Дитя Смерти

— Я буду скучать по этому, — тихо прошептал юноша, вглядываясь вдаль, в очертания Версаля и окружающего его парка. Но его голос был услышан стоящим рядом молодым человеком с великолепной гривой черных волос, украшаемых седыми прядями. Он обнял юношу за плечи, и любому случайному наблюдателю стало бы заметно, что этих двух людей связывают родственные узы. Оба худощавые, гибкие, черноглазые, с характерными острыми скулами — правда, молодой чуть повыше, да седины в волосах побольше. Но если присмотреться повнимательнее, то станут видны и различия, и не столько во внешности, сколько в характерах. В младшем чувствовалась какая-то чуждая сила и печаль, море печали, тогда как старший был задорен, весел и явно больше интересовался жизнью, чем чем-то потусторонним. Никто, глядя на него, не мог поверить, что он являлся старшим сыном главы самого известного клана некромагов. Но, так или иначе, это был Леонард Вилманту, довольно известный в Европе повеса, мастер по организации вечеринок. Про него говорили, что он даже в Аду сможет закатить такую вечеринку, что черти тут же забудут про свои сковородки, а ангелы небесные будут в очередь выстраиваться и клянчить лишний билетик. Его постоянной резиденцией служил никогда не спящий Париж. Если бы он и решился на что-нибудь его променять, так это на космополитичный Нью-Йорк, так он утверждал неоднократно. И у него были огромные шансы это сделать, ибо Америка была еще более падка на новые развлечения. А рядом с ним стоял наследник рода Вилманту, Оливьер. Этот молодой человек только что перешел на последний курс в школе Магии и Колдовства Хогвартс, и это были его последние каникулы перед окончанием учебы. Отец в кои-то веки отпустил его от себя, чтобы тот навестил старшего брата, а заодно повлиял на его решение не появляться боле в родных пенатах. Эти двое опять показывали характер, а Оливьеру приходилось в очередной раз выступать в роли миротворца. — Ты приедешь? — спросил он. — Оливьер, не начинай, ты же знаешь, что я не хочу его видеть, — все так же темпераментно ответил Леонард. — Лео, я прошу не ради него, а ради себя. Ты никогда не видел последнюю инициацию, а я уже знаю, что меня ждет. Мне не справиться одному. Кто будет выхаживать меня после всего этого «приключения»? Кто будет сидеть со мной и согревать меня своим теплом. Не отец же! — Ох, Оле-Лукое, что же мне с тобой делать? — прошептал Леонард, зарываясь носом в седые волосы брата. Рождение Оливьера и его выбор когда-то избавили его самого от судьбы наследника и будущего Лорда, и теперь Леонард помимо братской и дружеской расположенности чувствовал еще и долг перед ним. Оливьер редко о чем-то просил, так что Леонард чувствовал себя обязанным выполнить эту просьбу. — Ладно, братишка, увидимся в декабре…

***

Осень пролетела быстро и незаметно. Первый снег укутал землю на одну ночь и тут же растаял, превратив округу в непролазную грязь. Начало декабря усугубило положение дикими морозами, и по колдобинам, образовавшимся на проселочных дорогах, было не проехать. Оливьер в очередной раз порадовался за себя. За последний год он поднаторел в аппарации и анимагии, чтобы не обращать внимания на столь мелкие неудобства. Несмотря на напряженный учебный год, юноше пришлось вернуться домой, чтобы пройти очередную инициацию. Этот ритуал должен стать последним в череде испытаний. Далее некромага будет вести только его сила. Но до этого момента нужно еще дожить. С этой мыслью он вошел дом и поднялся в свою комнату. На кровати его уже ждала черная бархатная мантия. Но сперва ему еще нужно было сделать пару дел. Переодевшись в теплый свитер, юноша вышел во внутренний двор. Небольшой деревянный настил ожидал, когда его укроют хворостом. Оливьер посмотрел на огромные связки и взялся за одну из них. Полчаса напряженной работы, пот в три ручья, ноющие мышцы и результат — огромный костер, ожидающий свою жертву. Теперь можно было отдохнуть, привести себя в порядок и поговорить с дедом о текущих делах. Но только он успел открыть дверь своей комнаты, как на него кто-то налетел и опрокинул его на пол. — Привет, Оле-Лукое, видишь, я приехал! — Я рад, Лео, правда рад. Оливьер обнял брата и крепко поцеловал в губы. Леонард обхватил его лицо своими изящными ладонями с длинными пальцами и углубил поцелуй. Он был нежен и горек, как полынь. — В этом напитке не хватает сахара, — произнес Леонард, отрываясь от губ юноши. — Горек поцелуй Смерти, — донеслось до них сзади. Дантон стоял и осуждающе смотрел на внуков. — Леонард, отпусти брата, ему еще нужно подготовиться. — Тебя только это беспокоит? — поинтересовался молодой человек. — Или же сама ситуация, в которой мы сейчас находимся? Он двинул бедрами, показывая всю двусмысленность их положения. — Меня беспокоит то, что ему через несколько часов предстоит визит на Ту сторону, а ваши забавы могут помешать ему. — Я знал, дед, что ты у нас прогрессивно мыслящий старик, — улыбнулся Леонард, поднимаясь на ноги и помогая встать брату. — Дело не в прогрессе, а во времени. Кстати, поощрять тоже не буду. Ты можешь делать, что хочешь, а Оливьер все равно будет вынужден искать мать для своего ребенка. Оливьер насупился. Не то чтобы он интересовался мужчинами, но и женщины по большей части ему были неинтересны. Лео — это совсем другая песня, это просто часть его самого, часть его силы. Искать кого-то только для продолжения рода казалось неправильным. Но, подходя к проблеме разумно, Оливьер понимал, что у него еще есть в запасе несколько лет для того, чтобы свыкнуться с этой мыслью. — Ладно, братишка, готовься, раз это так ответственно, а я доберусь до тебя вечером. — Леонард направился к дверям, но остановился и проговорил тихим еле уловимым голосом: — Только обязательно возвращайся. Он исчез за дверью, оставив Оливьера в задумчивости. — Никогда не думал, что этот вертопрах способен на сильные чувства. Дантон удовлетворенно улыбался. Внуки радовали его. Оливьер вырос в того наследника и продолжателя рода Вилманту, который был необходим для выживания всего их клана. Леонард, хоть и не стал настоящим некромагом, тем не менее, оставался Вилманту по крови, а его жизнерадостность хорошо влияла на младшего брата, который, увлекшись природной магией, мог стать похож на Ксафана. Его сын, с одной стороны, стал его гордостью, с другой — жутким разочарованием. Сильный некромаг, он мог бы изменить мир, но при этом был жутким консерватором. В этом была значительная доля вины матери, ведьмы из чистокровной семьи. Занимаясь собственными исследованиями, Дантон часто оставлял сына с Патрицией и ее семейством. Последствия своего глупого поступка он осознал, когда начались волнения, связанные с Волдемортом. Северус Снейп появился в Копденменор в качестве посла Темного Лорда. Этот молодой человек сам не слишком верил в дело Пожирателей Смерти, чтобы быть убедительным. Кроме того, он был некромагом и чувствовал фальшивость этого Лорда. Его общение с Ксафаном пошло на пользу им обоим. Но иногда Дантон задумывался, что если бы с посольством пришел кто-нибудь другой… Мог ли его сын стать Пожирателем Смерти? Старый Вилманту понимал — да, мог. Мальчик считал идеи Волдеморта правильными и готов был за них драться. Лишь уважение к слову отца, да ощущение, что это ненастоящий Темный Лорд, удержало его от необдуманный поступков. С Оливьером старый некромаг решил не допускать подобной ошибки и теперь с гордостью смотрел на в первую очередь своего наследника. И не чувствовал страха перед предстоящим тому испытанием. Оливьер тоже не боялся. Он знал, что его ожидает, и был к этому готов. Он чувствовал силу, мирно свернувшуюся в нем и ждущую своего часа. Спокойный и умиротворенный юноша спустился во двор и принял из рук отца факел. Он взошел на костер и поджег сухой хворост. Огонь быстро разгорелся и через несколько минут скрыл юношу от глаз наблюдателей. В последний момент Леонард с дрожью отметил, что глаза его брата стали абсолютно черными, словно провалы. Затем все скрыло ревущее пламя.

***

Для Оливьера все обстояло по-другому. Как только пламя занялось, он выпустил свою силу. Он не чувствовал жара, наоборот, его окружал холод. Вскоре красные всполохи сменились уже знакомым туманом. Опять река, чувство полета, и обсидиановое зеркало, скрытое в скале. Все тот же образ прекрасного ангела. Но теперь некромаг чувствовал в себе уверенность пойти дальше. Он коснулся темной поверхности и не ощутил ее. Рука словно провалилась в пустое пространство зазеркалья. Не долго думая, Оливьер ступил туда… Мир мертвых слишком разнообразен, и для каждого некромага он свой. Но есть на Той стороне такое место, которое поджидает каждого из них и служит испытанием. Это само сосредоточие смерти и не всякий некромаг может выжить там. И только избранные смогут настолько изменить себя, чтобы выбраться оттуда. Это место убивает самою жизнь в человеке, и на волю выпускается голый разум — бесстрастный и полный непререкаемых знаний о Смерти. Но у Вилманту всегда было преимущество перед другими собратьями по магии — они рождались мертвыми и столько раз умирали и оживали, что это место стало для них просто еще одним испытанием. Холод и безмолвие истинной смерти, когда ты растворяешься в великой пустоте и перестаешь просто быть. Это не единение с миром, как вещают многие эзотерики, это абсолютное Зеро. Исчезает старая личность, просто растворяется в вакууме без остатка. Нет времени, нет мира, нет чувств — полная потеря себя. Последняя мысль о том, что отсюда нет выхода. Сколько проходит времени в этой точке Зеро, неизвестно, ибо там нет времени иного, чем сроки распада. Потом тело некромага охватывает жар. Это чувство буквально выкидывает юношу наружу. Он смотрит назад, чтобы увидеть все того же прекрасного ангела, но теперь его волосы полностью белые от седины, а глаза без белков похожи на черные провалы на абсолютно бледном лице. «Ты справился, сын мой, — услышал он в своей голове уже знакомый голос. — Теперь ты дома. Все дороги мертвых для тебя открыты. Сила нашего мира всегда будет с тобой, лишь пользуйся. Иди, мой сын, тот мир ждет тебя». И Оливьер отправился в обратный путь. Уже под утро он проснулся в объятиях брата, поднялся и взглянул на себя в зеркало. Оттуда на него глядел седой маг с уставшими глазами. Подмигнув собственному отражению, юноша снова устроился у теплого бока Леонарда.