Багряный водоворот

      В тот день была прекрасная погода. Солнце не обжигало своими лучами, лаская каждого, редкие пушистые облака лениво плыли по небосводу. Жизнь в Конохе кипела: дети играли на улице, взрослые спешили по своим делам, шиноби готовились к миссиям или наслаждались недолгим отдыхом.       Минато Намикадзе разбирал важные бумаги в своём кабинете. Устало потерев глаза, он отложил в сторону ручку и подошёл к окну, разминая на ходу затёкшие конечности.       Разглядывая родную деревню, утопающую в солнечном свету, он ощущал радость и гордость. Несмотря на то, что Хокаге пришлось много договариваться, в особенности с Ивой, которая его на дух не переносила, что весьма справедливо, учитывая сколько отрядов он положил самостоятельно, он был очень рад воцарившемуся миру. Единственное, что постоянно омрачало его настрой… бумаги. Просто горы «нужной» макулатуры, которая пополнялась быстрее, чем Минато успевал разбирать.        Из раздумий его вырвал появившийся АНБУ, один из тех, кого он приставил к своей жене: — Хокаге-сама, у вашей жены начались схватки. — Немедленно позови сюда Шикаку, — тут же отдал указание Намикадзе, стараясь успокоить непослушное сердце.       Как только в кабинете шуншином оказался хороший друг и советник, Йондайме, не мешкая, переложил на него работу и умчался к Кушине.       В тот день, десятого октября, произошла ужасная трагедия, после которой вся деревня носила траур.

***

      В большом помещении раздался женский крик, отражаясь от каменных стен. Зал был абсолютно пуст, только посередине стоял стол и небольшая тумба с необходимыми вещами. Блондин затаил дыхание, с опаской смотря на свою жену, а потом неожиданно вдохнул воздух, спросив: — Всё-ж-ше-хорошшо? — быстро протараторил Четвёртый Хокаге, хотя женщине показалось, что он прошипел это, перенервничав.       Красивая красноволосая девушка, кривясь от боли, снова закричала. — Них, кгхм, — прокашлялся мужчина, — никогда не видел, чтобы ей было так больно. Она и утром жаловалась на «покалывание» и уже прошло больше семи часов с начала схваток. Кушина… в порядке? — взволновано спросил Минато, не отрывая рук от печати на животе Узумаки-Намикадзе и постоянно поглядывая на её лицо. — Всё нормально! — сосредоточено проговорила пожилая женщина, Бивако Сарутоби, принимающая роды. — Твоя задача — следить за состоянием печати. — Но… — мужчина не смог закончить фразу, так как его перебила Бивако: — Ты Четвёртый Хокаге, так что веди себя соответствующе! Другая на её месте давно скончалась бы от болевого и психического шока, а также от нехватки чакры, но эта девчушка сильна! — слегка улыбаясь, заявила женщина, а потом прикрикнула на акушерку. Та помогала раздвигать кожу между схватками, чтобы после родов разрывов не было, также говорила надо ли сейчас напрягать мышцы пресса, чтобы тужится, или нет.       Печать на животе заполнялась чёрным цветом, из-за чего блондину пришлось отвлечься на сдерживание Девятихвостого.       В подсознании молодой женщины раздался злобный рёв. Девятихвостый Лис, прикованный к огромному шару цепями и кольями, отчаянно желал выбраться на свободу, принося ещё больше боли своей джинчурики. Увидев измученное лицо своей жены, Минато всё больше начинал паниковать, мысли перемешались, и он решил немного отвлечься: — Простите, глупый вопрос, но она сможет нормально вылезти? — Намикадзе смотрел на Бивако, которая раздражённо хмурилась. — Да, плод совершает специальные движения, природа сама всё продумала. — Хорошо… — ответил Минато и замолчал, но это продлилось недолго, и он снова спросил: — А она не застрянет? — Не должна, успокойся. Мы ещё на третьем месяце измерили размеры таза, он у неё широкий. — Да, точно… А она- — Минато, захлопнись, ттебане! — Кушина не сдержалась и наорала на своего мужа. — Прости… — неловко улыбнулся мужчина и замолчал. Его можно понять, такая напряжённая ситуация и тебя волнует каждая мелочь, а ещё и за Лисом следить нужно. Намикадзе в который раз восхитился своей возлюбленной.       Спустя пару десятков минут в помещении раздался первый детский крик. Постепенно девушка расслабилась, открыла зажмуренные глаза, слыша голос своего ребёнка. Невольно на глаза навернулись слёзы счастья. Акушерка аккуратно перерезала пуповину и провела обработку новорождённого, убирая первородную смазку, пока новоиспечённая мамочка приходила в себя.       Намикадзе ошарашенно смотрел на свою жену, чувствуя вспыхивающее счастье. Он потянул руки, чтобы взять своё дитя, но Сарутоби не дала это сделать. — Убери руки! — из-за неожиданности мужчина вздрогнул, недоумённо застыв. — Сначала ребёнка должна увидеть мать.       Молодая мать влажными глазами смотрела на маленький свёрток. Кушина была счастлива настолько, что полностью забыла о боли и усталости. — Наша маленькая Наруто. Как я рада тебя видеть, — она нежно улыбнулась, немного сожалея, что девочка ещё не открыла глаза, чтобы взглянуть на родителей. — Она не слишком розовая? Всё хорошо? — полушёпотом обратился Минато к акушерке, на что та закатила глаза, угукнув.       Бивако была мудрой женщиной и пояснила, что, когда Кушине станет легче, она обязательно должна покормить ребёнка молозивом. Ведь оно есть только в первые дни, там содержится много антител, и оно очень питательное, чтобы доченька росла крепкой и меньше болела. Также она сказала, что они вернутся минут через пятнадцать-двадцать, как раз должен будет родиться после́д. Плаценту обязательно нужно осмотреть, чтобы понять были ли какие-то патологии у плода во внутриутробном периоде.       Сарутоби вместе с акушеркой унесли малышку, оставляя пару наедине. Глаза у обоих светились от радости. Блондин подошёл к жене, крепко, но осторожно, взял Узумаки-Намикадзе за руку. — Кушина… спасибо, — они недолго смотрели друг на друга, отдаваясь во власть радости и счастью. Минато собрался с мыслями, решительно смотря на красноволосую. — Куши, я понимаю, что ты только что родила и очень устала, но нам необходимо укрепить печать. — Отойди от джинчурики Кьюби, Четвёртый Хокаге, — раздавшийся голос прервал разговор. Наруто захныкала, ощущая переменившуюся атмосферу. Неизвестный человек в чёрном балахоне и одноглазой маске, похожей на таковую у АНБУ, держал на руках девочку, угрожающе подняв руку над её головой. Возле ног незнакомца лежало двое трупов: Сарутоби Бивако и её помощница Таджи, хороший боец АНБУ. — Иначе твоя дочь умрёт, — всё так же угрожающе протянул человек, доставая из рукава кунай и занося его над головой девочки. — Ос-остановись, спокойно! — блондин сам не понимал, что говорит, охваченный ужасом за жизнь дочери. — Успокоиться здесь стоит тебе, Минато. — Наруто! — Кушина попыталась встать, не обращая внимания на боль и усталость, но только упала без сил, с немым отчаянием смотря на дочь.       Человек в маске подкинул новорождённую вверх и спустя секунду прыгнул за ней, устремляя руку с зажатым оружием к маленькому тельцу. Не теряя времени, Четвёртый сделал рывок вперёд, чтобы в тот же миг оказаться на противоположной стене, прижимая к груди Наруто. — Что ж, недаром тебя зовут Жёлтой Молнией, — судя по интонации, неизвестный не был удивлён или огорчён. — Ну и что ты будешь делать дальше?       После этих слов Минато, всё ещё держа младенца, услышал шипение, характерное для активации взрывающихся печатей. Использовав технику Летящего Бога Грома, он переместился к ближайшей метке, скинул с дочери пелёнку и выпрыгнул из здания, что тут же взорвалось, откидывая их ещё дальше взрывной волной.       Быстро осмотрев ребёнка и вытянув из ноги щепки, Намикадзе переместился в свой дом. Оставив дочь в кроватке, он снова исчез.       Спустя пару минут на всю Коноху раздался рёв. Кьюби освободили, и теперь Девятихвостый наполнен желанием разрушить деревню, сравняв Лист с землёй.       

***

— Отвлекаем Кьюби, нам нужно дождаться Четвёртого! — ниндзя старались отвлечь Лиса от уничтожения деревни, давая мирным жителям время на эвакуацию.       Девятихвостый раскидывал шиноби Листа как букашек, отмахиваясь от кунаев с взрыв-печатями. Он действовал неосознанно, на инстинктах. На секунду замерев, он обернулся в сторону горы Хокаге, словно почуявший добычу дикий зверь. Развернувшись всем телом, Хвостатый угрожающе размахивал рыжими хвостами. Лис широко открыл пасть, где уже собирался большой шар из чакры. Пригнувшись, он выстрелил и шар, несмотря на всю его массивность, невероятно быстро преодолел дистанцию в полкилометра, почти попадая в Йондайме, стоящего на одной из голов.       Бомба не долетела всего ничего, словно наткнувшись на невидимую стену. Прямо в воздухе расплылись большие символы пространственно-временного барьера, постепенно поглощая снаряд. Взрыв раздался за несколько десятков километров от Конохи, образовав огромный купол, после которого в радиусе пяти километров не осталось ничего живого.       «Мне следует быть аккуратней с выбором места. Такие масштабы техники поражают».       Почувствовав опасность, блондин увернулся, тут же разворачиваясь и пытаясь схватить руку нападающего. Минато несколько растерялся, когда его рука с зажатым в ней кунаем прошла сквозь голову неизвестного, словно через воздух. За это он сразу же поплатился: противник, не теряя времени, использовал пространственно-временную технику, с помощью воронки почти утянув Намикадзе куда-то. Мужчина успел переместиться в последний момент, оказываясь на той же поляне, где ранее спас Наруто.       «Мой удар прошёл сквозь него, но он мгновенно материализовался и почти втянул меня. Чёрт, не успел заметить, был ли он полностью материален или только рука. Если он может контролировать это, то в схватке с ним придётся полагаться только на скорость и реакцию, если же нет, то… это просто огромный минус техники. Нет, Минато, нельзя загадывать наперёд. Лучше быть готовым ко всему».       Его размышления прервала воронка, возникшая на поляне, через которую и появился противник. Внимательно следивший за окружением, Намикадзе заметил, что центр воронки появился там же, где и глаз нападавшего. Ранее блондин следил только за телом человека, пытаясь предугадать атаки, что осложняло наличие балахона, и только сейчас посмотрел в глаза.       «Шаринган! Неужели это отступник-Учиха? Но Фугаку пристально следит за этим. Отступников этого клана отлавливают свои же, во избежание кражи додзюцу».       Перед глазами Йондайме появились картины из старого учебника истории, ещё со времен Академии.       «Этот шиноби знал, что печать джинчурики ослабевает во время родов, он смог проникнуть не только в барьер Конохи, но и через дополнительный барьер в пещере, который был едва слабее первого, он смог освободить Хвостатого и, тем более, сил его глаза оказалось достаточно, чтобы взять под контроль самого Кьюби. За всё время на это был способен только один человек». — Ты Учиха Мадара? — Учиха снял капюшон, открывая вид на короткий ежик волос. — Нет, это невозможно, — хмыкнув, опроверг свои же слова Четвёртый. — В нашем мире нет ничего невозможного, Минато Намикадзе.       Не став слушать, Хокаге снова напал, но удар всё так же прошел насквозь. Однако брюнет стал серьёзнее и достал из-под ткани длинную цепь, прикрепив её к запястьям.       «В этом бою выиграет тот, кто окажется быстрее».       Учиха едва не поймал Намикадзе, но тот в последний момент разорвал дистанцию. Немного помедлив, оба противника одновременно кинулись друг на друга. Минато бросил кунай в голову, ожидая нужного момента. Когда оружие полностью прошло насквозь, а рука брюнета едва не схватила его, Четвёртый сформировал в руке голубой шар из чакры, чем-то похожий на печально известную бомбу биджу. — Расенган!       Переместившись к кунаю позади брюнета, мужчина атаковал сферой в спину нападавшего, от чего его тело буквально впечатало в землю, большими кусками разлетевшуюся после удара. Теперь вся площадь поляны была взрыта, куски породы торчали, не давая нормально ходить, не то что сражаться.       Отойдя от сокрушительного удара, Учиха переместился подальше, держась за раненую руку. В ней будто не было костей, и теперь плоть на кисти «текла», как плавленый воск. Учиха раздраженно сощурился — всё-таки тело Зецу не заменит настоящую плоть.       Сквозь не осевшую пыль обычный глаз едва бы заметил силуэт Хокаге, но шаринган был способен и на большее. — Ты действительно невероятно быстрый. Моей ошибкой было потерять бдительность… — стараясь потянуть время, отступник говорил, продумывая новый план. — Видимо, я проиграл этот бой. Но я нашёл интересный экземплярчик, он определённо стоил этих усилий. Что ж, исход войны всё равно ещё не решен, не забывай об этом, Намикадзе Минато. — О чём ты говоришь? — Четвёртый нахмурился, не понимая слов противника. Тот только издевательски хмыкнул, прищурив единственный глаз: — Мёртвым незачем знать будущее…       Не желая больше тянуть время, даже с такого расстояния ощущая тяжёлую Ки Девятихвостого, Минато решил действовать. На своей максимальной скорости Молния переместился к неизвестному, вонзая оружие чуть ниже печени. — Значит, на моём теле есть метка Хирайшина. Вот как… — от другой руки Минато, находившейся на солнечном сплетении, разошлись чёрные символы печати. Узнав их, Учиха воскликнул. — Печать подавления?! Ты пытаешься развеять мой контроль над Кьюби? — Я уже это сделал, — в этот момент три томоэ в глазах Лиса сменились на обычный узкий зрачок. Хвостатый взревел, наконец обретя контроль над телом.       

***

      Обретя сознание, Кьюби рушил деревню ещё яростнее, снося десяток зданий одним рёвом. Третий Хокаге отдавал приказы джонинам и АНБУ, пытаясь уберечь родную деревню: — Отвлекайте его, мне нужно время на создание техники.       Капитан повёл ниндзя вперёд, оставляя Сарутоби наедине. Прокусив палец до крови, тот сложил печати и приложил руку к земле, подавая в неё чакру. — Призыв: Король обезьян Энма.       Когда облако дыма от техники развеялось на крыше стояли уже двое. Высокий, человеческого телосложения, но более похожий на обезьяну, с длинной густой шерстью по всему телу и белоснежным хвостом. — Кьюби. Печать всё-таки была разрушена? — угрюмо задал риторический вопрос Энма. — Да. Нам нужно вывести его за пределы деревни, барьер должен работать. Превратись в посох. — Понял. Хенге! — появилось ещё одно облако дыма из которого вылетел большой чёрный адамантовый посох с золотыми наконечниками, который легко поймал Хирузен. — Увеличение! — посох удлинился на множество десятков метров, выталкивая огромное тело Девятихвостого за пределы Листа. — Где ты, Минато? — обращаясь в пустоту задал вопрос шиноби.       Словно в ответ, прямо с воздуха на тело Лиса приземлилась большая жаба, придавив его и не давая закончить формировать новую бомбу. На голове призванного животного люди с ликованием узнавали Йондайме.       Блондин вспоминал слова убежавшего врага: «Чтобы ты не делал и Лис, и Коноха, и весь мир подчинится моей воле». К сожалению, это вполне возможно, особенно учитывая, что Скрытые Деревни могли не знать о существовании настолько могущественного врага. Если он с помощью глаза смог подчинить Кьюби, то кто знает, сколько марионеток у него есть, и насколько они влиятельны. — Гамабунта, продержи его ещё немного. Мне нужно больше времени. — Поторопись, Минато, я тоже не железный, — ворчала жаба.       Четвёртый Хокаге судорожно думал. Девятихвостого нужно запечатать, но… нет в кого. Чакра лиса ядовита и опасна. Для печати нужен выносливый новорождённый ребенок с несформированной системой циркуляции чакры или Узумаки. Насколько он знал, таких детей не было, слишком рано: война только закончилась, а Узумаки Ичизоку был уничтожен давно. Из представителей этого клана в деревне есть только Кушина… и Наруто.       От осознания факта, что кандидат в джинчурики только один и это его дочь, сердце Минато сжалось. Он не хотел приносить в жертву свою маленькую, но горячо любимую Наруто. Он, как и всякий отец, хотел её защитить, а не обрекать на страдания. Но… Намикадзе — Хокаге, если он умрёт, то защитить деревню и её жителей будет некому: Сандайме сам на пределе, а санинов в пределах деревни не видели слишком давно. Если… Если он запечатает Кьюби в Наруто, то она будет жить. Возможно, она будет его ненавидеть за это решение, но она будет жива вместе с Кушиной. Он сможет их защитить.       Приняв решение, он собрал чакру и исчез вместе с Девятихвостым, чтобы появиться уже далеко от деревни. В руках у него спала маленькая Наруто, а сам он рукой поддерживал дрожащую от изнеможения жену. Минато тяжело дышал, чакры осталось совсем мало. — Кушина, нужно поставить барьер. — Моя чакра недостаточно восстановилась, — слабо усмехнулась Узумаки-Намикадзе. Под глазами у неё чернели мешки, а взгляд был грустным, но решительным. Она не глупая, и понять что к чему смогла быстро, хоть выводы и были неутешительны.       Кушина не знала, сможет ли выжить после всего этого. Будь у них время, она бы обязательно оправилась, пусть и не смогла бы больше пользоваться чакрой долгое время. Но при таком раскладе оставалось лишь сделать всё возможное, чтобы выжила Наруто.       Пыль и дым от перемещения и взрыва бомбы начали развеиваться. Обладая такими габаритами, обнаружить парочку людей, которые выделялись на фоне поляны, было легко для Девятихвостого. Дёрнувшись было, он оказался связан серебряными цепями с золотым отливом. Они вились по всей поляне, появлялись из-под земли и пропадали там же. Несколько из них отделились, оплетая поляну по кругу и возведя сферический барьер.       Несокрушимые Запечатывающие Цепи — хиден клана Узумаки. Минато взволнованно посмотрел на бледное лицо девушки: техника S-ранга требовала невероятное количество чакры, которой у Кушины почти не было, и ювелирный контроль. Он не мог не восхититься выдержкой жены и нечеловеческой выносливостью членов клана Узумаки.       Раздался крик, на который среагировали оба шиноби. — Прости, Наруто, я не хотела тебя разбудить, — красноволосая слегка улыбнулась. Она не сдержала кашля, от чего по губам полилась кровь. — Кушина! — обеспокоился Намикадзе. — Минато, я собираюсь утащить Кьюби с собой. Моей чакры хватит на это. Так у вас будет время подготовиться, — она перевела взгляд на девочку. — Так я смогу спасти всех вас. Спасибо за всё, Минато. — Милая, это я должен тебя благодарить. Только ты сделала меня Хокаге, ты сделала меня отцом, ты сделала меня мужчиной. Всё что у меня есть сейчас, это всё есть только благодаря тебе, — по щеке у него скатилась слеза. — Сохрани ту часть, что есть у тебя сейчас. Я запечатаю её всю в Наруто с помощью Печати Восьми Триграмм. А потом разберусь с Девятихвостым. — Что ты хочешь сделать, Минато? — Узумаки-Намикадзе слегка нахмурилась, недовольная затеей. — Я использую Печать Бога смерти чтобы запечатать в себя половину Кьюби, в оплату я отдам свою душу и другую половину.       Мужчина выглядел решительным, он знал, что после этого он не выживет, но дорогие его сердцу женщины будут жить, а Наруто будет обычной, насколько это возможно у безумных Узумаки. — Нет! — блондин выглядел удивлённым, растерянно смотря на возмущенную Кушину. — Вытягивание Йома сильно скажется даже на мне: я не смогу использовать чакру ещё лет пять, не меньше. Лису хватит и трёх, чтобы возродиться, но тогда запечатать его будет некому. — Ты предлагаешь запечатать его в Наруто?! — Намикадзе был ошеломлён, он справедливо считал, что его жена будет против запечатывания Хвостатого в свою дочь больше всех, но она как всегда непредсказуема. — Да, и полностью. Нельзя разделять его. Инь-часть содержит в себе больше воспоминаний и знаний, а Янь-часть, хоть и более светлая, но действовать будет на инстинктах. В конце-концов вспомни, что нам говорил Джирайя-сан, у неё будет больше шансов выжить, если пророчество правдиво. — Хорошо, тогда…       Минато быстро сложил печати, вызывая проекцию Шинигами у себя за спиной. — Если ты так говоришь, то… давай поверим в неё. В самом деле, это же наша дочь! — он слегка улыбнулся, смотря только в голубые глаза дочери, такие же как у него. Блондин неожиданно почувствовал прилив гордости, в его дочери воплотились главные черты кланов родителей: красный пушок на голове и небесно-голубые глаза. — Я… Я твоя жена, даттебане! И в сад Шинигами-сама мы пойдём оба. Вместе до самого конца, — несмотря на слезы, глаза её горели решимостью, она встала самостоятельно. Если они смогут сберечь свою сущность в желудке Смерти, они смогут наблюдать за своей девочкой. Они сделают невозможное, ради одного только шанса увидеть её ещё раз.       Увлекшись кратковременным разговором, пара прекратила обращать внимание на Лиса, хоть цепи всё ещё держали его. Собрав силы, он потянулся к крошечному свёртку, лежащему на земле, собираясь убить их единственный шанс выжить.       Пара заметила движение слишком поздно, глаза обоих в удивлении расширились, однако оба кинулись вперёд, в попытке защитить дочь. По траве расползлись тёмные лужи крови. Пара капель жидкости упала на пухлую щёку ребёнка, заставляя её открыть пока слепые глаза. Кушина, увидевшая их впервые так близко, улыбнулась, желая успокоить впервые заплакавшую Наруто. — Это обязанность отца — защитить своего ребёнка. — Если отец может это сделать, то мать сделает ещё лучше, верно? — немного прикрыв глаза, Минато усмехнулся. Кушина такая… Кушина. Намикадзе медленно сложил печати дрожащими руками, призывая чёрно-оранжевую жабу-свиток. — Ого! Девятихвостый! И Четвёртый! Что с тобой случилось?! — жаба был очень удивлён и, видимо, собирался говорить дальше, но Минато перебил его. — Геротора, я хочу, чтобы ты стал ключом… к печати, — он закашлял, заставляя красноволосую косить на него обеспокоенный взгляд. Пытаясь успокоить её, он немного улыбнулся. — Передай его Джирайе-сенсею. — П-понял, — он ненадолго раскрылся, вытягиваясь. — Прощайте. — Кушина, моё время пришло. Скажи ей напутствия, и я закончу печать. Я помещу в неё и свою чакру. — Наруто… будь хорошей девочкой, ешь полезную еду, ложись спать вовремя, принимай ванну каждый день. И ещё, заводи много-много друзей, но не торопись, убедись… что ты можешь им доверять… пусть несколько, но хороших! Будь осторожней с ниндзюцу и обязательно выучи теорию, перед тем как приступить к фуин… Мы, Узумаки, всегда нетерпеливы и безбашенны, но ты же ещё и Намикадзе… даттебане. Помни о трёх пороках шиноби… А парня выбирай похожего на отца, заботливого, любящего, чтобы… гхак, на руках тебя носил, — она тяжело дышала, но нашла в себе силы немного улыбнуться, вспоминая времена Академии. Судя по тихому хмыку, муж тоже понял. — И самое главное, остерегайся Джирайи-сана! Уж лучше Орочимару-сенсей, чем этот извращенец… А ещё поставь себе цель и иди к ней, не останавливаясь. У некоторых особо умных иди по головам… Наруто, я так много хочу сказать тебе, так многому научить, ттебане. Наруто, пожалуйста, помни, мы любим тебя больше всего на свете.        Минато улыбался, слыша тираду, он смотрел в глаза малышки, сожалея что не может дотянуться, чтобы вытереть слёзы. Она смотрела на них, будто понимала, что это последний момент, где они все втроём. — Прости, Минато. Я забрала всё наше время. — Всё в порядке. Наруто, слушай свою болтливою маму, уж она плохого не скажет, — Намикадзе прикрыл глаза. — Печать Восьми Триграмм.       Прибывшие ниндзя увидели лишь лежащие на земле тела сильных шиноби, что обнимали небольшой свёрток с ребёнком. У малышки на щеках было три пары усов, а на животе ещё краснела печать, удерживающая сильнейшего среди Хвостатых.