Леонор

«Я Элизабет Беккер, после своей смерти прошу Густава Шваген-Вагенса удочерить мою единственную дочь Леонор Беккер…» Она составила это завещание перед днём своей смерти. Она явно что-то знала, но почему никому не рассказала?! Тот самый Густав мог спасти её. Все-же, он её старший брат. Одна кровь течёт по их жилах. И одно слово «Помоги» могло спасти её жизнь с отцом. Но нет, она решала, что так будет лучше. И я не буду спорить. Это без толку. Ничего больше не вернуть, не исправить. Я не знала их очень хорошо, они любили друг друга, но редко это показывали. Часто были ссоры, но бытовые. Никаких намеков на насилие. И знаете, мне было как-то все равно. Совсем. Я часто гуляла с остальными детьми на улице, ходила к Чесу, читала книги. Читать я научилась быстро. Да и писать как-то могла, хоть мне и было совсем мало лет. Я была одаренным ребёнком. Да, я не боюсь говорить это прямо. Уж считайте лучше, что я слишком самовлюбленная, не хочу ничего доказывать. В садик не ходила. Не было денег. Да и что нужно ребёнку в 5 лет? Все очень просто. Найти палку побольше и завести хоть одного друга. Со вторым были проблемы. Для своего возраста я была слишком умна, да и меня не интересовали проблемы сверстников. Они лишь любили играть в болоте. А я? А я любила читать, говорить с бродячими кошками, мечтать о будущем. Иногда могла подойти к ним, к родителям, заговорить, но они не слушали. Почему? Неужели я была им неприятна? Единственное, что оставалось это отходить к дереву, брать книгу, читать. И так было часто.

***

Ещё одна неделя прошла. Я сидела за роялем. Никто меня не мог оттянуть от него. Я играла, училась. Лидия каждый день со мной занималась. Знаете, мне было интересно её слушать. Это была не та Лидия. Учить — было явно её. Спокойный голос, плавные, но точные движения ставили мои руки на клавиши. Густав только иногда мог пройти мимо. Он наигранно улыбался. Что-то иногда говорил. Один раз даже помог мне разобрать небольшую пьесу. — Я уже хорошо играю? — Да, Леонор, ты молодец. — Лидия вышла из комнаты. Занятие уже закончилось. Я же быстро подняла своего жирафа с пола, и поставила его возле себя. — Лео, я играю это для тебя! — с под моих пальцев ещё не совсем уверенно услышался «Собачий вальс». Я играла как могла. Это было единственное, за что меня бы не стали ругать в этом доме. Ведь бегать, петь, скакать здесь нельзя было. — Освобождай комнату, Леонор, у Себастиана завтра вступительный экзамен. Ему нужно сегодня как следует позаниматься. — двери резко открыл Густав — Да, конечно — я слеза со стула и потянула за собой жирафа. Морально, уже готовясь к крикам и оскорблениям Густава в сторону Себастиана. Как мне его было жаль! Но каждый раз, когда я пыталась после занятий сказать ему пару ласкательных слов, он закрывал двери комнаты. Прямо перед моим носом! «Ничтожество», «Идиот», «Бестолочь». Как много новых слов я узнала. Лидия же каждый раз хитро улыбалась, слыша их. — Ты злая — сказала ей я своим ещё детским голосом — Что? — её тянущийся, томный взгляд иногда выводил меня из себя — Почему ты так не любишь Себастиана? Он же твой брат. — Ты не поймёшь, Леонор. Он странный и… — И?! Я слушаю твоё оправдание! — Лидия замолчала — Все с тобой понятно! — я слезла с дивана в гостиной и направилась в свою комнату.

***

Каждый вечер, с окна моей комнаты был виден красочный закат. Закат, который переливался ярко красным цветом. Птицы летели на юг, а ветер красиво болтал немного уже жёлтое листья. Любила, когда начинался дождь, и я закрывала глаза и просто слушала. Хоть иногда тишину мог заглушить голос Густава, я старалась не подавать этому значение. — Смотри, Лео — я потянулась за своей игрушкой, но его не было. Я оставила его в гостиной! Как не хотелось идти за ним обратно. Как же не хотелось никого видеть, но как 5-летний ребёнок может оставить свою любимую игрушку где-то далеко от себя? Даже если это соседняя комната. Правильно, никак. Он, ребёнок, себе это просто не простит, и не сможет уснуть. И как жаль, но в ту ночь я плохо спала. Лео, мой бедный Лео. Я случайно забыла его забрать, и когда, набравшись смелости, я вернулась за ним, его не было. Неужели обиделся? Неужели ушёл от меня? Мне хоть и 5 лет, но я не особо в это верю. Как и в деда Мороза, собственно. Я думала об этом всю ночь. Наверное, Лидия обиделась на меня, и забрала его, что бы сделать мне больно, как и Себастиану. Она посадит его на верхушку шкафа и оставит его там навсегда, а он будет плакать. Плакать и ненавидеть меня за то, что я его забыла. Как я могла! Слеза стекла со щеки, сердце забилось. Остальные игрушки со шкафа смотрели на меня. Они говорили: «Зачем тебе Лео? Этот одноглазый жираф. Мы же почти новый, красивые!». Но я не могла так поступить. Леонор Шваген-Вагенс не предатель! Немного времени спустя, и я уснула, но сон был тревожным, снились кошмары. — Лео? — я открыла свои сонные глаза. Возле меня сидела игрушка — Лео! А откуда у тебя второй глаз? Я точно помню. При первой нашей встречи его не было! Все зажило? Хм, странно, но я за тебя рада. — я обняла его — Где ты был?! Я так волновалась, а ты даже ничего не сказал мне! Ну, что логично, ведь ты не умеешь говорить. — смех — Леонор — в комнату зашёл Ровд — Вижу, ты уже проснулась. Скоро завтрак. Твоя мать сейчас поможет тебе собраться. — Да, хорошо. — тихо сказала я. В это время я гладила свою игрушку. Знаете, за все время до моего побега… Я об этом расскажу вам позже, я так и не смогла сказать на неё «мама». Просто не смогла. Говорила по разному «Мария», иногда «Госпожа», но не «мама». — Как там твой жираф? — спросила меня Лидия. Мы сидели на заднем дворе. Она вот-вот собиралась пойти к Себастиану на экзамен. Зачем? — Он хорошо. На ночь пропал, но утром вернулся. — Да? Интересно. — У него появился глаз. Странно, может, он ночью был в больнице? — Нет, Леонор, у меня. — она положила тушь обратно в косметичку — Предатель! — я отбросила жирафа — Нет, ты не так поняла. — Лидия мягко подняла игрушку и дала мне в руки — Извини, я взяла его без спроса, и пришила ему глаз. — Прощаю, но откуда у тебя был его глаз? — Увидимся, я спешу.

***

— Лидия, что ты наделала?! — семилетний Себастиан плакал на полу. Он держал в руках бедную игрушку, жирафа. — Зачем ты оторвала ему глаз?! Что я тебе сделал?! — Это тебе урок, Себастиан. Нужно убирать за собой игрушки! — Но… — Он никогда мне не нравился! Какой ужасный цвет шерсти у него! — Не правда, он красивый! — А какое дурацкое имя ты ему придумал! Лео! Он не лев, чтобы называть его так. Какой ты глупый. Глупый ребёнок! — Ты просто мне завидуешь. Завидуешь, что отец проводит со мной больше времени. Завидуешь, что не тебе купили этого жирафа. А сказали, что ты уже слишком взрослая, чтобы играться в игрушки! — Нет, не правда! Отец сказал, что этот жираф слишком уродный, чтобы я с ним игралась! Он пообещал мне купить большого плюшевого зайца! — Это не правда. Я знаю это. — Хах! Ещё мне тебе доказывать! — она закатила глаза и ушла, забрав с собой голубой глаз игрушки.