь следовать лечению и не признаешь свою вину. И что, важно искренне не раскаешься. — Мы это уже обсуждали. Нет. Атмосфера накалялась. Воздух вокруг будто был наполнен запахом бури. — Они хотят, чтобы тебе дали три года. — предприняла последнюю отчаянную попытку мисс Керман. — Ты загубишь свою жизнь. Не проще ли, пройти полный курс лечения, просто извиниться, и признать вину. Ричард покачал головой, ухмыляясь. Тот парень был сам виноват. Ричард просто поставил его на место. Он сделал то, что должен был. Он не извиниться, и уж точно не признает вину. — Повторное слушание через две недели. — девушка вздохнула, собирая бумаги. — Я постараюсь что-нибудь сделать. Ричард встал и молча вышел. Он задумчиво брел по коридорам и его мысли, все чаще возвращались к тому дню, когда он упал еще ниже, хотя казалось куда дальше? **** *два месяца назад* От громкой музыки и выпитого алкоголя в голове царил небывалый беспорядок. Проталкиваясь через толпу танцующих тел, Ричард мечтал лишь об одном: поскорее оказаться подальше отсюда. Отыскав взглядом рыжую голову, он подошёл ближе, дёргая парня за плече. — Бенджи, я сваливаю. — оповестил Ричард друга. Рыжие брови парня удивлённо поползли вверх и конопатое лицо смешно вытянулось. — Ричч, приятель, мы здесь только два часа. Что-то ты теряешь хватку. — парень по-дружески пихнул Ричарда в бок, опустошая пивную бутылку. — Я тут почти склеил одну девчонку, дай мне еще полчаса, окей? Ричард раздражённо закатил глаза, но делать нечего. Был вариант идти пешком, по незнакомому району и в итоге заблудиться, но Ричард его отмел. Уж лучше он подождёт Бенджи, который подбросит его до дома. — Хорошо, но у тебя полчаса. Бенджи беззаботно улыбнулся, встряхивая рыжей копной волос. — Кстати тут есть Рэй, можешь типа, подкатить к нему. — парень кивнул другу в сторону. Кинув оценочные взгляд на того парня, на которого показывал Бенджи, Ричард брезгливо сморщил нос. — Слишком манерный. — Ричард отвернулся. — Слушай, парень, тебе не угодишь. — махнул рукой Бенджи. — Ладно, я пошёл. Через полчаса на улице. Ричард остался один и недолго думая, взял себе еще выпить. Его тошнило от этого места, от этих людей. Каждый угол в этом доме и каждый человек был пропитан лицемерием, фальшью. Пустышки, фальшивки, каждый здесь, даже сам Ричард был таким. Если бы у Ричарда был Игл, он бы перестрелял здесь каждого. Просто потому что они впустую прожигали, свои жалкие жизни. Пустышки. Ричарда раздражали эти силиконовые девушки, которые гнались за нереальными стандартами, сменяющие друг друга каждые несколько месяцев. Ричарда раздражали эти парни, которые боялись показаться слабыми, настоящими, которые на людях были мачо, а оставшись наедине с собой, рыдали как маленькие дети. Ричарду нужен был свежий воздух. Протолкнувшись через всех этих фальшивок, Ричард вышел под черное майское небо. Он любил ночь. Ночью не надо быть кем-то другим, ночью можно сбросить все маски, ночью можно выпустить свою тьму. Ричард поднес к губам бутылку, задумчиво глядя в небо. В такие моменты он всем нутром ощущал собственное одиночество. Оставаясь один на один с бесконечным, пугающим, черным небом. — Эй, педик, уйди с дороги! — чей-то грубый голос вывел его из собственных мыслей. Толкнув его в сторону, мимо него прошла компания из четырех парней. От них за милю несло алкоголем. Они стояли и гоготали, толкая друг друга под ребра. — Как ты меня назвал? — Ричард прищурился, окидывая злым взглядом парней. Двое из парней замолчали. Улыбки слезли с их лиц, взгляд стремился в серый асфальт. Эти двое, явно знали кто такой Ричард Хэнзел. — Тебе повторить? — вперёд вышел белобрысый парень с ярко-голубыми глазами. — Педик. Педик. Педик. Он делал шаг за шагом, подходя все ближе к Ричарду, глаза которого, недобро блестели в свете фонарей. — Дай мне номер твоих родителей. — губы Ричарда растянулись в хищной улыбке, которая не предвещала ничего хорошего. — Потому что, когда я закончу с тобой, тебя даже твоя родная мать не узнает. Все происходило так, будто кто-то нажал на ускоренную перемотку. Но не для Ричарда. Ричард ловил кайф от каждого удара. Он бил и бил. Он чувствовал, как лицо парня, превращается в кровавое месиво. Слышал, как кулаки, с чвакающим звуком, опускаются на изуродованное лицо. Он видел то, что лежало под ним и ему нравилось то, что он видел. Встав с парня, Ричард бил тяжёлыми сапогами по рёбрам. Парень не шевелился. Он чувствовал запах крови, настолько едкий, что ощущался на кончике языка. Это сводило с ума, заставляя бить обмякшее тело. Адреналин бил в голову. Ричард бы не остановился, пока не растер этого сосунка по асфальту. Но сирены мигали, оглушая своим писком и двое полицейских оттаскивали безумно скалящегося Ричарда от кровавой кучи, которая должна была быть человеком. Тьма внутри Ричарда клокотала. Она вырывалась из него черными фонтанами агрессии, разрушая все чего касалась. Монстр, чудовище. Ночью можно быть настоящим. И Ричард был. — Я имею право на адвоката. — довольно ухмыляясь, как сытый хищник, Ричард откинулся на заднем сиденье полицейской машины. **** Дом в какой-то момент даже не осознал что находится во сне. Все было так непривычно. Тьма ушла, уступив дорогу белому свету, будто вокруг Доминика стояли люминесцентные лампы. Этот свет неприятно жег глаза, заставляя щуриться. — Хватит бегать, Доминик. — он услышал шёпот Хло. В нем не было тех злобных, скрипучих и булькающих звуков. Это был просто, обычный голос Хлои. — Ты должен вспомнить. — Хло? Хло где ты? — Доминик крутился из стороны в сторону, силясь разглядеть хоть что-нибудь в этом ослепляющем свете. — Я умерла. — казалось, что голос Хлои лился отовсюду. — Я существую в твоём воображении. Ты воскресил меня в нем. — Что я должен вспомнить, Хло? — Дом отчаянно искал девушку, которой принадлежал этот голос. — То, что пытался забыть. То, что ты похоронил глубоко в себе и теперь оно гниёт внутри тебя, отравляет. — голос Хлои то приближался, то удалялся и при этом, не было определённого направления. Он был везде. — Я не понимаю, я не понимаю. — Доминик вцепился в корни волос, бессильно крича в белую пустоту. — Что ты хочешь от меня?! — Чтобы ты все вспомнил. Доминик увидел приближающееся существо. То самое, от которого он бежал кошмар за кошмаром. Дом застыл, страх сковал его. Бежать, вот что он хотел. Но существо не скалилось, не хохотало. Оно скулило, подвывало и жалось к ногам Доминика, будто ища защиты. — Хватит бегать, Дом. Ты должен вспомнить. — звучал голос. — Ты должен увидеть. Существо подняло вверх свои глаза и Дом увидел, что они вовсе не черные, как две чёрных дыры. Они ореховые, тёплые. Глаза Доминика. — Я… Я не могу. — Доминика била крупная дрожь. — Ты должен. Не сопротивляйся. — голос звучал мягко, но при этом возразить ему было невозможно. Крупные слезы катились по щекам Дома. — Пойдем. — Дом услышал детский голос и опустил глаза. Существо исчезло. Вместо него, у ног Дома стоял мальчик. Его волосы были чуть-чуть светлее, чем у Доминика. — С возрастом они потемнеют. — будто читая мысли сказал мальчик, смотря на Дома большими ореховыми глазами. Мальчик протянул Доминику маленькую ладошку. — Пойдем. Доминик взял мальчика за руку, крепко сжимая дрожащей ладонью. — Тебе страшно, я знаю. — голос мальчика был серьёзным. Вокруг становилось темнее. — Не бойся, это уже было с тобой. Ты помнишь? Доминик смотрел по сторонам. Они стояли в кабинете. На стенах висели медали, на полках стояли кубки. Тренерский кабинет. — Ты помнишь? — детский голос эхом отскакивал от стен. Доминика будто пронзило иглами со всех сторон. Он схватился за живот, падая на колени. Как больно. Ореховые глаза широко распахнулись, наполняясь слезами. — Привет, Домми. — он услышал до дрожи знакомый голос из далёкого прошлого. Голос, который он всем силами пытался забыть. Он видел белые спортивные кроссовки, с красной линией на ребре. На голову легла грубая ладонь. Доминик вспомнил.