Save My Soul

День был пасмурный. Огромные свинцовые тучи повисли над городом, который в свою очередь, будто затаился перед надвигающейся грозой. Ричард сидел склонив голову к груди, время от времени, кидая безразличный взгляд на белый коврик. — Извини что задержался. Погода отвратная. — наконец в кабинет вошёл доктор Фэнч, поправляя белый халат. Ричард поднял взгляд, откидываясь на спинку. — Что вам надо? — Ну, для начала, поговорить о твоём самочувствии. — доктор Фэнч сел напротив, наблюдая за Ричардом. — Все отлично. — сухо бросил блондин. — Я вижу. И я полагаю, что в этом есть заслуга Доминика. — доктор смотрел, как Ричард удивлённо раскрывает рот и тут же закрывает. — Тоже самое я могу сказать тебе и о нем. Думаю, вы сумели помочь друг другу. — И? Ричард скрестил на груди руки. — И это значит, что я должен предупредить тебя. Я не должен этого делать, но я глубоко уважал твою семью, твою мать. К тому же, будет лучше если ты узнаешь это первым. Ричард нахмурился. Руки непроизвольно сжались в кулаки, а сердце казалось начало биться в два, а то и в три раза быстрее. — О чем вы должны предупредить меня? **** Доминик сидел в мягком кресле, поджав под себя ноги. По телевизору показывали какие-то глупое реалити-шоу, но это мало волновало парня. Пока в телевизоре девушка обвиняла своего парня в измене с её лучшей подругой, Дом не мог перестать думать о Ричарде и о будущем. С той ночи их отношения переменились. Точнее, изменился Ричард. Все чаще Доминик замечал грусть в его голубых глазах. Все чаще ловил на себе долгие печальные взгляды. Ричард стал до ужаса задумчивым. Доминик тоже о многом думал в последнее время. О том, что будет дальше и будет ли. Он чувствовал себя значительно лучше, кошмары все меньше тревожили его, панические атаки стали редкими и нечастыми. Пару раз звонила мама и Доминик неохотно, но все же говорил с ней. Доминик больше всего боялся возвращения в реальный мир. Это пугало его. Заставляло неприятно скручивать живот и учащённо биться сердце и чем лучше ему становилось тем чаще он это чувствовал. — Привет. — рядом села Лили. Она казалось, похудела еще больше. Впалые щеки и мертвенно-белый цвет лица, говорил о том, что ей не стало лучше. — Как ты? — Привет, Лили. Все в порядке. Я чувствую себя лучше. — честно ответил Дом, улыбнувшись. — Да, я… это заметно, но я не об этом. — она казалось сомневалась в том, что произойдёт дальше. Дом видел в её глазах желание уйти, но он не дал ей это сделать. — О чем ты? — он взял девушку за руку, не давая ей сбежать, но увидев испуганныйвзгляд, отпустил её, спрашивая более спокойно. — О чем ты? — Он правда не сказал тебе? — Доминик закусил губу, качая головой. — Ты не знаешь о том, что Ричарда судят? Бам. Доминик неверяще уставился на Лили. Ричард опять скрыл что-то от него. Опять солгал. Опять. Опять. Опять. — В смысле, судят? За что? — Дом, нахмурился. Он молился чтобы появился Ричард и сказал что это все не правда, что это все жестокая шутка. Но его не было. — Из-за него какой-то парень в коме. На Ричарда подали в суд. — девушка виновато опустила голову. — Он из-за этого здесь, Дом. Мне жаль, что он не сказал тебе. Она утешающе погладила напряжённое плечо. — Откуда ты можешь знать? — Доминик раздражённо дернулся, сбрасывая худую руку. — Я слышала как он говорил с адвокатом. — девушка встала, грустно смотря на Дома. — Сам спроси у него, если не веришь мне. Она ушла, оставив Дома одного. Он должен услышать правду. Правду из уст Ричарда. Но правду ли? Дом хотел чтобы Ричард опроверг все. Чтобы сказал, что это все слухи. Дом хотел услышать то, что хотел. **** Ричард определённо ненавидел этот день. Заглянув в общую комнату и не найдя Дома, он лишь еще больше раздражился. Ричард шел по белому коридору, отбрасывая волосы с напряжённого лица. Каждый его шаг эхом разлетался по лестничным клеткам. Что-то подсказывало ему, что не стоит ему идти на крышу. Не стоит ему искать Дома. Но, игнорирую все свои мысли, он упрямо перепрыгивал через ступени, поднимаясь выше. Последние дни были слишком тяжелыми для Ричарда. Он ездил на предварительное слушание. Его посадят. Он точно это знал. Чтобы не говорила мисс Керман, он знал что его посадят. Он видел ту ненависть в глазах родителей пострадавшего парня, он видел ненависть в глазах присяжных и свидетелей. И, наверное, он заслуживает это? Признал ли он виновным себя? Нет. Раскаялся ли? Опять нет. Люди видели в нем чудовище, монстра, так пускай так и думают. У него был Доминик. Его Доминик и больше ему ничего не надо. Но… всегда есть но. Ричард знал, что эти отношения обречены. Они, он и Доминик, обречены. И он, Ричард, не заслуживал Дома. Когда причиняешь боль, тому кого любишь, страдают оба. Ричард видел, что Доминику больно. Он мог ничего не говорить, улыбаться, шутить. Он мог сколько угодно, прижиматься своим тёплым телом к Ричарду, обвивая руками шею. Мог дарить самые тёплые, самые чувственные поцелуи. Но это не могло скрыть от Ричарда всю ту боль что парень испытывал из-за него. Ричард как всегда оказался прав. Доминик стоял на крыше, покачиваясь на месте. Он не смотрел мечтательно в серую даль, не стоял, закинув вверх голову, любуясь небом. Дом стоял в полоборота к Ричарду, опустив голову, хмуря свои темные брови. — Доминик… — Ричард сделал шаг к парню, но тот выставил руку, будто пытаясь сохранить расстояние между ними. — Перестань, Рич. — он поднял голову, не скрывая сомнение в своем взгляде. Сомнение и надежду. — Я устал оттого, что ты все время врёшь мне, будто я маленький и не о чем не узнаю. Просто скажи мне правду, почему ты здесь? — Я искал тебя и… — начал было Ричард, но Дом перебил его. — Ричард, хватит уходить от вопроса. Почему ты в этом чертовом центре и куда ты постоянно пропадаешь? Ричард бессильно опустил руки. Закусив щеку изнутри, он виновато смотрел на Доминика, который еще чуть-чуть и взорвётся. — Доминик, прости. — говорить было трудно. Слишком трудно. В горло будто напихали бумаги, которая не давала ни вздохнуть, ни слова сказать. — Я не могу. — Что ж, может мне тебе помочь? М? — сщурив глаза, прошипел Доминик. — Ты чуть не убил кого-то и тебя отправили сюда, а теперь тебя еще и судят, так? Ричард кивнул, отворачиваясь. Было слишком трудно выдерживать на себе этот взгляд. Он усмехнулся про себя. Что с ним стало? Что стало с прежним Ричардом? Куда делось все это прежнее высокомерие, эгоистичность, ненависть? Почему он готов вымаливать прощение у человека, которого ненавидел когда-то? Когда-то… казалось, что это был так давно. Будто прошла целая вечность, а на деле не больше месяца. Разве возможно так измениться за месяц? Нет… Невозможно. — Это тебя блять не касается, понял? — кто-то будто нажал на спусковой крючок, зажигания внутри Ричарда былую агрессию. — Почему тебе постоянно надо все знать? Ты все время все портишь. Все было нормально, но нет блять, тебе надо прикопаться, Дом, всегда, постоянно блять! Он яростно пускал молнии, сильнее сжимая кулаки. Ногти впивались в кожу. Внутри Ричард разрывался, хотелось выть, извиняться сотню раз, а то и больше, вымаливая прощение за каждое слово, но сейчас он наконец понял, что он должен был сделать. Должен был ради Доминика. — Что ты, черт возьми, несёшь? — Доминик был зол, но все чётче было видно, что на место злости, приходил страх. — Мне было здесь так скучно, Дом. — Ричард проклинал себя за каждое слово что он сказал и за каждое что он скажет. — Но знаешь, ты… Мы с тобой неплохо повеселились. Знаешь, я ведь мог убить тебя, еще тогда, но вовремя понял, что трахать труп удовольствие не для всех, по крайней мере уж точно не по мне. Боже, — Ричард холодно засмеялся, на деле сдерживая внутри слезы. — Так легко было заставить тебе подумать, что я влюблен в тебя. Даже не думал что это будет настолько легко. Но, соглашусь, я от души повеселился. Он видел как с каждым ранящим словом, Доминик становился все бледнее, все молчаливее. Каждое слово разбивало его, удар за ударом, будто вазу. — Да и вообще, я пришёл попрощаться, Дом. — Ричард подошёл ближе к Доминику ядовито улыбаясь. — Очень скоро ты покинешь это место, поздравляю, можешь паковать вещи! Доминик сначала стаявший будто каменное изваяние, резко поднял голову неверяще мотая головой. Он не проронил ни слова, срываясь с места. — Эй, куда же ты? Я рассчитывал на прощальный трах! — крикнул ему в след, Ричард, но ответом ему послужила хлопнувшая дверь. Злая ухмылка, до этого обезобразившая его лицо, медленно сползла, открывая истинное лицо, полное боли и горечи. Он упал на колени, судорожно хватая носом воздух, всхлипывая и обвивая себя руками. Он сделал то, что должен был. Да, он разбил их обоих, уничтожил всё, но теперь… теперь Доминик уедет и будет ненавидеть его, забудет и больше никогда не вспомнить. Так будет лучше. Судьба Ричарда предрешена. Его ждёт тюрьма, осуждение общества и ненависть. А Доминик, он начнёт новую жизни. Новую, в которой не будет Ричарда, а значит она будет лучше. Он сделал то, что должен. **** Доминик бежал по коридору, а слезы градом катились по щекам. Нет. Это не правда. Так не должно быть. Каждое слово, которое сказал Ричард, теперь было навсегда выбито в его душе. Так не должно быть. Он влетел в кабинет доктора Фэнча, с силой захлопывая дверь. Доктор удивлённо выпучил глаза и уже было собрался что-то сказать, как Доминик не дал ему вымолвить и слова. — Это вы сказали ему так сделать? — Доминик кричал, но ему было плевать. Плевать на то, как выглядел сейчас. — Что? О чем ты? Что произошло Доминик? — доктор непонимающе уставился на парня. — Не важно! — будто кусок сердца откололся навсегда оставляя после себя зияющую дыру. — Почему вы не сказали что выписываете меня? Вы сказали ему, но не сказали мне! А еще Доминик вдруг понял, что не может произнести его имя. Просто не может. — Я собирался, Доминик. Через три дня тебя… — Я должен уехать сегодня. — внезапно даже для себя выпалил он. — Это не лучшая идея, Доминик, я не могу… — но Доминик не собирался слушать его. — Слушаете, док, в ваших интересах выписать меня сегодня. Больница переполнена, а так освободится место для кого-то кому это действительно нужно. — Доминик старался говорить более спокойно, настолько насколько вообще мог. — Вы и сами знаете, что я уже лучше чувствую себя. Пожалуйста. Доктор Фэнч снял очки, тяжело вздыхая. — Хорошо. Я сообщу твоим родителям. При иных обстоятельствах, Доминик бы рвал и метал, но сейчас поскорее покинуть это место, было жизненно необходимо. Дом коротко кивнув, вышел из кабинета, тихо прикрывая дверь. Внутри было как-то пусто. Сейчас, он не чувствовал ничего. Он уже не бежал по коридору, он медленно шёл, оттягивая момент. Не так все должно было закончиться. Не такой конец Доминик видел у этих отношений. Но были ли это отношения? Ричард же сам сказал, что для него это была лишь игра, разве нет? Ричард… От одного имени тело будто были током. На глазах снова выступали слезы, а в голове звучал голос. Нежные прикосновения, сменили, в воспоминаниях, ядовитые слова и удары. Теплый взгляд, сменила злобная ухмылка. Разве возможно так притворяться? Видимо, возможно. В комнате никого не оказалось. Так даже лучше. Доминик упал лицом в подушку, тихо, почти не слышно плача. Она все еще хранила запах Ричарда, который раньше заставлял все внутри трепетать в благоговении, а сейчас отдавал острой болью где-то между рёбер. Все началось с ненависти и видимо, должно закончиться ей же. Но почему, Доминик не может возненавидеть его? Почему после того что он сделал, он не может навсегда стать врагом для него? Не может. Потому что все еще любит и ненавидит лишь себя за это. Медленно поднявшись с постели, Дом взял сумку, с которой он и приехал сюда. Обычная, красная, спортивная сумка. На автомате он положил туда всё что было его, не оставляя в этом месте ничего, кроме собственного разбитого сердца. Оно навсегда останется похороненным в этих белых стенах. Ричард не пришёл ни через полчаса, ни через час. Любовь бывает жестокой. Но за что? За какие грехи такая любовь Дому? Он этого не понимал. В этот момент подошла медсестра. — Доминик Картер, пройдемте на выписку. Дом шел медленно, будто ждал что появится Ричард кинется к нему и разбудит. Это ведь не может происходить на самом деле? Но все было, более чем реальным. Приехала только мама. Она стояла, нервно постукивая пальцами у стойки регистрации. Она подошла к сыну, заключая в объятья. Она правда была красивой. — Пойдем домой. — все что смог прохрипеть Дом, отстраняясь. — Конечно, милый. — женщина поспешно перехватила сумку у сына, спеша к машине. — Ты выглядишь растроенным, что-то случилось? — Все в порядке, мам. — его голос доносится до него будто сквозь слой ваты. Он садится в машину, не смея обернуться. Он не сделает этого. Машина мягко заводится и трогается с места, а Дом смотрит вперед, впиваясь ногтями в ладонь. Если бы он только обернулся, он бы увидел в окне до боли знакомый силуэт. Но он не позволяет себе обернуться назад, натянуто улыбаясь. Не так все должно было кончиться. Грянул первый гром.