Дежавю

К концу перелета Галя совсем извелась. Она сидела в кресле безвылазно больше восьми часов. Ныла спина, онемела попа, а в ногах будто поселились неугомонные змейки. Галя то вытягивала их под впереди стоящее кресло, то поджимала под себя, то закручивала одну ногу вокруг другой, но все не находила удобного положения. Уснуть не получилось. Она не умела спать, откинувшись на спинку кресла. А попробуй улечься на бок на сиденье самолета! Раздражение росло тем больше, чем чаще она поглядывала на соседа — тучного мужика средних лет. Он как уснул сразу после кормежки, так и дрых всю дорогу. Галя в своей постели столько не спит, сколько он в здесь! Надо отвлечься. Лучше думать о приятном. Ее ждут чудесные невиданные места: сопки, вулканы, горячие источники. Ее ждут медведи и рыба, прекрасная компания и приятное общение. Обещаны также «уютные домики из экологически чистых материалов». Ради такого путешествия стоит потерпеть суету и неудобства длинного перелета. Сама она никогда не наскребла бы на него денег. Но бывает же в жизни везение! Вежливый голос из динамика прервал ее мысли: — Уважаемые пассажиры, пристегните ремни. Наш самолет приступил к снижению. Через двадцать минут мы совершим посадку в аэропорту Елизово города Петропавловска-Камчатского. Галя приникла к иллюминатору. Внизу все затянуло ватной пеленой облаков. Пелена постепенно приближалась, клочья ваты становились пышнее и пушистее. Вот самолет нырнул в них, и на полминуты иллюминатор затянуло серой мутью. А потом внизу открылась зеленая с белым, вся в складках лесистых сопок, земля. На склонах сопок и в долинах между ними задержался снег. Даром, что середина лета! Вдали, на краю пестро-зеленого пространства, в испод облаков упирался громадный сизо-голубой с белой верхушкой шатер, окруженный горами пониже. Вулканы! Самолет миновал изрезанную линию берега и повернул, накренившись. Внизу расстелилась рябчатая, матово-свинцовая поверхность моря с игрушечным корабликом. Кораблик направлялся к глубокой бухте с ровным, как по линейке, берегом. Над бухтой по склону сопки вилась дорога и рассыпаны были крошечные кубики домов. Самолет пролетел вдоль берега, затем под крылом раскинулась обжитая равнина с деревеньками и полями, разделенными кучерявыми рощами. Рощи рассыпались на отдельные деревья, мелькнули какие-то ангары, поле травы… И самолет тряско покатился по асфальтовой полосе. Вулканы, могучие и молчаливые, торжественно высились на горизонте. На трапе Галя полной грудью вдохнула новый воздух. Он был сырым и прохладным, и сквозь аэродромную вонь пробивался запах незнакомой травы и соленого морского прибоя. Она на Камчатке! Автобус за минуту довез до синего ангара, похожего на теплицу. Внутри было жарко и сине-сумрачно, как в туннеле океанариума. Плотный строй пассажиров протянулся вдоль длинной ленты багажного транспортера. Ввинтившись в строй, Галя выцепила свою тряпичную сумку, дотащила до выхода в город… и остановилась. Ее должны были встречать. Но в шумной толпе чужих родственников и таксистов, осаждающих приезжих, не было никого с табличкой «Галина Соколовская». Толпа потихоньку редела, Галя ждала, отбиваясь от заманчивых таксистских предложений. Зря? Как она, спрашивается, доберется за пятьсот километров в Эссо?! Она уже отчаялась, когда между таксистами появился тощий светловолосый парень в бежевой ветровке с оттопыренными карманами и в заношенных джинсах. Парень поозирался, потом извлек из кармана ручку и мятый тетрадный листок. Пристроил листок на коленке и, наклонившись, принялся что-то карябать на нем. Галя подошла к нему, волоча за собой неудобную сумку. Вверх ногами прочла на листочке кривые буквы: «Галина Сок…» — Здравствуйте. Вы Соколовскую встречаете? Вздрогнув, парень выронил листок: — Ой… да. Это вы? Галя кивнула. — Здравствуйте! Добро пожаловать на Камчатку! Андрей. Широко улыбаясь, он подал ей руку, Галя осторожно пожала сухую твердую ладонь. Он решительно подхватил Галину сумку… — Ого! У вас там что, кирпичи? — Нет. Авторские экземпляры. — Какие? — Авторские. Ну… книга моя. Роман. Андрей поставил сумку на землю и воззрился на Галю сверху вниз, как на невидаль: — Так вы писательница?.. С ума сойти! Здорово! Галя окончательно смутилась: — Не, ну я так… автор-любитель. Одну книгу издала, и то помогли. — Все равно здорово. Он схватил сумку и решительно устремился к парковке мимо приунывших таксистов. Галя еле поспевала за ним, на один его шаг приходилось два ее. — Вы извините, что припоздал, — оправдывался он на ходу. — Мне заказ-то ваш передали, а прежний никто не снял. Я с утра пораньше метнулся, на Ходутку людей отвез, а там погода не очень. Еле обернулся. — Что, дорога плохая? — Там дороги вообще нет, — Андрей удивленно взглянул на Галю, потом хлопнул себя по лбу: — Вы ж приезжая! Я не шо́фер, а пилот, мой автобус — вертолет! Галя невольно прыснула. На парковке они подошли к запыленной зеленой «тойоте». Андрей поднял крышку багажника, запихнул Галину сумку между полупустым рюкзаком и какими-то свертками. Над ними встопорщилась зачехленная удочка. — Отвезу вас и на рыбалку махну, — пояснил Андрей, проследив взгляд Гали. — Друзья зовут. Чавы́ча вовсю идет, а я еще ни разу не выбрался. А рыбка-то вку-усная! Он смачно причмокнул на слова «чавы́ча». Кивнув, Галя направилась к правой передней дверце. — Нет-нет! Сюда! Андрей распахнул ей левую дверцу, а сам, обойдя машину, уселся справа. — Тут у нас все японцы, — он включил зажигание и тронул машину. — И все праворукие. Сразу видно, кто из Европы приезжий. Галя устроилась на потертом кожаном сиденье, поискала ремень, чтобы пристегнуться. Ремня не было. — Да не нужен он, — бросил Андрей. — У нас тут гаишники к ремню не цепляются… Машина покатилась к выезду с парковки. «Дороги вообще нет», — вспомнила Галя, зажмурилась и вцепилась в кресло. Приготовилась терпеть лихачества, ухабы и выбоины. Однако дорога оказалась гладкой, Андрей вел машину ровно и спокойно. Можно было открыть глаза и осмотреться. Машина катилась в потоке таких же легковушек по улице провинциального городка. Тополя и березы окружали стандартные пятиэтажки-«хрущобы», строились аллеями и собирались в скверы. Река, которую они пересекли по бетонному мосту, была дикой — неслась быстрым мутно-серым потоком, у отмелей вскипая белыми полосками бурунов. — Здесь рыба есть? — спросила Галя. — А как же! Но я здесь рыбачить не люблю. Народу много. Галя бросила взгляд на густые березы по краям дороги, на маячившие впереди заснеженные вулканы. И где здесь народ? Вскоре березы сменились зарослями ивняка, машин стало меньше. Андрей нажал на газ и спросил: — Так книга-то ваша про что? — Ну… приключения… фантастика, — замялась Галя. — Фантастика — здорово! Про космос? — Да… можно сказать. В Галиной повести боевитая героиня в компании космических десантников пробиралась по инопланетным джунглям, преодолевая всевозможные препятствия, сражалась с жуткими чудовищами, очаровывала мужественного командира и распутывала козни коварного предателя. Ну как все это расскажешь? Читать надо. — Мне фантастика нравится, — заявил Андрей. — Особенно про космос. Гаррисон там или Лукьяненко. Лем тоже ничего, только зануда… А вы, значит, приключения любите? — Люблю. — Чем-нибудь экстремальным увлекаетесь? Альпинизмом или каякингом? Или, может, с парашютом прыгаете? Галя помотала головой: — Вот уж нет! Даже не думаю. Мои приключения все на бумаге. И вообще я – бухгалтер. В бухгалтерии, конечно, тоже экстрим бывает… Но другой. Приключения чисел. — Поня-ятно, — протянул Андрей разочарованно, но тут же воспрял: — Зато у нас тут с экстримом полный порядок! Хотите, организую? На вулкан можно слетать или на гейзеры… — Вот уж нет! Вы меня, пожалуйста, в Эссо довезите. Экстрима мне не надо. — Хозяин-барин, не хотите — как хотите. Увидите наши места, может, и передумаете. А в Эссо вы надолго? — На три дня. Может, на недельку задержусь, если понравится. Андрей присвистнул: — Из Москвы в такую даль лететь ради трех дней! Не лень же! Как вам в голову взбрело? — Пригласили. — В гости? — Не совсем. Андрей бросил на Галю горящий любопытством взгляд. Надо объяснить, в чем дело, иначе не уймется. — Есть бизнесмен, с Камчатки родом… Виктор Петрович. Очень состоятельный господин. И фантастику любит, как вы. Очень любит. Он помог книги издать мне и еще нескольким авторам. А теперь пригласил нас на встречу в Эссо. Устроил писательскую конференцию. Оплатил дорогу и гостиницу, и экскурсию в Долину Гейзеров обещал. Такой вот меценат. Грех отказываться! — Точно! — Андрей хлопнул себя по лбу. — Вчера же Васька… Вася Лебедев в Эссо рейс сделал на Ми-8, целую компанию туристов отвез. Так это, значит, ваши! А вы почему не с ними? — Забыла паспорт, пришлось вернуться. Самолет пропустила, на день опоздала. Теперь с вами лечу. — Ну и хорошо! Я вам такие места покажу! Васька на своем пепелаце туда не долетает, а мы по дороге заглянем. Не пожалеете! Галя хотела было возразить, но машина свернула с главной дороги и спустя пару минут подъехала к облицованному светлой плиткой, похожему на торговый центр зданию, над которым торчала стеклянная коробка диспетчерской. — Наш аэропорт! — похвастался Андрей, остановив машину у входа. — Раньше летное поле было да пара сараюх с краю, а теперь и самим приятно, и гостям показать не стыдно. Вы внутри посидите. А я в скворечник… ну, в диспетчерскую забегу. И на вылет. Навьючив на себя рюкзак, он вытащил из багажника Галину сумку, под мышку прихватил сверток с палаткой. Проводил Галю в зал ожидания, свалил поклажу на пол возле лавки и испарился. Галя огляделась. Новый, с иголочки, зал был пуст. От крохотного кафетерия вкусно пахнуло кофе, но и там никого не было. При виде витрины с булочками, пирожками и бутербродами живот у Гали подвело — после скудного самолетного завтрака прошло уже изрядно времени. Но продавца не было, а не кричать же на весь зал. По счастью, в другом конце зала нашелся автомат с кофе и другой, со всякой мелочовкой в ярких обертках. Галя добыла из первого стаканчик приторно-сладкого капучино, из второго — мини-круассаны в пластике, шоколадку и пакетик арахиса. Она уже дожевывала последний круассанчик, когда из двери «Только для персонала» появился Андрей и устремился к ней торопливо, чуть ли не вприпрыжку. — Уф! Шеф дал добро, лететь можно! — крикнул он и, взглянув на жующую Галю, тут же добавил: — Ох, я-то хорош, даже поесть вас не завез. А вы с дороги голодная. — Уже не голодная, — пробубнила Галя. — Хорошо. Мы задерживаться не можем. Погода дрянь, того гляди — затянет. Ну, шеф часа три видимости пообещал. До Эссо точно хватит, а может, и к своим на рыбалку успею. Андрей подхватил Галину сумку и свой рюкзак и ринулся к выходу на посадку, как на штурм. Они проскочили пустую стойку контроля и через стеклянные двери вышли на бетонированное летное поле. По полю гулял порывистый сырой ветер, низко плыли клочковатые облака. Кое-где между ними проглядывала яркая синева. На краю поля замерли три приземистых пузатых вертолета. Лопасти винтов свисали уныло, как пальмовые листья в жару. Галя мотнула головой в сторону толстых вертолетов: — Наш какой? Андрей засмеялся: — Много чести нам вдвоем на «восьмушке» летать! Наш во-он там. За пузатыми Ми-8 (Галя разглядела на одном надпись на борту), с краю летного поля притулился маленький вертолетик, овальный и желтый, как цыпленок. Но он не тушевался при таких солидных соседях. Стекла кабины задорно поблескивали, винт бодро растопырил длинные лопасти. Андрей хлопнул вертолет по яркому боку: — Привет, Робин-Бобин! — …Барабек, скушал сорок человек? — машинально продолжила Галя. — Ни в коем случае! Он не обжора, гостей не ест, — сказал Андрей серьезно. Он отпер левую переднюю дверцу ключом, открыл заднюю, закинул внутрь Галину сумку, рюкзак, тюк с палаткой. Потом распахнул перед Галей правую, пассажирскую дверцу: — Прошу убедиться! Галя осторожно примостилась на жестком кресле. Пока Андрей обходил снаружи, протянула руку, тронула стекло кабины, прошептала: — Извини, Робин-Бобин. Я пошутила. Ты хороший и никого не ешь. Андрей вальяжно устроился в пилотском кресле и пощелкал какими-то тумблерами на глазеющей круглыми циферблатами приборной панели. — Волнуетесь? — спросил он, не поворачивая головы. — Летать боитесь?.. Бросьте, доставлю в лучшем виде! — Летать не боюсь. Но… Больно вертолетик маленький. Ненадежный какой-то. — «Ненадежный!» — передразнил он и добавил назидательно: — Надежность от размеров не зависит. Робина дядька мой обихаживает, а у него лучшие руки на всей Камчатке! Возмущение его было мимолетным. Он пристегнул Галю ремнем и протянул ей толстые наушники с микрофоном: — Здесь шумно станет. Слышать будете и меня, и диспетчера, а захотите что сказать – вот микрофон. Галя поерзала на сиденье, приладила наушники на голову — в ушах сразу стало ватно и глухо. Щелкнул тумблер, наушники затрещали. Раздался уверенный, четкий голос Андрея: — Вышка-два, я эр-три-четыре-семь. Разрешите запуск. — Запуск разрешаю, — каркнуло в наушниках. Андрей потянул за рукоятку. Мотор зарычал, вертолет задрожал. По лицу скользнула тень лопасти и тут же размазалась… — Запуск штатно. Разрешите контрольное висение. — Контрольное висение разрешаю. Гудение стало громче и выше тоном. Галя вжалась в кресло, ожидая рывков и тряски, но вертолет поднялся в воздух плавно, как пушинка одуванчика. Ветер от винта гнал волны по высокой траве за краем поля, трепал кусты. Через полминуты Андрей отчитался: — Эр-три-четыре-семь, висим штатно. Разрешите взлет. — Взлет разрешаю. Работай Шаромы-Мильково. — Понял. Стартую. До связи, Михал Иваныч! — До связи, Андрей. Робин пролетел над серой бетонной полосой, потом развернулся носом к могучим вулканам и устремился вперед, набирая высоту.