Леонор

«Густав Шваген-Вагенс, зачем вы удочерили ребёнка своей покойной младшей сестры? Что вы хотите этим доказать?» Я задавала этот вопрос каждый день в своей голове, смотря на нового отца. Он же только не понимал, почему я на него так смотрю каждое утро. Его взгляд. Я уже когда-то видела такое. Острый, больной, странный взгляд. О нет, я не забуду. Не забуду тебя, Густав Шваген-Вагенс. Я уже жила в этом доме неделю. Самая тихая неделя в моей ещё недолгой, казалось бы, даже ненужной никому жизни. Я знала, что только всем мешаю. Я была ребёнком ещё маленьким, но не глупым. Давно здесь не возились с маленьким ребёнком. Лидии уже было 17, а Себастиану, как я поняла, где-то 15. Ах, Себастиан. Он не обращал на меня никакого внимания. Его дневной план был слишком насыщенный, чтобы уделить на меня хотя-бы секунду, и сказать «Привет, Леонор». И как я не пыталась за эту неделю привлечь его внимание, он просто проходил мимо. Зачем я хочу с ним поговорить? Я не знаю. Просто, Лидия говорит мне к нему не подходить. Знай, Лидия, я уважаю тебя, но если ты мне будешь приказывает что делать — я буду делать все наоборот. Почему? Хм, не знаю. Просто, моё детское сердце тебе не доверяет. Так-то, единственным моим спасением был детский сад. Я не знаю, зачем меня туда отдали, наверное, чтобы меньше меня видеть. В детском саду было хорошо. Мы рисовали гуашью, учились читать, спали в обед и ели самую вкусную запеканку. Единственное, что мне там не нравилось, так это дети. Избалованные, неприятные маленькие существа. Этот садик был самым престижным в городе, поэтому туда ходили дети не бедных людей. И знаете, со мной там тоже никто не разговаривал. Хотя, на внешний вид я и не очень от них отличалась. Но вы же знаете, какие дети могут быть дьяволами. Дети — это самые злые создания на этой планете. Они могут вас уничтожить. Слава господу, не стереть с земли, а просто убить вашу и так бедную ещё детскую психику. Это был обычный день. Ровд привёл меня с садика и принялся за домашние дела. Я же, гуляла по дому, держа за шею игрушечного жирафа. Да, как не странно, мне было разрешено ходить почти по всему дому. «Ничтожество! Как ты собираешься поступать в консерваторию!» — я услышала голос моего нового «отца». Честно? Коленки задрожали. С каменным лицом я застыла посреди коридора. Двери открылись. Густав с линейкой сзади спины вышел из комнаты. Весь такой строгий, делает из себя льва! Он даже не посмотрел в мою сторону. — Себастиан? — я все же заглянула в комнату. Он ставил скрипку в чехол. — Чего тебе? — он все так же стоял спиной — Нет, ничего — быстро сказала я и заметила фортепиано? Большое, красивое. Я подошла ближе к инструменту — Ты умеешь играть на пианино? — Это не пианино, а рояль, Леонор. — Зануда — тихо сказались слова из моих губ. Я села за него. Я поставила свою игрушку на инструмент и нажала на одну из клавиш. — Это нота «Ми бемоль» первой октавы — он вышел из комнаты. Хм, он же не видел что я нажала. Как он понял? Не долго думая, я начала дальше играть. Ну, это совсем не игра, а простое нажатие на клавиши, но я же представляла себя знаменитым на весь мир музыкантом. Было тяжело нажимать на клавиши. Мои пальчики были слишком маленькими, но всема силами я старалась. — Что ты делаешь? Быстро перестань и отойди от инструмента, пока тебя отец не увидел! — в комнату вошла Лидия — Но я хочу научиться! — Ты ещё слишком маленькая. Даже Себастиана начали учить только в шесть, а тебе и шести то нет. — И какая разница? — Поверь, тебя потом будут учить. И ты ещё будешь об этом жалеть. — Нет, не буду. Ну помоги мне, пожалуйста. Лидия выдохнула. Она села возле меня. Как сейчас помню. Она достала из папки листик и карандаш. — Что это за пять линий? Причём они к роялю? — Я все объясню. Не мешай, иначе не буду учить. — Молчу. Знаете, я помню, что мой старый и добрый друг Чес уже рассказывал мне что-то о нотах и музыке. Просто, я не особо его тогда слушала. Вам интересно, откуда я знаю Чеса? Ох, мои дорогие, я его знаю с рождения. Он был моим соседом. Часто мать с отцом оставляли его со мной на ночь. Они давали ему за это немного денег. Он тогда собирал их на что-то. А, точно. Он собирал на гитару. Чес рассказывал мне о гитаре, которую собирался купить. Как я за ним скучаю сейчас! Выбежать бы с дому и направится к нему, но я не знаю куда мне бежать. Я называла его братом. Братишка Чес, человек, который был готов надрать задницу каждому моему обидчику. К счастью, у меня их не было. Как там мой Чес? Скучает, наверное. — Я знаю, что это! Это скрипичный ключ, а ещё есть басовый. Хм, их вообще-то много. Не помню точно сколько. — я смотрела на Лидию — Откуда ты знаешь? Я лишь пожала плечами. — Ладно, продолжем обучение.