Бомжи, сбежавшие от мира

Это мужик… Это мужик… Это… мужик? — Я считаю, что мужик — это всё же не про пол, а про внутреннюю составляющую, — задумчиво донёс Василий Петрович. — Разве может себя называть мужиком человек, хоть раз, например, заставивший женщину плакать? Это ведь немыслимо! Камыш мне в печень и тысяча минус статус мужика, если это действительно так… — Однажды женщина заплакала, когда я впервые снял перед ней свои штаны, — находясь в прострации, поделился Толян. Василий отвернулся и осмотрел русскоговорящего мужчину в ярком фиолетовом классическом костюме и уже стоящу у фонтана вродебыженщину. — Ты кто будешь? — Рад знакомству, товарищи, я Гена… — Да не ты, — быстрым шагом Василий добрался до незнакомки, в последнюю минуту оказавшейся ещё более загадочной, чем была до этого. — Гёрл, ар ю гёрл? Незнакомка попятилась, напряжённо сомкнув алые пухлые губы. Несколько нерешительно она сделала полшага назад, поправила искрящееся на солнце платье и совершенно неожиданно что есть силы зарядила Василию кулаком по лицу. Тот только и успел усмотреть среди сияющих пайеток ещё и блеск мускулов правой руки ужеявнонедевушки, до этого почему-то не слишком бросающийся в глаза. – Russian stinking shit-eating bastard! – уходя, бросила нупустьдевушканехочетсятожеполучить. Василий повалился на землю и схватился за щёку. Толян и с небольшим запозданием незнакомец бросились к нему. — А! — Васёк, что-то сломалось? — обеспокоено спросил Толян. — Чцуда взупер ваевись вообфе! — Ну всё, контузило, и десяти минут в Америке не прошло. Василий кашлянул, на траву брызнуло несколько капель крови. Резво он начал копошится в том же месте, что окрасил красным. — И заразился уже чем-то! — в отчании воскликнул Толян и молниеносно отпрыгнул от друга. — Ебван! — Василий вновь выплюнул кровь. — Зуб больной мне выбил! — в следующий же момент он достал из травы дырявый, почти полностью чёрный зуб и ткнул его незнакомцу под нос, — прикинь, повезло, полгода с ним мучился! Нет худа без юда или как там. — Худа без йода, дебил. — Нет худа без еблана, к мужикам подкатывающего, это я знаю точно, — ядовито отчеканил Василий. Незнакомец, который так-то успел назваться Геной, видимо вдоволь насмотревшись и даже понюхав зуб, брезгливо скривился и отошёл от парочки друзей на добрых два метра. — Брателла, уберёг от греха, спасибо, — с благодарностью обратился к незнакомцу Гене Толян. — Мы своих не бросаем, — криво усмехнулся названный брателла, — я Гена Пурпурный, вы кем будете и откуда? Пару раз Толян глупо хлопнул глазами и полушёпотом заговорил Василию в ухо: — Я так понимаю, что американская трансформация идёт вовсю. Сейчас пурпурный, далее маджета, смальта, бирюзовый, ультрамарин, а там и голубой не за горами, надо вливаться сразу, а то обычных мужиков они не любят, — далее заговорил громче. — Я Толян квадракоптер по местоименю гав, а это… Василий замялся, выдавая своё невежество в сфере самоопределения. — Васёк давно решил, что чувствует… — короткая пауза – и располгающая улыбка из трёх зубов озарила лицо Толяна, говоря, что сейчас он точно убедит мужчину в правоте своих слов, — ну-ка, Вацок, почувствуй! — Господа! — не без агрессии выпалил Гена Пурпурный. — Я николько не притесняю вас в собственном выборе, однако максимум каким бываю я — так это синим после двух бутылок водки «Туманы». Василий Петрович и Толян Никифорович заметно расслабились, перестав ощущать на себе давление чужого менталитета. Без напускных любезностей они познакомились с Геной Пурпурным ещё раз и даже прогулялись с ним по улицам Лос- — как оказалось — Анджелеса. Высокие дома, большое количество людей, ярких реклам, пальмы посреди улицы — всё отличается от привычных маршрутов дома. С каждой минутой мужики всё больше осознавали, где они находятся и где их уже нет. Гена Пурпурный оказался типичным русским мафиози в Америке, зачем-то носящим до жути сутенёрский фиолетовый костюм. Что по делам? Наркота, базированная база, так сказать, даже как-то не впечатлило. Между рассказом Гены Толян успел вставить, как в пять лет он впервые имел дело с кокаином. — Мне мужик говорит, мол, пойдём со мной, у меня конфет типа дохуя. Ну а я что, долбоёб, что ли? Пошёл, конечно. Сажает меня в машину, а сам в кусты отлить, попросил минуту подождать. Я сижу, жду, заебался, дай, думаю, поиграюсь с чем у него есть. Открываю бардачок, а там пакет белый. Я на радостях, что шипучка, хватаю да и ухожу. Зачем мне мужик этот, если я столько шипучки нашёл? — И ты прям весь его вынюхал? — поражённо спросил Василий. — Собаке соседской скормил, она сладкое всегда любила. Не видел её, правда, после этого. — Под машину, видимо, попала, — сказал Гена Пурпурный. — Думаю, от консерв, которыми её бабка с верхнего этажа кормила, подохла. Она вечно дрянью его какой-то подкармливала, которой сама питалась. — Вот стерва старая, как так с животным можно. — Вот и я не понимаю, — печально заключил Толян. Заключительным объектом прогулки стало большое здание, напоминающее фабрику или завод. Стоит оно за углом, выход на который идёт исключительно через дворы, так как, на удивление, асфальтированной дороги здесь нет. Будто уголок яркого Лос-Анджелеса был выкуплен на утехи тёмных сил. — И так, Василий Петрович и Толян Никифорович, раз уж вы уже буквально родные, с сестрицы нашей Белоруссии… Не успев договорить, Гена Пурпурный сложился пополам от прилетевшего слева удара ногой. А потом прыжок сверху, попытка порвать фиолетовый костюм… Через несколько минут в крови сидели все. Василий и Толян — в своей, Гена Пурпурный — в их. А вот нечего при белорусах Беларусь Белоруссией называть, у них на это особый гештальт не закрытый. Ценой даже ещё одного зуба (на этот раз здорового) готовы защищать честь страны. Согласие на сотрудничество с русской мафией в Америке на их скрытом под завод фейерверков объекте по производству наркотиков было очевидным. Нет? Ну ладно…