Багряный водоворот

— Сакура, тебя Цунами-сан звала. Иди к ней, я побуду здесь ещё немного и присоединюсь к вам. — Хорошо, Наруто, только не задерживайся.       Харуно ушла, забрав с собой и корзинки с травами. Как рассказала Цунами-сан, в этой местности есть весьма разнообразные, а главное, действенные лекарственные травы, так что не проверить информацию было бы кощунством. Тем более, если растения могли помочь Какаши.       Сенсей не просыпался надолго уже второй день. Если сначала всё казалось простым истощением и сопутствующими ранениями, то теперь ситуация ухудшилась. Несильно, но ощутимо — Хатаке заболел. Казалось бы, что тут такого, но загвоздка в том, что ниндзя болеют крайне редко, из-за неудобства сразу же сжигая болезнь чакрой. Редко, но бывает, что шиноби болеет, и это похоже на обычную простуду, вот только это возможно лишь в тех случаях, когда у человека не осталось чакры на то, чтобы восстановиться, либо когда сам человек не лечит себя по какой-то причине. Естественно, что в их случае более уместный первый вариант, и это плохо.       Наруто хорошо представляет, что будет, если вынуть из человека чакру — весьма болезненная смерть, честно говоря. Хатаке, конечно, не умирает, но вот его резерв восстанавливается крайне медленно.       Из-за этого, собственно, и ругается Сакура. Как бы она не старалась, но запасы чакры генинов и джонина сильно отличаются. Наруто и Саске вносят свою лепту, но чакра Учихе нужна самому, как важной в данной ситуации боевой единице, а энергия Наруто, несмотря на фильтрацию, всё ещё слишком насыщена Ян-чакрой.       Узумаки шипит, наткнувшись пальцем на острый шип, и снова погружается в раздумья. Ещё одним минусом является шаринган Какаши, точнее факт его присутствия. Она хорошо знает, как выглядят даже самые микроскопические каналы чакры в глазах других Учих, практика дает свое. Так вот, маленькие каналы в глазу Хатаке будто замкнуты, видимо, они срослись неправильно, и теперь это заставляет мужчину растрачивать больше чакры и испытывать сильные глазные и головные боли. Наруто даже не пыталась как-то это исправить своими руками, так как понимала, насколько дерьмовая идея, но оставила себе в памяти заметку. Медики Учиха не должны отказать в маленькой просьбе обследовать Хатаке, которого давно взяли под свою опеку.       Наруто отставила корзину подальше и прилегла под дерево. Погода была прекрасной: теплое солнце, прохладный ветерок и пушистые облака на голубом небе. Узумаки прикрыла глаза, вслушиваясь в шелест листвы, и чувствовала себя умиротворенной как никогда раньше.       На живот опустилась тяжесть, а под рукой чувствовалась мягкая длинная шерсть. Девушка могла поклясться, что Курама, принявший облик взрослого лиса, наслаждался обстановкой. Тепло, мягко, ещё и гладят — что ещё нужно?       Вдруг раздался треск и шорох, который возник явно не просто так. Наруто поблагодарила Ку за улучшенный слух, так как без него услышать чужие шаги было бы невозможно. Она не сдвинулась с места, делая вид, что спит. Кто бы то ни был, а нападать на кого-то без ведомой причины Узумаки не привыкла.       Шаги неизвестного были легкими, невесомыми. Обычный шиноби так не ходит, что говорить о гражданском. Человек подошел совсем близко и, судя по шуршанию одежды, присел. Открытой кожей Наруто почувствовала движения воздуха прямо над своим лицом. Рука, как предположила девушка, сдвинулась сначала к шее, отчего внутренне Узумаки напряглась, а потом потрепала за плечо.       Голубые глаза слегка приоткрылись, сонно взирая на человека, который ее разбудил. Первое, что бросилось в глаза были длинные черные волосы и милое лицо, вторым — дружелюбная улыбка. Учитывая общую миловидность и хрупкость, а также розовое кимоно, украшенное водоворотами, то его вполне можно было бы принять за девушку, но было одно, но — кадык и лента, которая должна была его скрывать. — Не стоит спать здесь — ты можешь простудиться, — он мило улыбнулся, помогая ей встать. Наруто приняла помощь, одной рукой поддерживая недовольно фырчащего лиса. — Какой красивый зверь. Он твой, или прибежал из леса? — Он живет со мной. Квартирант, так сказать, — Наруто слегка хихикнула, прищурив глаза. — Меня Наруто зовут, а ты? И что ты делаешь в лесу в такую рань? — Я Хаку, приятно познакомиться, Наруто-чан. Я собираю травы, они должны помочь вылечить дорогого мне человека, — он на секунду закрыл глаза, и плавно поднялся с земли. Корзинка, наполовину заполненная различными травами, колыхнулась. — Я вижу, у тебя похожий набор. Тоже помогаешь кого-то лечить? — Что-то вроде того, — Узумаки махнула рукой, прося Хаку пойти за ней. Буквально в паре метров она видела небольшой пятачок земли с нужными растениями. — Раз уж я уже закончила, то и могу помочь тебе, Хаку. — Если тебе несложно.       Они прогуливались по лесу приблизительно полчаса, ведя неспешный разговор. Говорила в основном Наруто, рассказывая о веселых случаях из жизни, у Хаку с поддержанием разговора вышла небольшая накладка, так что он просто смеялся, изредка комментируя. — Эта повязка у тебя на лбу. Ты же куноичи, верно? — М? Да, совсем недавно стала генином, и нас наконец отправили на нормальную миссию. Ты бы знал, насколько ужасно постоянно снимать кошек с деревьев и заниматься садоводством! Сейчас хоть тренироваться нормально можем, — Наруто возмущенно вскинулась, разводя руки в стороны, заставляя лиса, лежащего на плечах недовольно рычать. Плетеная корзина опасно всколыхнулась, но неведанным образом травы не рассыпались. Хаку тихо рассмеялся, но недоуменно остановился, вскинув брови. — Знал? Ты разве не считаешь, что я девушка? — Девушка с кадыком? — Узумаки скептично хмыкнула, подавая очередной цветок парню. — Ты первая, кто так сходу определил мой пол правильно, — парень хмыкнул. — Ты говоришь, что вы можете нормально тренироваться, да? — Узумаки утвердительно кивнула, не понимая, к чему клонит Хаку. — А для чего тренируешься ты? К чему такое сильное желание стать сильнее? — Для чего? Хороший вопрос, — Наруто подняла голову, всматриваясь в светлое небо. — Я думаю, что у каждого ответ разный: чтобы быть сильным, чтобы тебя уважали или боялись, чтобы быть богатым, чтобы выживать. Что насчет меня, то в самом начале я просто хотела жить. Моё детство нельзя назвать счастливым полностью, — Узумаки криво улыбнулась, не замечая ушедшей улыбки Хаку и его острого взгляда. — Да, сначала я жила в теплом и уютном доме, и могла называть тех людей семьей, но потом всё изменилось и мне пришлось переехать, и в том месте приходилось выживать. Тогда я лелеяла надежду снова увидеть тех, кто заменил мне семью, но сама поддавалась эгоистичному настрою, пусть и пыталась заботиться об остальных детях. Этот период можно назвать моей темной полосой, но потом я снова встретила их. Они изменились, так же как изменилась и я, но никто не обращал на это внимания… Знаешь, в детстве я мечтала стать ирьенином, чтобы люди признали меня, но когда я впервые увидела тяжелые ранения и шрамы на телах членов моей семьи… я быстро передумала, — Наруто всё также смотрела пустыми глазами в небеса, машинально поглаживая Кураму. В голове проносились четкие воспоминания, и Узумаки прокляла себя за то, что не может выкинуть детали из воспоминаний. — Так что, я тренируюсь, чтобы защитить мою семью, чтобы они больше не получали шрамов, и не заставляли бояться за их жизни.       Шатен удивленно смотрел на яркую улыбку на губах девушки. Несомненно, они очень похожи, и он хорошо понимает, что чувствует Наруто. Хаку может увидеть решимость стоять до конца, подниматься снова и снова. Семья Узумаки действительно очень дорога ей, раз та без раздумий пожертвует всем ради них. — Ты станешь сильной, Наруто. И я думаю, мы ещё встретимся.       Наруто задумчиво смотрела вслед ушедшего Хаку. К чему он спрашивал ее о тренировках? И почему был так уверен, что они встретятся, раз даже не попрощался. — Чёрт, меня же Сакура точно препарирует, если я не приду сейчас.       Наруто шикнула на Лиса, который глумливо смеялся в подсознании. Вот ведь засранец, знает же, что ей перепадет. У Харуно удивительно тяжелая рука и вспыльчивый характер.

***

      Благодаря стараниям Наруто и Сакуры, Какаши очнулся довольно быстро. Он всё ещё не восстановился полностью, но прогресс был замечен. Уже спустя несколько дней Хатаке смог встать на ноги, и тогда генины окунулись в привычные адские тренировки.       К сущему негодованию Наруто, сенсей совсем не забыл их проступок в битве с Забузой. — Я понимаю, что вы решили поиграть в героев, но, во-первых, как вам в головы пришла мысль, идти в открытый бой против джонина? Неужели настолько надоело жить? — Хатаке навис над троицей, что покорно сидели перед ним в ряд, понуро опустив головы. Лекция продолжалась уже второй час, но результата от нее не было никакого. Какаши знал это, но также и знал, что такая банальная, но невероятно скучная вещь — единственное, что может сойти за наказание несносным генинам. Мелкие гады выбирались из каждой западни, которые он устраивал, и находили для себя пользу на пустом месте, так что ему оставалось только стоять над их душами, и менторским голосом читать тирады, которые его подопечные знали наизусть. — Ну, а во-вторых, На-ру-то. Как говорится в кодексе шиноби? Ниндзя должен… —… следовать приказам высшего по званию, — Узумаки бубнила заученные слова, уже приблизительно представляя, что в качестве наказания выберет Какаши. — Умница. А теперь, Саске, Наруто, на середину шагом марш, — мужчина мило улыбнулся, потрепав скривившуюся девушку по голове.       Учиха и Узумаки мрачно переглянулись. Обычно подобное учитель говорил, когда выставлял их в спарринг друг против друга в полную силу. Нет, они не то, чтобы были против, честно, но обычно подобные бои продолжались до того момента, пока кто-то из них не выдохнется. Не обращалось никакого внимания на любые ранения, ушибы, переломы, ожоги. Обычно это заканчивалось только когда Наруто или Саске попросту вырубало.       Будь они в Конохе, то никакого отрицания и не было бы, но, находясь на территории, на которую в любой момент могут напасть, в истощенном состоянии? Нет, они пока в смертники не нанимались.       «А ведь лечить всех тебе» — Девятихвостый ликовал, чувствуя страдания своей джинчурики. Какие бы он там поблажки ей не делал, но насмехаться со страданий чужих — святое дело.       «Как же я хочу тебя утопить» — Наруто мысленно злобно зарычала.       «Мечтай, коротышка» — образ Лиса со злобно оскаленной пастью завис перед глазами, но Узумаки удалось сдержаться, и не ответить на провокацию. Если она и дальше будет стоять на месте, Учиха победит, не используя ни одной техники. Вот уж что, но проиграть сейчас невозмутимому придурку, Наруто не хотела. — Начали!

***

      Узумаки тяжело дышала, кривясь от боли в боку. Саске хорошо зарядил ей ногой, синяк будет просто замечательный. Причем, скотина, умудрился попасть дважды в одно и то же место. Сам Учиха, кстати, стоял напротив нее и баюкал раненое плечо. Ну да, ему тоже неплохо так досталось, когда они перешли на клинки.       Они сражались уже четвертый час, что для их возраста было просто охренеть, как круто. В какой-то момент, оба помолились на Итачи и Шисуи, а также на их извращенные тренировки. Ну, как помолились, в перерывах между нескончаемым матом на третьего учителя.       Начали они очень даже бодро, с тайдзюцу. Стиль Конохи был им обоим слегка неудобен, так что они постепенно, по маленьким частям, кроили его под себя. Саске было проще, так как у него была также база стиля Учих, основанного на скорости и ловкости, а с сочетанием его любимой катаны и Райтона, всё должно было быть просто прекрасно, а вот Наруто пришлось поднапрячься.       В отличие от Саске, который вообще был универсалом и мог атаковать и на средних, и малость на дальних дистанциях, Наруто была контактником. Да, у нее в арсенале было две-три техники Ветра, но она предпочитала тайдзюцу и печати. В некоторых свитках были описания, как истинные мастера фуина могли моментально ставить печати голыми руками, а некоторые — просто выжигали их в воздухе. Конечно, до такого уровня ей как до Кири раком, но терпение и труд, как говорится…       Так вот, такие неожиданные сюрпризы, вроде парализации касанием, или того же удара током, могут стать очень неприятными для врага, который не ожидает такого. Решение вплести печати в свой стиль было принятым сразу же. Кроме фуина Узумаки попыталась использовать и владение кунаем или теми же иглами, но тут дело застопорилось.       Если с простыми ударами у нее ещё кое-как не шло, то здесь впору было вешаться. Наруто выла от горя, Курама матерился, Саске проклинал тот день, когда впервые увидел Узумаки, пока она залечивала его раны, но с ослиной твердолобостью они шли до конца. Со скрипом, слышимым, наверное, даже в другой стране, но шли. И труды их окупились, пусть и не в таком количестве и не так скоро. Только спустя месяц, Узумаки удалось провести первую комбинацию, которая не только не принесла вреда ей самой, но и зацепила Саске. В тот момент он пусть и чувствовал себя мазохистом, но искренне радовался.       Короче говоря, стиля боя у Наруто пока не было, но всё ещё впереди. После рукопашного боя, совместного с использованием простейших не стихийных техник, метательного оружия, шарингана и цепей Узумаки, они перешли к кендзюцу.       Острые клинки высекали искры, шершавые рукоятки стесывали кожу, а новосозданные порезы на теле неприятно болели. Да, они не дрались в полную силу в привычном понимании этих слов, и в большинстве старались всячески понизить настоящий урон от атак, но даже простое обозначение ударов было совсем не безболезненным. — Стоп! Теперь ниндзюцу, — Хатаке лениво перелистнул страницу, благодарно кивнув Харуно, принесшую воды.       Мужчина недовольно скривился, но выпил лекарство под уничтожительным взглядом девушки. Сама Сакура была усталой, и выглядела весьма изнеможенно. Под глазами мешки, волосы, заплетенные в низкий хвост, взъерошены, а светло-розовая туника и бриджи были изваляны в грязи и траве, кое-где даже порванные.       Харуно не желала хоть как-то отставать от своих сокомандников, так что, то время, которое раньше тратила на наблюдение за Саске или обыденные дела, посвящала тренировкам. Обычно ею занимался сам Хатаке, который хотел всё и сразу. Если раньше Сакура думала, что у нее хороший контроль чакры, неплохие тай и ген, то теперь она готова была плюнуть в лицо себе прошлой. Потому что, то, чему учил Какаши-сенсей, и то, что они проходили в Академии из общего имело разве что названия и техники Е-ранга.       Так что пока Наруто и Саске тренировались в двойке, учитель подтягивал ее в рукопашном бою и иллюзиях. До стихийных техник они пока не дошли, но выяснили, что у Сакуры есть Суйтон и Дотон, что весьма неплохо. Вода отлично подходит медикам, а Земляные техники в большинстве случаев хороши в защите.       Кендзюцу ей не далось, Харуно больше полагалась на свои кулаки, или на крайний случай на обычные кунаи с сюрикенами. Иглы осваивать времени не было, она же не Наруто, которая может создавать сотни клонов и экономить тысячи часов тренировок. Некоторое время Учиха и Харуно завидовали ей по-черному, но как только увидели состояние Узумаки после развеивания техники, плюнули на это. Нет уж, если даже Наруто, которая вообще-то Узумаки и джинчурики, про ее упертость стоит промолчать, валится с ног после такого, то страшно представить, что будет с ними.       Сакура почти упала на землю, со стоном расслабляя тело. Так как Какаши был ранен и не мог тренироваться с ней, Харуно пришлось уделить время физической подготовке. Да, может сила у нее и была, но вот ловкость, скорость и в особенности выносливость были просто не к чёрту. Вот и приходилось Хатаке устраивать ей тренировки в стиле Силы Юности, что очень не обрадовало Сакуру, но кто бы ее слушал.       Она вздрогнула, когда тело Наруто, отброшенное техникой Саске прямо в барьер перед ней, сползло вниз по прозрачной стене. Сама Узумаки, которая поднялась с земли и только ухмылялась, вытирая с полосатой щеки грязь, выглядела даже более потрепанной, чем Сакура. Впрочем, как и Учиха. Сакура даже залюбовалась лицом парня, видя непривычно горящие глаза и живую мимику на лице. Она не обратила внимания на внешний вид обоих, который в первое время ужасал ее, буквально кожей ощущая азарт, их наслаждение битвой и металлический запах крови.       Харуно и сама не помнила, когда это стало привычным, вытеснив из ее жизни еженедельный поход по магазинам и разговоры о парнях с подругами, но ни за что не променяла бы время, проведенное со своей командой. Было трудно, очень, было до такой степени больно и физически, и морально, что в первые дни ее подушка была постоянно мокрой из-за ночных слез, но Сакура вставала, скрипя зубами на боль и ломоту в теле. Вставала, даже когда сил просто открыть глаза не оставалось, а голову, казалось, разрывали тонны новой информации. И наградой за это ей были короткие одобрительные взгляды Саске, которого она всё так же любила, искренняя похвала Наруто, пусть редкая, но до чего же приятная, и редкие взгляды Какаши-сенсея, полные тщательно скрытой гордости и странной грусти. — Сакура, не спи! — Узумаки, не пугай так! — Харуно испуганно вскочила и взмахнула рукой, пытаясь ударить несносную подругу. Глаза на секунду расширились, когда удар достиг цели, попав куда-то в плечо, но Наруто даже не поморщилась. Только сейчас Сакура обратила внимание на весьма усталый вид Узумаки, и, не слушая бодрых возражений, активировала Шосен. Да, в ее исполнении были очень грубые погрешности, которые должны были исправиться со временем, но в такие моменты всем было как-то наплевать. — Лежи смирно, добе. Будешь вырываться, поверь, у меня найдется парочка весьма интересных нин, благодаря которым я с удовольствием лишу тебя парочки органов, — Учиха гадко ухмылялся, и лишь за это Наруто хотела врезать ему ещё разок. Она пригрозила ему кулаком, но Харуно ударила ее по руке, удачно попадая на одну из гематом. Саске обязательно сказал бы ещё что-то, видя, как морщится Узумаки, но сам был занят, пытаясь остановить кровь из рассеченной брови.       Хатаке мысленно закатил глаза, молясь богам, чтобы маленькие ироды были достаточно уставшими и хоть на некоторое время оставили его в спокойствии. Видимо, его страдания услышали, раз по поляне расползлась уютная тишина. Сакура задумчиво обрабатывала раны Учихе, который принял невозмутимый вид, прикрыв глаза, и по привычке пересматривая свой последний бой с Наруто, ища ошибки. Самая шумная из компании удалилась в дом, но быстро вернулась, неся в одной руке сверток с чистой одеждой, а во второй большой поднос с обедом на всех четверых.       Какаши удивленно поднял бровь, когда увидел раздраженную Наруто. Ещё пару минут назад она была в прекрасном настроении, а сейчас готова взорваться от любого неосторожного движения. Его опасения развеялись, стоило Узумаки увидеть ее друзей, сидящих совсем рядом. На лице тут же появилась ехидная лисья ухмылка, но какие-либо комментарии девушка придержала при себе. — Пора вставать, голубки, — нараспев произнесла Наруто, бросая одежду прямо на голову Саске. Сакура, которая успела задремать и уложиться на плече Учихи заметно порозовела, но попыталась взять себя в руки. — Иди нахрен, Наруто! — Только после тебя, Саске. Меня учили уступать старшим, помнишь?       Хатаке прекратил перепалку, усадив учеников по разные стороны поляны, только это не сильно помогло: те постоянно сверлили друг друга глазами, будто ведя немой разговор, и редко складывали пальцы в печати, понятные только им. Хатаке вскинул бровь в удивлении — неужели придумали свои знаки? — но плюнул на это. Сам «разговор», к слову, явно был очень экспрессивным, и явно не исключал мат, поскольку мимика обоих, даже хмурого и хладнокровного Саске, была весьма выразительной.       Ещё некоторое время все молчали, обдумывая каждый свое, но Наруто вскоре надоело это. Она вспомнила, что сама себе обещала как следует отчитать учителя за тот приказ на мосту, а лучшего случая, учитывая, что пока что он может двигаться с усилием, не представлялось. Тут же подключились Сакура и Саске, которым тоже не очень понравился настрой Хатаке, и крик стоял уже на всю округу, благо шумоизолирующий барьер поставлен был давно. Какаши пытался свести всё это к шутке, потому что уклоняться от мощных ударов у него сил не было, но это только больше распаляло его учеников.       Впервые за всё время, он почувствовал, что теряет контроль над происходящим, чего не случалось довольно давно. Что там, даже когда троица устраивали розыгрыши над ним, Хатаке быстро успевал подстроиться под ситуацию, но сейчас так сделать не выходило, и это было… странно. Он ощутил себя потерянным, рассеянным и даже смущенным. Сакура, продолжавшая лекцию Наруто, поперхнулась воздухом, ощутив тычок под ребрами, и была весьма возмущенна, пока не посмотрела на самого отчитуемого. Глаза ее широко раскрылись, слова вылетели из головы, а изо рта вылетел непонятный, но явно удивленный звук. Узумаки и Учиха были ошарашены не меньше, увидев отведенный взгляд Хатаке, и чувствуя исходящее от него смущение, но скрывали это лучше нее.       Кажется, Наруто выпалила очередную чушь, развеселившую компанию, что помогло разрядить обстановку и разговор перешел на более спокойный тон. В какой-то момент, а именно из-за очередного комментария Ку, Узумаки внезапно вспомнила об утреннем разговоре с Хаку. Рассказывать об этом друзьям она не стала, а потом это просто выпало из головы, так что знали о парне только сама Узумаки и Лис, неприминувший пошутить о возможной ревности Учих, за что закономерно был облит водой. Наруто не поняла, почему он упомянул именно этот клан, но так увлеклась спором в подсознании, которое, казалось, было затоплено ядом, что попросту не услышала вопроса, заданного Саске. Учиха включался в разговор крайне редко, так что заинтересованность Саске привлекла внимание Наруто. —… с телом Забузы? Я видел, что Узумаки проверяла его пульс, и его не было, но Момочи забрал ойнин, так? Они особо жалостью не отличаются, а ойнины Тумана тем более, — черные глаза вопросительно уставились на Хатаке. Если бы Какаши не знал Учиху, то подумал бы, что серьезность на юном лице напускная, и он просто пытается выглядеть старше, но они были знакомы слишком долго, чтобы настолько заблуждаться. — М-ма, я тоже думал над этим, Саске, — учитель перевел задумчивый взгляд на ясное небо, боковым зрением замечая, как всполошилась Харуно. — Вы проходили в Академии организацию иерархии шиноби, но насколько я знаю, подробностей о шиноби специального назначения вам никогда не дают, так что успокойся, Сакура. Так принято, что ойнины всегда обезглавливают своих жертв на месте, либо утилизируют само тело. Сама понимаешь, в теле может содержаться опасная информация, а утечка никому не нужна. Мы все прекрасно видели, — Хатаке проигнорировал выразительные взгляды Сакуры и Саске. — что тело Момочи забрал тот шиноби. Он представился ойнином, однако… — Какаши-сенсей, мы не настолько тупы, чтобы не понять, что Забуза ещё жив, — Учиха раздраженно скривил губы, складывая руки на груди. Хатаке только устало вздохнул в мыслях, увидев, что даже впечатлительная Сакура не удивилась факту. Нет, серьезно, что за дети пошли? — Да?.. Тише-тише. Ну я же шучу, ребятки, — мужчина примирительно поднял руки вверх, почувствовав угрозу для жизни. — Что ж, раз наш противник ещё жив, и возможно, вскоре нападет на нас, значит вам нужно стать сильнее за предоставленное время. Так что по расписанию у нас… —… тренировки, — усталые вздохи нисколько не сочетались с неподдельной радостью ленивого сенсея, но что поделать.

***

      Наруто закончила подавать чакру в руку, и с удовлетворенным лицом посмотрела на венец творений своих. Саске и Сакура, пусть и далеко не опрятные и чистые, но полностью здоровые, за исключением усталости, спокойно выдохнули. Чертова Узумаки, в таких случаях походившая на заботливую мамочку, всегда после тренировки пыталась вылечить всех и вся, не учитывая, что сама могла в любую минуту свалиться с ног. Учиху всегда злило, когда несносная девушка, не думая о себе, тут же подрывалась к ним, так что он не скупился на беззлобные замечания, с каждым разом всё больше желая попросту вырубить Наруто. Правда, подобными мыслями задавался не только Саске, но и Какаши, Сакура, Шисуи, Итачи и ещё много кто из ближнего круга Наруто. В то же время, каждый был благодарен ей за такую заботу, так что ударить мало кто решался. — Учиха, сука, у меня ещё синяк не зажил, падла ты этакая, — Саске был из тех, кто легко мог влупить посильнее, чтобы мозги Узумаки встали на место, но в этот раз он всё же сдержался. У Наруто была дерьмовая привычка не залечивать раны на себе, при отсутствии надлежащих обстоятельств, что только злило больше. Да, регенерация у нее отменная, но всё-таки…       Шипение Узумаки, входящей в дом Тазуны последней, привлекло внимание Сакуры. Сейчас та желала только принять душ, нормально поужинать и завалиться в постель, но слова Узумаки заставили ее виновато прикусить губу и отвести взгляд. Харуно истратила всю чакру на тренировке, и то, что, считаясь медиком отряда, она не могла помочь, сильно угнетало. Тем более, это же Наруто, которая постоянно заботилась о всех. Наруто, которой самочувствие друзей было важнее собственного.       Тяжелые мысли, приходящие в голову, отогнала маленькая теплая рука на плече. Узумаки с легким нажимом расправила напряженные плечи, подняла подбородок девушки, заставив ее смотреть в пронзительные голубые глаза. Наруто тепло улыбнулась, ободряюще потрепав Харуно по макушке, отчего та мило скривилась. Раздался звонкий смех, на который обернулся Учиха, вопросительно подняв бровь. — Так-то лучше, — Узумаки немного отошла, видя, как уголки губ Сакуры расползаются в робкой улыбке. Она привыкла видеть Харуно темпераментной, веселой, слегка раздражительной, но никогда та не была настолько робкой и нерешительной. Нашла причину волноваться, что сказать.       Харуно фыркнула, и ловко переместилась на кухню, где помогла Цунами отнести последние тарелки. Еда за столом была не очень разнообразной, но видно, что ради гостей были принесены некоторые поправки. Наруто облизнулась, увидев на одной из тарелок полюбившийся рис с тушенными овощами и специями, и уже потянулась к пиале палочками, как наткнулась на преграду. Учиха, сидевший напротив нее, хотел взять с соседней миски кусок рыбы, но тут их с Наруто взгляды встретились. В глазах Узумаки разгорелся азарт, который тут же передался и Саске, так что уже через мгновение они устроили драку палочками, на время позабыв о еде.       Хатаке и Сакура переглянулись, и почти синхронно пожали плечами на вопросительные взгляды архитектора и его дочери. Подобную сцену они видели не впервые, и уже привыкли, что бывали моменты, когда Наруто впадала в детство, а Саске, контролирующий ее порывы, присоединялся к ней. Если и Учиха увлекался, то парочку было крайне сложно успокоить, и то, что в данном случае это всего лишь битва на палочках для еды было одной из самых безобидных их забав.       В дом вошел Инари, внук Тазуны, распространяя угнетающую ауру, но никто не обратил на это внимания. Цунами тут же подбежала к сыну, накладывая и ему порцию, продолжая наблюдать за внезапной перепалкой ниндзя. Те искренне веселились, казалось, даже не заметив вошедшего мальчика. Харуно вместе с Хатаке даже делали ставки, но понять кто из ребят выигрывал не было возможности.       Наруто хитро прищурилась, и выкрутившись, молниеносно подхватила последний кусочек жареной рыбы, съедая его на глазах удивленного и возмущенного Саске. В отместку Учиха отобрал всю миску риса, мстительно растянув губы в ухмылке. Проигрывать Узумаки никто не собирался.       Наруто довольно облизнулась и отложила подальше палочки и тарелку, не забыв поблагодарить Цунами. Она довольно потянулась и уложила голову на скрещенные руки на столе, не желая возвращаться в комнату одна. Узумаки почти задремала, когда тонкий слух уловил тихие всхлыпы. Полураскрытые глаза даже в не слишком освещенной комнате разглядели влажные дорожки от слез на щеках Инари. Наруто беззвучно хмыкнула, даже не пытаясь предугадать действия мальца.       Честно говоря, она не знала точно, как стоит относиться к этому ребенку. Несомненно, в самые первые минуты общения, а именно когда он начал предвещать смерть троице, которая и так была на взводе в тот момент, он раздражал неимоверно. Злить шиноби, пусть и генинов, которые последнее время почти не спали, провели утомляющий бой, а потом ухаживали за учителем, пребывающим на грани смерти — было очень плохой идеей. Будь на их месте кто-то с меньшим терпением или плохой выдержкой, то малец в лучшем случае был бы выпорот.       Даже Наруто, привыкшая общаться с детьми была готова отвесить как минимум подзатыльник, чего уж говорить о достаточно грубом Саске или находившейся на грани Сакуре. Узумаки помнит то удивление, которое она испытала, стоя под дверью комнаты Инари. Девушка изначально просто проходила мимо, но тихие всхлыпы, даже так легко уловимые, заставили остановиться. В щелку между незакрытых дверей было видно лишь самого мальчика, зажимающего рукой рот, море в открытом окне, и пару фотографий неизвестного мужчины. Было сложно, но Наруто заставила себя отстраниться и уйти. Наверное, Курама был прав, называя ее слишком доброй, но даже если парнишка ее раздражал, Узумаки не имела права пройти мимо, проигнорировав его боль. Она слишком хорошо помнит то одиночество, то желание не принимать действительность, в которой все плевали на нее и ее проблемы.       Узумаки усмехнулась сама себе, вспоминая резкость мальчишки при упоминании отчима. Когда-то очень давно она почти также реагировала, отвечая на неуклюжие, но от того не менее болезненные, подколки от приютских детей, направленные на Учих. История Кайзы, отчима Инари, не могла не зацепить. Что поделать, даже несмотря на возраст, воспитание и мировоззрение, в Наруто всё ещё не исчезла детская любовь к героям, даже укрепилась после того, как она узнала правду о родителях.       Но даже так, пессимизм Инари не мог не удивлять. Узумаки прекрасно понимала, что тогда он был маленьким ребенком, и это сильно повлияло на психику Инари. Она понимала его чувства, но разве это повод сдаваться? Что толку прожить жизнь в панцире из собственных мыслей и предубеждений? За что тогда были принесены в жертву жизни других людей? Какой смысл может быть в существовании, если ты попросту не можешь понять ценность происходящего? — Это всё бесполезно! Вам не поможет ничего, как бы вы не старались! — внезапно раздавшийся возглас заставил вздрогнуть. Удивленные взгляды сосредоточились на Инари, по щекам которого текли слезы. Взгляд мальчика, громко хлопнувшего ладонями об стол, был обращен к Наруто. — Сколько бы времени вы не тратили на тренировки, людей Гато всё равно больше и они намного сильнее!.. Как вы не поймете, что слабые всегда проигрывают! — Ты всё сказал? — голос обычно веселой и улыбчивой Наруто был неожиданно холодным. Она не поменяла позу, будучи полностью расслабленной, но яркие голубые глаза колко смотрели на мальчика. — А теперь, будь добр, утихни. Что бы ты не говорил, я не такая, как ты, да и мешать людям не хочу. Будь хорошим мальчиком, поплачь тихонечко в сторонке… — Да не хочу я быть похожим на тебя! — Инари даже не думал понижать голос, несмотря на взгляды деда и матери. Его разрывала злость на этих наивных ниндзя, и выместить ее было как нельзя кстати. — Ты ничего не знаешь о том, как мы живем! Не знаешь, что мы вынуждены голодать, работать круглыми сутками и ползать на коленях, чтобы другие страны согласились помочь нам! Ты не знаешь ничего обо мне, дедушке, маме или других людях живущих тут! Вы все только и делаете, что развлекаетесь и живете в свое удовольствие, не зная что такое жестокое детство! Ты, наверное, даже не знаешь, что такое несчастье!.. — Хватит, Инари! — Цунами, боевая и неунывающая женщина, сжалась, чувствуя напряжение в воздухе. Она внимательно смотрела то на сына, то на реакцию шиноби Конохи, и от того, что лица их стали внезапно равнодушными и скучающими, внутри что-то тревожно сжималось. — А ты, значит, главный герой мировой трагедии? Сидишь у окошка, слезки льешь день ото дня, да? — Узумаки прикрыла глаза, не обращая внимания на предостерегающий взгляд Саске, полный тщательно скрытого волнения. Ей не нужно было смотреть, чтобы знать, как напряглись сейчас ее друзья, как нервно вздохнул Тазуна, наверняка вспомнив ее поведение в кабинете Хокаге и на лодке, как недоуменно застыл мальчишка, не понимая, почему его прервали. Она резко подняла голову, впиваясь тяжелым взглядом в побледневшего Инари. — Реви ты хоть всю жизнь, слабак сопливый. Мне абсолютно плевать, что ты там вякаешь, но делай это там, где нет меня — бесхребетные слюнтяи раздражают больше всего.       Узумаки вышла из комнаты, не обращая внимания на воцарившуюся тишину. Спиной она чувствовала пронзительные взгляды Саске и Какаши, а также вопросительный Сакуры, но только отмахнулась. Желание разговаривать, вместе с хорошим настроением, канули в лету и единственное, что сейчас хотелось — спать. Только чувствуя под рукой жестковатую шерсть она в полной мере ощутила накатившую усталость и нехорошее предчувствие. День обещал быть трудным.