Мятный ветер.

То утро особенно не задалось. Хотя, в общем-то, как в принципе может задаться утро, когда ты знаешь, что через четыре часа тебя ждет защита дипломной работы в твоем колледже? Я поморщилась. Первые лучи солнца (а может и не первые, в любом случае, черт бы их побрал!) прорезались сквозь занавески и мучили мои глаза. Я хотела спать! А не вот это все. Раздраженно выдохнув, я посмотрела на часы. Времени нежиться в постельке не было, и я со вздохом встала с кровати. Свесив ноги, немного поболтала ими в воздухе. Мои пепельные кудряшки падали на лицо. Я так любила свои волосы. Они всегда были очень мягкими и красиво выглядели практически в любой прическе. За эти волосы я была готова простить матери практически всё. Даже то, что ее никогда не было рядом. Я встала с кровати и немного прошлась по комнате. Деревянные половицы приятно скрипнули под ногами. Мне всегда нравился интерьер нашего домика в стиле лофт. Махровые носочки нежно обрамляли мои ножки. Я кайфовала от ощущений своего тела. Нет, я не обдолбалась. Просто выспалась. Протяжно зевнув, я открыла дверь на лестницу и спустилась в кухню. Отца уже не было дома. "Уехал на работу уже, так рано, - подумала я. - Бедный папа. С момента смерти матери, работа заменила её отцу." Я залила молоко в кофемашину и поставила вариться латте. Заглянув в холодильник, и не обнаружив там ничего, что вдохновило бы меня, полезла в свой маленький "тайничок", где прятала от отца свои сладости. Почти совсем свежеиспеченные вафли лежали там, где должны были лежать. Приоткрыв контейнер, достала пару вафель и выложила их на тарелку. На пару секунд задумалась о том, что же буду использовать в качестве топпинга, и в итоге остановилась на клубничном йогурте. Тем более, что в холодильнике еще оставалось немного свежей клубники. Нарезав ее сердечками и воодрузив ягоды сверху йогурта, почувствовала настоящий экстаз. Кто там что говорил по поводу того, что я не умею готовить? Пфф. Я и вафли могу испечь, и йогуртом сверху залить так, что не просто оближешь свои пальчики, а захочешь их просто откусить. Я хихикнула. Кофе был готов. Взяла в одну руку тарелку, в другую - дымящуюся кружку ароматного кофе, села за стол. Отхлебывая горячий напиток, я задумалась и уставилась невидящим взглядом сквозь стеклянные раздвижные двери, которые вели на террасу. В моей голове роились мысли о настоящем и будущем. Сегодняшний день в каком-то плане являлся завершением одного этапа, и началом другого. Я в любой момент могла собрать шмотки, свой небольшой запас денег на черный день, и рвануть в другой штат. Я могла бы поехать куда угодно. Мне уже не придется работать официанткой, потому что я буду дипломированным специалистом. Но даже если первое время мне будет не везти с работой, я смогу устроиться кем угодно. Где я только не работала за эти шесть лет. Как только мне исполнилось шестнадцать, я начала подрабатывать, а когда стала совершеннолетней, устроилась на первую полноценную работу. Да, поначалу это были небольшие деньги, зато они были мои, мои собственные, честно заработанные. Я не сидела на шее у родителей, как делали почти все мои друзья. Я почему-то считала своим долгом этому миру не быть зависимой ни от кого и никогда. Может, это тоже ненормально. Последствия психологической травмы и все такое. Мне было совершенно всё равно. Я выросла не привязанной ни к кому и ни к чему. Да, я любила своего отца, но он и сам частично виноват в том, что мы не были так бесконечно близки, как показывают в красивых фильмах и пишут в красивых книгах, когда рисуют идеальную семью. Как я уже сказала, после смерти матери он с головой ушел в работу. Зато ни в чем не ущемлял мою свободу. Я делала всё, что мне заблагорассудится. В телефоне наверху, в спальне, громко зазвонил будильник. Я чертыхнулась, одним глотком допила кофе, собрала остатки вафель с тарелки десертной вилочкой и поскакала наверх по лестнице. Наводила марафет я не особенно усердно. Для меня госэкзамен не был праздником, или каким-то грандиозным событием. Я надела блузку, пиджак и брюки, немного привела в порядок спутавшиеся локоны, попудрила лицо, подвела глаза и нанесла матовую помаду нюдового оттенка. Идеально! Н-да, лет восемь назад я бы ни за что не поверила, что могу так одеться. У меня были розовые волосы, пирсинг везде, где только можно, а в гардеробе преобладали кожа, корсеты и шнуровка. Что-то от этого стиля определенно осталось, только перешло в более сдержанную форму самовыражения. "Так вот, как приходит старость" - ухмыльнулась я, заправила прядку за ухо, подмигнула отражению, взяла сумку и спустилась в холл.

***

Машина завелась довольно быстро, и вообще утро получилось просто прекрасным, честно говоря, но меня с самого утра грызло какое-то чувство тревоги. Конечно же, я списала это на нервы перед защитой, но дело было в том, что мне до этой защиты было глубоко фиолетово. Отгоняя дурные мысли, я прикоснулась к амулету на груди. Змея, пожирающая сама себя. Уроборос. Не знаю, чем было продиктовано желание выбрать именно такой амулет, но я выбрала его. Просто, знаете, резонанс у меня возник с этой вещицей, как только я прикоснулась к ней в лавке торговца всякой эзотерической дребеденью. Тем более, как вы знаете, я просто обожаю всякие такие вещи. Машина плавно ехала, а у меня в груди все больше усиливалась непонятная нарастающая тревога.