Камень цвета крови

Это было так неправильно, что Рейстлин был готов отослать прибывшего ученика обратно в Вайретскую башню, стоило лишь взглянуть на него. Что это? Очередная жалость со стороны Пар-Салиана? Подослал ему эльфа, зная о проклятии глаз? Или это простое совпадение? Нет, Маджере не верил в совпадения. У всех совпадений есть вполне разумные, логические объяснения. И у этого – тоже. Да, этот (как его там?) Даламар отвечал всем требованиям, что выставил Рейстлин Конклаву. Черный маг, изгнанный за это из своей страны, ожесточенный несправедливостью жизни, умный, хитрый… Все это читалось по темным глазам и этому внимательному, цепкому взгляду. Но было что-то еще, явно лишнее, не вписывающееся в общую картину. Что-то, из-за чего Рейстлин на мгновение пожалел о том, что вообще попросил себе ученика. Что-то в этом Даламаре было не так. Маджере встретил его у ворот башни – юному эльфу пришлось самому преодолеть Шойканову рощу, таково было начальное испытание. Конечно, «самому» было не совсем точным определением. Пересечь рощу мертвых мог только мертвый или сам Рейстлин. Но, даже обладая черным камнем, не каждый сможет пройти сквозь мертвый лес. Для этого нужна немалая сила духа. Даламар доказал, что она у него есть. Рейстлина это устроило. Теперь они стояли у ворот башни и разглядывали друг друга – внимательно, изучающе, как противники на поле боя. Но во взгляде Даламара было что-то еще, что-то не совсем уместное, отчего Рейстлин почувствовал себя неуютно, даже несмотря на то, что у него было очевидное преимущество перед этим юношей. Сидя у камина, слушая треск бревен и перебирая шелковые черные пряди, Рейстлин часто вспоминал их первую встречу… Они стояли так очень долго. Летний ночной ветер заставлял мертвые деревья рощи угрожающе шептаться между собой, сухая листва (черт знает, откуда она взялась) шелестела под ногами вместе с пылью, а огонек свечи в стеклянном фонаре Рейстлина колыхался, отбрасывая на его бархатную мантию золотистые блики. Сегодня на небе не было видно лун – они были скрыты за темными тучами, предвестниками грозы. Завтра в Палантасе будет гроза. А может быть, ветер унесет эти тучи, и гроза будет где-нибудь в другом месте. У Даламара с собой была лишь дорожная сумка, и догадаться, что в ней, не составило бы труда – запасная мантия да книги с заклинаниями. В руках эльф сжимал черный камень. Его волосы были растрепаны, подол черной мантии запылился и выцвел, кое-где даже виднелась свежая грязь. Даламар все еще дрожал после своей дороги через рощу, но постепенно брал себя в руки, понимая, что нельзя казаться слабым перед своим новым учителем. Но Рейстлин и не торопил его, ожидая, когда эльф полностью придет в себя. Вот он, наконец, отдышался, успокоился и вновь посмотрел на мага, но взгляд оставался все тем же – оценивающим и... Каким-то еще, но Рейстлин не мог подобрать нужного слова. Внезапно сильный порыв ветра едва не затушил свечу – единственный источник света в этой непроглядной тьме, - и Даламар произнес: -Шалафи. Рейстлин не сразу понял, что к нему обратились на эльфийском. В какой-то момент ему даже подумалось, что этот Даламар не знает общего, но мысль эта была такой же нелепой, как мысль о том, что Карамон в состоянии выучить соламнийский. Рейстлин не сразу понял, что к нему обратились на эльфийском, и даже после этого он не мог сразу вспомнить значение этого слова. Шалафи... Господин. Теперь маг понял, что было во взгляде юного эльфа. Благоговение. И это казалось еще нелепее, чем мысль о том, что Даламар не знает общего. Да, Рейстлин сам попросил себе ученика. И он прекрасно понимал, что Конклав непременно этим воспользуется и отправит ему шпиона, чтобы выведывать обо всем, что творится в башне. Потому что они боялись его. Не мог же Пар-Салиан так ошибиться и отправить в руки Рейстлина совсем зеленого юношу, который едва не почитает его, Маджере, как бога? Или же Даламар просто играет? Да, это было логично. Это было разумным объяснением его странному поведению, его взгляду, его словам... Слову. Он не произнес больше ничего. «Пауза затянулась», подумал Рейстлин. -Иди за мной, - сказал он и, круто развернувшись, направился в башню, освещая себе путь фонарем. Эльфы прекрасно видят в темноте. Это плюс. Эльфы, пусть даже маги, отлично стреляют из лука. Это тоже хорошо. Эльфы стареют медленно. Это... Рейстлин не мог определиться, хорошо это или плохо. С одной стороны хорошо, потому что ему не хотелось бы постоянно видеть рядом с собой дряхлого старикана, полуживого, полумертвого. Конечно, для него Даламар выглядел старше своих лет («А сколько ему?» подумалось магу), но не настолько, чтобы казаться едва ли не мертвым. А если не смотреть на него долго, то он вообще выглядел совсем юношей. С другой же стороны это было плохо, потому что... Рейстлин не знал, почему, но отчего-то ему казалось, что добром все это не кончится. И не потому, что Даламар будет шпионить для Конклава, это и так очевидно. И не потому, что он молодой, почти нестареющий эльф. Была какая-то другая причина думать, что все будет плохо. Но Рейстлин решил, что разберется с этим позже. Сейчас ему стоило показать Даламару его комнату и оставить его обустроиться. Даламар шел за ним молча и почти бесшумно, лишь мантия шуршала по ступенькам. Он не задавал вопросов, не болтал попусту. Однако подъем по лестнице отнял последние его силы, и уже этажей через десять непрерывного подъема его дыхание стало тяжелым и неровным. Рейстлину тоже было тяжело подниматься, но он не позволил себе даже остановки. Глупая, формальная игра. Но необходимая для них обоих. Даламар все же не выдержал и тихо выдохнул: -Подождите, пожалуйста. Рейстлин остановился и повернулся к эльфу, который буквально повалился на ступени. Кажется, он бы согласился даже на то, чтобы провести ночь здесь, на холодной каменной лестнице. «Он проделал довольно долгий путь в рекордно короткий срок. И ночью преодолел Шойканову рощу. А ведь я ждал его только утром. Неужели он так торопился?» «Это ничего не значит, - строго сказал Маджере сам себе. – И это его проблемы. Никто его не торопил». И все же, повинуясь какому-то странному неконтролируемому порыву, Рейстлин протянул ему руку, чтобы помочь подняться. Даламар взглянул на мага удивленно и одновременно так, словно сам бог протянул ему руку помощи. Опять это благоговение, эта покорность, даже как будто бы вера. Рейстлин не понимал этого, пока еще не понимал. Я до сих пор не понимаю, будет говорить он потом, улыбаясь уголками губ и прижимая к себе горячее тело... -Простите меня, шалафи, - прошептал Даламар и, ухватившись за тонкую руку, поднялся на ноги. Пальцы Даламара были нежными и теплыми, плотно ухватившими хрупкое запястье мага. Рейстлин вздрогнул от этого прикосновения, сам не понимая почему. Из-за этого непонимания он разозлился на себя и, вновь развернувшись, побрел вперед. Он слышал, как Даламар шел за ним следом, как пытался выровнять дыхание, а в голове эхом повторялись его слова. У эльфа красивый голос. Тихий, спокойный, плавный. Рейстлин внезапно представил, как Даламар творит заклинание. Как его руки плавными движениями выполняют необходимые жесты, а ровный голос произносит заклинание. Во всей позе эльфа была непреклонность, уверенность в себе, но одновременно с этим читалось какое-то желание порадовать, угодить своему шалафи... Спасительная дверь отвлекла Рейстлина от лишних мыслей. -Пришли, - сказал он, остановившись перед дверью в покои, которые услужливые призраки уже подготовили для прибывшего ученика. – Сегодня можешь отдыхать, а когда будет желание приступить к занятиям – найдешь меня в библиотеке. -Спасибо, шалафи, - ответил Даламар, в почтительном жесте склонив голову. – Спокойной ночи. Рейстлин кивнул в ответ, и эльф скрылся за дверью. А маг, затушив свечу, переместился в свою спальню.