Миллион цветов у моря

Утро было тихим. Чуя стоял на кухне, руки слегка дрожали, но не от усталости - от ощущения, что он делает что-то… почти нормальное. Почти домашнее. В турке пузырился кофе, аромат медленно заполнял комнату, цеплялся за волосы, за рубашку, за сам воздух. Он поставил две чашки на стол, аккуратно, будто опасался нарушить баланс, и впервые за очень долгое время сделал кофе не только для себя, но и для Дазая. Скрипнувшая лестница выдавала первые шаги шатена. Дазай спустился молча, с немного растрёпанными волосами, глаза ещё сонные, но на него было приятно смотреть - спокойно, без привычного дерзкого блеска, просто он был здесь, рядом. Они молча взяли чашки, и тишина заполнила пространство, такое плотное, что казалось, будто оно само держит их разговор. Чуя сделал глоток, почувствовал тепло, и тихо сказал, почти как мысль, которую он произнёс вслух: - На заднем дворе цветы в горшках расползлись, их можно пересадить. Дазай поднял взгляд, бровь чуть дернулась, и тихо ответил, что Мори вряд ли будет против. В комнате повисло молчание, странное и неловкое, но в нём не было напряжения. Просто обычное утро, обычный кофе, и на мгновение казалось, что всё вокруг может оставаться таким - тихим, простым, без лишних слов, без тревог, просто они вдвоём, с чашками в руках и солнечным светом, лениво пробивающимся через занавеску. Чуя снова сделал глоток кофе, не отводя глаз от Дазая. Он чувствовал, что момент настал, и тихо начал: – Осаму, тебе нужно принять препараты. Дазай напрягся, будто хотел возразить, что сегодня он может обойтись без них, но на лице промелькнула усталость, и он молча взял таблетку, глотнув её одним движением, не произнеся ни слова. Чуя кивнул, как бы подтверждая сам себе, что все прошло спокойно. – И ещё, сегодня у тебя приём с Хано-сенсей, – добавил он, мягко, но с оттенком строгости. – Я пойду с тобой. Дазай чуть приподнял бровь, но молчал. Он понимал, что спорить бесполезно, и тихо кивнул, отставляя чашку. В следующий момент они уже были в машине, тихо катящейся по пустынным улицам. Чуя держал руки на руле, но взгляд его постоянно скользил к Дазаю. Наконец он решился: – О чём ты думаешь, Осаму? Что тебя беспокоит? Дазай чуть напрягся, но ответ был коротким и ровным: – Тебя это волновать не должно. Чуя не успокоился и через несколько мгновений повторил вопрос, мягко, но настойчиво: – Я должен знать. Раз я теперь нянька, мне нужно понимать твоё состояние. Дазай снова молчал пару секунд, сжимая руки на коленях. – Не твоё дело, – прозвучало тихо, почти шёпотом. Чуя почувствовал, как внутри него растёт раздражение. Он съехал на обочину, резко остановив машину, и резко повысил голос: – Я повторяю, я теперь блядская нянька, Дазай! Раз я здесь, я обязан знать, что с тобой! Ты не можешь всё держать в себе! Внутри машины повисла тишина. Дазай несколько мгновений молчал, словно взвешивая, стоит ли говорить, и наконец, тихо, почти беззвучно, произнёс: – Я устал. Слова повисли в воздухе, и Чуя опустил руки на руль, пытаясь осмыслить услышанное. Тишина за окном казалась давящей, но он понимал – теперь всё стало ещё важнее, и от его действий зависела безопасность Дазая. Мафиози тяжело вздохнул, и спросил тихо, но настойчиво: – Почему ты скрывал от меня всё это? Что Мори твой отец, что у тебя ну…эта…шизофрения. Ты не доверял мне? Дазай опустил взгляд, пальцы сжали ремень безопасности, и его голос прозвучал тихо, с лёгкой горечью: – Мори скрывал это больше десяти лет. В эту тайну посвящено совсем немного людей. А я был на достаточно престижной должности, нельзя было рисковать. Чуя молча кивнул, внутренне ощущая тяжесть слов. Он понимал, что за этим молчанием стоял не страх перед ним, а целый мир правил, обязательств и ответственности, о котором он не имел ни малейшего представления. Накахара слегка усмехнулся, поворачивая голову к Дазаю, и сказал коротко – с едва заметной улыбкой: – Всё это время я гадал, что с тобой… и вот оно, наконец, раскрывается. Дазай на мгновение замер, взгляд его скользнул по рыжеволосому, и в воздухе повисла лёгкая неловкость – тихое признание того, что теперь тайны почти нет.

***

В приёмной кабинета Хано-сенсей их встретила администратор – молодая девушка с приветливой улыбкой и аккуратно убранными волосами. Она мягко попросила присесть, указывая на ряды удобных кресел. Дазай опустился в одно из них, плечи немного сжались, руки сложены на коленях. По его лицу было видно, что ему крайне некомфортно, но он делал всё возможное, чтобы не выдавать свои ощущения – взгляд скользил по интерьеру, пальцы тихо постукивали по подлокотнику, а тело сковывало напряжение. Чуя, сидя рядом, тихо наблюдал за ним, понимая, что каждое мгновение здесь даётся шатену с трудом. Чуя слегка наклонился к нему, понизив голос, будто не хотел, чтобы их слышали: – Когда ты в последний раз был здесь? Дазай на мгновение замер, не отрывая взгляда от пола, и ответил так же тихо: – Около полугода назад. В его голосе не было ни раскаяния, ни оправдания, только усталость и сухая констатация факта. Чуя кивнул, сжав губы в тонкую линию. Полгода - слишком долго для человека в его состоянии. Дверь кабинета тихо приоткрылась, и в проёме появилась Хано-сенсей. Она была женщиной лет сорока, не больше, и лицо её выражало строгость и серьёзность, от которой невольно напрягались плечи. Даже мимика была сдержанной, а глаза внимательно фиксировали каждого, кто находился в комнате ожидания. Чуя почувствовал лёгкое напряжение в воздухе, а Дазай, хотя старался не показывать эмоций, невольно сжался на стуле. - Дазай-кун? Рада тебя видеть, - она произнесла это ровным, но слегка удивлённым тоном. Затем она перевела взгляд на сидевшего рядом Накахару, - а Вы..? - Накахара Чуя, - представился он, чуть подталкивая Осаму вглубь большого светлого кабинета, - я его временный нянька. - Ах вот что имел ввиду Мори-сан, говоря о найденном решении, - её взгляд слегка подобрел. - Пожалуй, - Чуя привлёк внимание Дазая, - я буду прямо за дверью. - Хорошо, - осипшим голосом произнёс тот. Закрыв дверь, парень умостился на белом диванчике и достал телефон – работа никуда не делась. Спустя полчаса он, обзвонивший всех кого можно и отправивший только что законченный отчёт об их последней финансовой махинации, начал скучать. Он ходил по этажу туда-сюда, незаметно рассматривая пациентов, что ждали в очереди, ведь на этаже находился кабинет не только Хано-сенсей, но и других врачей-психиатров. Каждый из пациентов отличался: один молча сидел, уставившись в одну точку, и не шевелился, другой, думая, что его никто не видит, подъедал большой цветок на подоконнике. Чуе подумалось, что его сейчас стошнит. Ещё одна пациентка громко визжала что-то сопровождавшему её мужчине. Мда, он бы ни за какие коврижки не пошёл бы в медицину, тем более, в психиатрию. Спустя ещё двадцать минут стало совсем скучно – Чуя примостился у автомата с водой и по очереди наливал то тёплую, то холодную воду в стаканчик. Кстати, жажды он не испытывал. Наконец, дверь кабинета открылась. Дазай вышел оттуда более живой на вид, чем когда заходил. Быстро осмотрев его и оценив его состояние как удовлетворительное, Чуя собрался было идти к лифтам, но вдруг его окликнула Хано-сенсей, попросив его войти в кабинет, а Дазая подождать снаружи. - Чем могу помочь? – по-деловому спросил Чуя, садясь на место пациента, напротив врача. - Накахара-сан, я так понимаю, сейчас Вы присматриваете за Дазай-куном? – она села в своё кресло, укладывая голову на скрещенные пальцы. Чуя утвердительно кивнул. – Его состояние значительно ухудшилось. - Подробнее, если можно, - сглотнув вязкую слюну, произнёс он. - Никогда раннее, так называемая «Смерть», не угрожала «забрать» меня, если он придёт на приём, - её взгляд был до жути серьёзным. – Заболевание прогрессирует, и я намерена увеличить дозу препарата, которое он принимает. К тому же, я хочу добавить противотревожные препараты. Чуя глубоко вздохнул, стараясь скрыть внутреннее напряжение. Он понимал, что Хано-сенсей не просто констатирует факты - она оценивает ситуацию максимально объективно, без жалости, без эмоций. А это означало одно: сейчас придётся действовать жёстко, чтобы Дазай не сорвался. - Понимаю, - спокойно произнёс он, стараясь держать голос ровным. - Я готов следить за его приёмом препаратов, усилить контроль, если нужно. Хано-сенсей кивнула, словно проверяя его решимость. - Хорошо. Мне важно, чтобы кто-то, кому он доверяет, обеспечил соблюдение режима. Вы, Накахара-сан, именно такой человек. Но предупреждаю: любая попытка обхода или сопротивления с его стороны может привести к обострению. Чуя кивнул. Он не собирался спорить - опыт предыдущих дней показал, что Дазай способен к полному отрицанию реальности, если почувствует, что за ним следят слишком мягко. - Есть ещё один момент, - продолжила врач, - его тревожные эпизоды усиливаются при определённых триггерах. Если Вы заметите какие-либо признаки нарастающей паники, немедленно уведомляйте меня. Мы можем скорректировать приём и снизить риск. Чуя кивнул ещё раз, мысленно составляя план действий. Он знал, что справится. Он был уверен в этом. По крайней мере, он так думал. - Понимаю, - спокойно сказал он. - Я не дам ему навредить себе. Хано-сенсей слегка кивнула, удовлетворённая его ответом. - Отлично. Тогда начнём с корректировки дозы, и я буду наблюдать за результатом. Через неделю Дазай придёт снова, и мы посмотрим динамику. Чуя встал со стула, слегка напряжённый, но уверенный. - Спасибо, Хано-сенсей. Всё будет под контролем. Он вышел из кабинета, на ходу собираясь встретить Дазая и мягко подготовить его к изменениям в режиме, чтобы не вызвать резкой реакции. Внутри него было одно чувство - решимость. Он знает, что это будет нелегко, но он сделает всё, чтобы Дазай оставался в безопасности. Чуя не знал, зачем всё это делает. Он повторял себе, что это всего лишь обещание Мори-сану - приглядывать, быть рядом, проконтролировать, чтобы Дазай не сорвался в бездну окончательно. Обещание. Обязанность. Поручение от Босса. Всё просто. Всё логично. Но логика давала сбой каждый раз, когда он смотрел на Осаму. Он давно не видел его таким. Вообще давно не видел так, чтобы не мельком на совещании, не на пару часов во время миссии, а долго, плотно, под одной крышей. Они ведь уже не дети. Уже не те двое из прошлого, не подростки с неровными голосами и чрезмерной гордостью. А тогда, в те года… их отношения были странными. Вроде бы дружескими, но всё время на грани чего-то. Ни близости, ни отдаления. Они знали друг друга, как две стороны одного пистолета. Чуя иногда думал, что тогда в их «дружбе» жило нечто большее. Что-то, что нельзя было назвать и нельзя было трогать, иначе сгорит. Сейчас всё иначе. Сейчас он засыпает с ним в одном доме. Слышит, как Осаму ворочается по ночам. Знает, где у него лежат таблетки. Знает, как на него подействует слишком громкий звук, и что его пугает одиночество и коридор. Это уже не боевое напарничество. Это не миссия. Это нечто другое. Сложнее. Глубже. Страшнее. И Чуя до сих пор не знает: делает ли он всё это из долга перед Мори… или потому что, несмотря на всё, он так и не перестал хотеть быть рядом с Осаму Дазаем. - Давай заедем в магазин? - улыбнулся ему Чуя, хлопая по плечу. - Я думал сварганить на ужин что-нибудь крабовое. Дазай повернул голову, посмотрел на него в профиль - солнечный свет пробивался сквозь окно машины, отбрасывая на его лицо мягкие тени. - Крабовое, значит, - тихо повторил он, и уголки его губ чуть дрогнули. - Как в те времена, когда ты пытался сделать суши, а получился рис с огурцами и ноткой разочарования. - Это был эксперимент, - фыркнул Чуя, пристёгивая ремень безопасности. - А ты тогда сожрал всё до последней крошки. - Я был голоден, - пожал плечами Дазай. - И, возможно, впечатлён твоим кулинарным отчаянием. - Ха-ха, сегодня будет без отчаяния. Сегодня будут чёткие крабовые котлеты, может, даже с вином. - Он бросил на него короткий взгляд. - Никаких таблеток или порошков в бокалах, если ты понимаешь, о чём я. - Не обольщайся, - хмыкнул Осаму. - Вот и хорошо, - ответил Чуя. - Тогда придумай список и поехали собирать ингредиенты. У нас сегодня почти праздник. - Почти? - Ты не умер, - бросил он, заводя машину. - Уже повод.

***

Вечер укутал дом в мягкий янтарный свет. На кухне было тихо, только слышался приглушённый стук ножа по разделочной доске, размеренный, почти ритмичный. Чуя стоял у стола, нарезая овощи с той сосредоточенностью, с какой он, пожалуй, обращался только с боевым ножом. Воздух наполнялся ароматом чеснока, обжаренного лука и чего-то ещё - уютного, домашнего. Уголки кухни были утоплены в тени, а над плитой лениво вращался старый вентилятор. Дазай сидел за столом, облокотившись на локти, смотрел куда-то в сторону, но взгляд то и дело возвращался к рыжеволосому. Чуя был сосредоточен, брови чуть нахмурены, губы плотно сжаты, не сердитый, просто сосредоточенный. Тишина между ними не казалась тяжёлой. Она была почти интимной. - Знаешь, - вдруг сказал Дазай, голос был мягким, почти неуловимым, - ты не изменился. Чуя не обернулся, но рука на секунду замерла. Потом снова задвигался нож. - А ты слишком сильно, - отозвался он. - Хотя… это не совсем правда. Ты всё ещё умеешь бесить. Дазай усмехнулся, но без привычной издёвки, наоборот, почти с нежностью. - Иногда мне кажется, что ты - единственное, что осталось прежним. - Это звучит как попытка флирта от человека, который спит в комнате с белыми стенами и антипсихотиками под подушкой. - Возможно, - отозвался он тихо. - Но это не делает слова менее правдивыми. Чуя наконец обернулся, поставив нож и вытерев руки о полотенце. Их взгляды пересеклись, и на секунду всё замерло. Воздух между ними стал плотнее. - Осаму, - тихо сказал он, - я не знаю, что ты хочешь от меня. Дазай чуть склонил голову. Свет от лампы мягко ложился на его лицо. - Я тоже не знаю, - признался он. - Но если бы я знал, как остановить это чувство… я бы всё равно не стал. Тишина снова опустилась на кухню. Где-то за окном зашуршали листья. - Помоги мне поджарить эти твои котлеты крабовые, - наконец сказал Чуя, отворачиваясь. - Если они у тебя не сгорят, подумаю, что ты всё ещё заслуживаешь второго шанса. Дазай поднялся, и в его движениях не было лёгкости прежнего Дазая. Но шаги к Чуе он сделал без колебаний. Их плечи соприкоснулись. Тепло от плиты смешивалось с теплом чьего-то дыхания, и Чуя чувствовал, как что-то невидимое, но отчётливо живое растёт между ними. Он протянул Дазаю лопатку, и их пальцы случайно соприкоснулись - чуть дольше, чем нужно. Ни один из них не отдёрнул руку. - Осторожно, горячее, - сказал Чуя, но голос его прозвучал тише, чем обычно. Почти хрипло. - Я знаю, - отозвался Дазай. Он посмотрел на него сбоку, медленно, как будто решался на что-то. В его взгляде не было ни иронии, ни защиты - только что-то невыносимо человеческое. Чуя хотел что-то сказать…или, может, не хотел. Он сам не до конца понимал. Просто на мгновение почувствовал, что если сейчас ничего не сделать, он может что-то упустить. Что-то очень, очень важное. И в тот момент, когда между ними повисло это “а может быть”, когда всё будто зависло на тончайшей грани - между словом и касанием, между шагом назад и шагом вперёд - в тишине раздался резкий, сухой стук. Кто-то трижды постучал в окно со стороны заднего двора. Чуя резко обернулся. Дазай закатил глаза: - Что Мори делает здесь в такой час?