На ножах

      — Ким Тэхен, я хочу твоего брата… — Молодой человек с как-то слишком ярко горящими глазами держался за вилку, не решаясь начать ее использовать по назначению, которое было сервировано на его тарелке.       Белая рубашка, с небрежно закатанными рукавами, также небрежно заткнутая за пояс не доходящих до колен джинсовых шорт сразу навевала мысли о чем-то неформальном и приятном, но напряжение, в котором пребывал молодой человек, говорило об обратном. Ким Тэхену оставалось лишь гадать, одновременно с этим копаясь в глубокой тарелке с салатом Цезарь, заправка которого по особой просьбе состояла лишь из оливкового масла, лимонного сока и Вустерширского соуса. Так было легче, приятнее и на удивление вкуснее. Тэхен не любил белые соусы. Возможно, потому что его брат был не слишком большим специалистом по ним, выбирая что-то прозрачное и на основе растительного масла.       — Несмотря на то, что мы очень близки, я не знаю его предпочтений, потому тебе стоит самому с ним связаться, для верности для начала отправив парочку своих откровенных фото, чтобы он понял, что ты действительно серьезно настроен. — Ким Тэхен, расслабленно устроившийся в мягком кресле, смотрел на своего захваченного чем-то собеседника спокойно, сохраняя совершенную невозмутимость.       На нем были просторные льняные брюки цвета девственного, не тронутого пигментами льна, подпоясанные тонким кожаным ремнем. В них была заправлена обычная, довольно облегающе спускающаяся с плеч белая майка со стильно-молодежно подкатанными короткими рукавами, подчеркивающими не выдающийся, но от того более привлекательный сильный и упругий рельеф. На нем были круглые в тонкой оправе очки, которые придавали всему образу всегда такой трогающей его собеседников за душу мягкости и беззащитности.       — В свое шоу. — Молодой человек, наконец, отложил вилку, и, поставив локти на стол и облокотив на руки свою голову, теперь прямо и нетерпеливо смотрел на вновь нисколько не изумившегося Тэхена.       — Отлично. В принципе, действовать можно по той же схеме…       — Тэ, я серьезно! — Молодой мужчина с чувством всплеснул руками. — У нас намечается третий сезон «На ножах», и я уже продумал просто крышеносный промоушен. Но для этого мне нужен твой брат.       — Чон Хосок, почему ты говоришь об этом со мной? Нет, я понимаю, Джин действительно очень занят, что, кстати, очень веский довод в пользу того, чтобы сразу отказаться от твоего предложения… — Тэхен задумчиво вертел в длинных, выточенных из мышц и костей пальцах стакан с минеральной водой, затем ободряюще улыбнувшись своему до сих пор взволнованному собеседнику. — Но он не изолирован от общества. Если ты стесняешься, я могу организовать вам встречу. Главное, не после смены, потому что он тогда слишком вымотан и склонен соглашаться на всё, лишь бы добраться до постели.       — В таком случае, лучше после смены. И вообще, это взаимовыгодное сотрудничество.       — И в чем его выгода? — Тэхен, немного отодвинув от себя все столовые приборы, принадлежности и аксессуары, также теперь облокотился на стол, несознательно отзеркаливая волнение своего собеседника.       — Реклама. У моего шоу отличные рейтинги, поэтому можно не сомневаться в том, что его будут смотреть. — Хосок, заговорив о преимуществах соглашения на предлагаемую им аферу, выглядел слишком убедительно, чтобы заподозрить обман или приукрашивание существующей действительности.       — Думаешь, реклама сможет покрыть образовавшийся в работе простой? На сколько я знаю, съемки твоего шоу длятся около месяца.       — Да, но плюс ко всему, и ты должен об этом знать, победитель получает солидный денежный приз. И если, опять же, все мои планы по поводу нового сезона выгорят, я удвою финальный выигрыш.       — Это очень хорошо, но лучше бы ты это рассказывал Джину, а не мне. Я не собираюсь ему ничего передавать. Для следующей встречи у нас уже накопилась солидная повестка дня, так что… И вообще, с каких пор ты не решаешься напрямую обратиться с предложением о сотрудничестве, при том, что в силу твоей природной очаровательности, тебе никогда не решаются отказать?       — Потому что он может стать первым, кто скажет мне решительное НЕТ, поэтому для начала мне нужно заручиться твоей поддержкой, чтобы ты мог на него повлиять.       — Я? Повлиять на Джина в вопросе, по которому у него, судя по всему, уже есть категоричная позиция? Ты бредишь.       — Просто нужно будет ему почаще напоминать о преимуществах его согласия, а у тебя это получится сделать наиболее естественным образом.       — Мне полагается процент в случае успешного завершения дела? И вообще, я чувствую подвох.       Хосок, как будто заметив что-то на своих коленях, опустил голову, старательно теперь пальцами водя по плотной, задравшейся к середине бедра джинсовой ткани, ладонями спускаясь к голой коже коленей.       — Сразу нет. Я отказываюсь в этом участвовать, потому что ты явно замыслил что-то непотребное.       — Просто я хочу организовать ему соперничество с Мин Юнги.       Тэхен прямо смотрел на Хосока, который не решался поднять глаза, чтобы не увидеть что-то на лице своего друга, что явно ему не понравится или заставит усомниться в успехе затеваемого им предприятия. И его друг некоторое время сохранял молчание, затем глубоко вздохнув.       — Мин Юнги? Ты хочешь столкнуть моего брата с медленно кровоточащей занозой в его заднице и, что самое возмутительное, хочешь, чтобы я тебе помог? И это после стольких лет нашей дружбы? Кажется, я зря потратил на тебя лучшие годы своей жизни. — Тэхен разочарованно качал головой, из-под ресниц все-таки изучая реакцию сидящего напротив него теперь как на иголках Чон Хосока.       Он, конечно, слегка приукрасил. Но лишь слегка.       — Послушай. Во-первых, их противостояние поднимет рейтинги шоу в разы, а значит, вырастет аудитория и процент от рекламы. Во-вторых, им не привыкать собачиться, а здесь появится возможность осуществить это организованно, обстоятельно, как мужчина с мужчиной…       — Да, в один момент всё действительно может закончиться поножовщиной. А если учесть, что они оба по роду своей деятельности искусные мясники, поножовщина будет изощренной и с особой жестокостью.       — Я хочу в итоге их примирить.       — Зашибись. Просто мать Тереза отечественного кулинарного шоу-бизнеса. Ты думаешь, что после организованного тобой соперничества, они вдруг захотят примириться? Ты оптимист, Хоби. Причем, отбитый.       — Я немного изменил формат шоу. Первый этап останется прежним. Они будут соревноваться на своих кухнях, причем одновременно, наперегонки, с дальнейшим проведением голосования, кто был лучше. Во втором этапе у них будет уже индивидуальное соперничество, без своих су-шефов и прочего стаффа. Я организую им поездку в Париж, на кухню одного из самых известных и успешных поваров современности, который их и рассудит. Условия третьего этапа я не могу тебе пока раскрыть, но он будет направлен на организацию их командной работы.       — Очень хорошо и изобретательно. После того, как станут известны результаты первого этапа, шанс организации командной работы сразу начнет стремиться к минус бесконечности. Как только кто-то из них хоть на мизинец вырвется вперед, соперничество уже будет не остановить. И чем дальше, тем оно будет ожесточеннее, я могу тебя уверить. Хочешь, я напомню тебе, с чего все началось? Разумеется, хочешь.       — Я выбираю Джина и Юнги. Понимаю, что два знатока восточной кухни в одной связке это слишком рискованно, но в свете того, что у них с самого начала не сложилось общение… — Молодой человек в белом фартуке, который стоял рядом с тремя судьями и смотрел на расположившихся перед ним четырех поваров в черных фартуках, потирал руки.       — Джин, тебе нравится выбор Боба? — Главный судья с улыбкой смотрел на стремящегося сохранить лицо и боевой настрой Джина.       — Я уверен в своих навыках, и думаю, что Юнги не помешает мне добиться победы.       Стоящий рядом Юнги раздраженно цокал языком.       — Кто кому помешает, мистер совершенство.       — Я очень надеюсь, что вам удастся сработаться, потому что на кону попадание в финал. — Главный судья многозначительно переводил взгляд с через силу улыбающегося Джина на самоотверженно закатывающего глаза Юнги.       Собраться им удалось, но явно не для командной работы.       — Нет, не трогай тесто! Я займусь им, а ты сделай мелко рубленный фарш из говядины и нашинкуй лук для начинки! — Джин, который стоял у края рабочего кухонного стола, ожидая своей очереди, для того, чтобы сменить Юнги за рабочей поверхностью, нетерпеливо переминался с ноги на ногу.       — На прошлом конкурсе с пельменями победил я, а не ты, так с чего бы тебе делать тесто? Займешься мясом и овощами. — Юнги невозмутимо принялся за вымешивание муки и воды, тщательно проверяя пропорции с помощью мерных ложек.       — Ты победил только потому, что я забыл посолить начинку! Но тесто было тоньше у меня!       — Надеюсь, ты не забудешь посолить начинку в этот раз. — Юнги уже переминал в руках упругих комок из муки, воды и необходимых в традиционном рецепте приправ.       — С тобой невозможно работать в команде. — Джин скрестил руки на груди. — В случае чего, я легко смогу выиграть у тебя в конкурсе на выбывание, так что, теперь можешь не стараться.       — Ты снабжаешь мое идеальное тесто негативной энергией, и оно рискует потерять эластичность. Захлопни свой пухлый рот и думай о том, как будешь заправлять говядину.       — Заметь, я пересказал тебе всего один эпизод, а таких эпизодов за три месяца съемок было… намного больше, чем один. Причем, они постоянно перегавкивались не только во время испытаний, но и когда отправлялись в отель. Какое-то фатальное несовпадение характеров. Не удивлюсь, если настолько острая неприязнь однажды перейдет в большую и чистую приязнь. Но это, разумеется, только после смерти одного из них, чего бы мне отчаянно не хотелось.       — Ты драматизируешь. — Хосок в уме уже прикидывал, насколько долго ему придется расписывать все открывающиеся перспективы, чтобы убедить поваров хотя бы рассмотреть его предложение, а не сразу бросить контрактом ему в лицо.       — Ты так думаешь? Рассказать тебе о финале? Где они схлестнулись, и съемки несколько раз прерывали из-за постоянно льющейся с двух сторон непристойно нецензурной брани? Их, между прочим, за это тогда нехило оштрафовали.       Хосок однако думал о своем, затем вдруг оживившись.       — Это тот финал, на котором ты познакомился с Чонгуком, который приехал поддержать сводного брата и…       — Так! Я уже чувствую, на что ты хочешь мне намекнуть, и я ни за что на свете не втяну в твою аферу Гука! —  Тэхен резко поднял вверх свою правую руку, которая очень красноречиво транслировала его решительное недовольство.       — Я сам с ним поговорю.       — И не позволю тебе с ним говорить! Ты маньяк, Чон Хосок, и меня начинает пугать твое болезненное воодушевление.       — Тэ, просто я знаю, насколько мощным трамплином может стать их участие в шоу, причем, для обоих.       — Если оба смогут дойти до финиша в целости и сохранности.       Чон Хосок задумался, затем неожиданно спокойно откинувшись на спинку своего кресла.       — Я приглашу их обоих к себе и попробую убедить. Они деловые люди и смогут оценить финансовую выгоду. Это слишком заманчивая возможность взлететь, чтобы теперь бояться расправить крылья. Точнее, хотя бы попытаться это сделать.

***

      Хосок сидел в своем кабинете и отчаянно пытался расправить манжеты легкого летнего пиджака, которые, после слишком долгого закатывания, покрылись не слишком привлекательными складками. Он бы не обратил на это внимание, но только не теперь, когда испытывал колоссальное волнение. Он был очень талантливым продюсером. Директор канала доверял ему. Стал доверять, после того, как спродюсированное им, Чон Хосоком, шоу сразу подняло рейтинг канала, собрав слишком солидную для пилотного проекта аудиторию. Второй сезон выдался таким же удачным, и теперь необходимо было поднять планку.       Он волновался потому, что пошел на не слишком осмотрительный шаг, в выпущенном к третьему сезону «На ножах» тизеру намекнув на участников. Отклик был просто неимоверный. Повар Ким и повар Мин в одно время очень искусно бередили сердца доверчивых зрителей своими искренними и не наигранными проявлениями в сторону друг друга, пусть и довольно негативных, но… Им сопереживали и их полюбили. Продюсер американского кулинарного шоу «Белый китель» должен был отвалить им солидную премию за то, что их рейтинг на родине единственных представителей восточной части земного шара, участников Ким Сокджина и Мин Юнги, буквально взлетел, в сравнении с другими сезонами.       Теперь, после того судьбоносного американского финала прошло чуть меньше двух лет, страсти как будто совершенно затихли, однако и Мин, и Ким никогда не упускали возможности колко высказаться в адрес друг друга в различных интервью. Мин Юнги не считал Ким Сокджина способным готовить с ним на одной даже домашней кухне, а Ким Сокджин, в свою очередь, говорил о том, что Мин Юнги так и не вырос просто потому, что не может есть то, что сам готовит. Зачастую это были остроумные выпады, почти беззлобные, однако, демонстрирующие напряжение в отношении двух молодых талантливых поваров, а это слишком нравится публике. Слишком, чтобы Чон Хосок, который был также талантлив, не захотел этим воспользоваться.       — Ох, надеюсь, я не опоздал! — Задумчивый продюсер, который, погрузившись в раздумья, наконец оставил рукава своего пиджака в покое, пропустил до этого настойчиво раздающийся стук в дверь. — Я стучал, но мне не ответили, но я знаю, что меня здесь ждут, поэтому…       Высокий, широкоплечий, в легком светло-сером костюме и простом белом поло, Ким Сокджин с первого взгляда поражал своим очарованием. Короткие, приятного пшеничного оттенка волосы придавали всему его образу мягкости, особенно в сочетании с прелестной улыбкой по-детски пухлых губ. Хосок уже видел его на телеэкране и на фотографиях, которые показывал ему Тэхен, однако, еще не встречался с шефом лично.       — Прошу прощения, я задумался. — Хосок уже было собирался подняться, но Ким Сокджин в полне непринужденной манере самостоятельно занял одно из двух, расположенных напротив стола продюсера кресел.       — Я понимаю, большие продюсерские дела. Тэтэ сказал, что вы большой специалист и что мне стоит сразу согласиться на все ваши условия. — Джин хитро улыбнулся, забавно сощурившись.       Хосок не мог скрыть довольную улыбку.       — Я теперь жалею, что мы не познакомились раньше. Тэ много мне рассказывал, но не удосужился ни разу показать.       Джин виновато улыбнулся.       — Слишком много работы. У меня даже с моим братом теперь любовь на расстоянии, если только он не решится зайти ко мне на ужин. И раз уж мы заговорили о моем брате, предлагаю оставить формальности. — Шеф-повар протянул свою изящную руку. — Для тебя просто Джин.       Хосок вновь не мог скрыть своей пораженной свалившимся на него очарованием улыбки.       — Хосок. Можно просто Хоби.       — Вот, так намного лучше! И раз уж мы познакомились, я сразу выскажу свое недовольство. — Джин стал серьезным, в следующее мгновение нахмурив брови и наивно возмущенно вскинув руки. — Почему у вас так мало парковочных мест? Я сразу подумал о своей интуиции, когда выехал раньше и смог занять единственное, ЕДИНСТВЕННОЕ свободное место.       — Да, это проблема почти вселен…       В дверь раздался интеллигентный стук, а затем она широко отворилась. На пороге предстал миниатюрный молодой человек в укороченных черных брюках, заправленной в них сине-белой в полоску футболке и неформально накинутой сверху черной рубашке с короткими рукавами. На его голове была кепка, которую он поспешил снять, приглаживая непослушные темные волосы, которые мягко обрамляли лицо, украшенное милыми чертами, такими же миниатюрными, как весь молодой человек.       — Я сразу извиняюсь за две вещи: свой, возможно, неуместный для подписания больших контрактов внешний вид и опоздание. Замеченное мной парковочное место занял один очень наглый тип на Мерседесе е-класса, и мне пришлось покружить, а потом пройтись.       Чон Хосок уже было собирался что-то ответить, а затем увидел, как сидящий напротив него Ким Сокджин улыбался с закрытыми глазами, при этом качая головой. По этому жесту нельзя было понять, хочет ли он дружественно приветствовать только вошедшего шеф-повара, или же во всю готовится к конфликту, выуживая из памяти до этого продуманный сценарий ведения вербальных боевых действий.       —  Оказывается, ты не слишком хорош не только в готовке... —  Произнося это, Джин не стал оборачиваться, тем самым придавая своим словам чуть больше неагрессивного, судя по его улыбке, пренебрежения.       — Ах, зря я отказался от идеи проколоть наглецу шину. Если бы я знал, что мое место занял такой важный человек, я бы, не задумываясь, проколол две. — Стоящий в дверях молодой человек в следующее же мгновение подошел к предназначаемому ему креслу, протягивая руку уже захваченному происходящему на его глазах Хосоку. — Мин Юнги.       — Чон Хосок. — Молодые люди пожали друг другу руки, и Юнги тут же устроился в кресле, закинув ногу на ногу и расположив на одном из колен свою кепку.       — А меня ты совсем не рад видеть? — Джин, наконец, повернулся к только приземлившемуся рядом другому шеф-повару, и на его лице появилась наигранная, но все же очаровательная в своем изображении на лице обида.       — Разумеется, рад. Но только видеть. И если ты решишь сохранять все это время молчание, я буду тебе очень признателен. — Юнги, вопреки приличию, во время ответа Джину смотрел на Хосока, очень дружелюбно улыбаясь, в то время как Джин, явно ожидавший это, несколько раз покачал головой, также став смотреть на пригласившего их продюсера.       — Что ж... — Хосок немного нервно расположил руки перед собой на поверхности своего рабочего стола, крепко сцепив в замок пальцы. — Я не буду ходить вокруг да около, и скажу сразу, что хочу видеть вас в новом сезоне своего шоу.       Внимательно смотрящие на него молодые люди не торопились отвечать. Вместо этого, Джин поставил руку на подлокотник, теперь как будто в предвкушении дальнейшего изложения касаясь ладонью щеки, и Юнги поступил так же. При этом, даже не взглянув на Джина. Как будто братья-близнецы.       — Что ж, я продолжу. Для начала, я расскажу, как планируется проводить съемки. Всего намечено четыре этапа. Первый этап — подготовительный. Вы посетите рестораны друг друга, ознакомитесь с работой кухни и меню, обязательно его продегустировав. Второй этап — соревнование на кухне. Вы одновременно, со своими су-шефами, будете работать сначала на одной кухне одного из ваших ресторанов, затем на другой. Посетители в зале не будут знать, что готовят два шеф-повара, и в конце мы всех обстоятельно опросим. Столики будут поделены между вами поровну, мы проследим, чтобы все места были забронированы. Третий этап будет проходить во Франции.       Хосок специально сделал на этом моменте паузу, ожидая вопросов и возражений, но шеф-повара молчали, лишь внимательно слушая.       — Там вы пробудете неделю. Это будет индивидуальное соревнование, где каждый из вас сможет проявить себя. Готовить вы будете на кухне одного из известнейших на данный момент шеф-поваров, который и определит, кто победил. Сначала вы посетите его ресторан, поужинав и продегустировав блюда. Затем, у вас с этим шеф-поваром будет… ну что-то вроде мастер-класса, чтобы вы имели точное представление о том, как и что он готовит. И, наконец, решающий вечер, где вы будете готовить под его руководством. Затем, уже здесь, будет проведен финал, об условиях которого вы узнаете лишь непосредственно перед его началом. Но вам не придется делать ничего, кроме как максимально проявить свой кулинарный талант. Важным элементом, который будет присутствовать на каждом этапе, будет интервью. Вам будет предоставлен перечень вопросов, касательно проделанной вами работы, по которым вы будете давать комментарии. — Хосок, произнесший всё это почти на одном дыхании, наконец, смог выдохнуть. — В принципе, это основное.       — Очень интересно. Сколько по времени займут съемки? — Юнги как будто нетерпеливо тарабанил пальцами по козырьку своей кепки.       — Не больше месяца.       — Еще интереснее. Мне придется отказаться. Это слишком большой срок для простоя. Особенно, если учесть, что мой ресторан только недавно стал приносить реальную прибыль, и теперь вообще не время терять наработанную и впечатленную моей кухней клиентуру. — Юнги положил свои руки на подлокотники, сцепив пальцы.       — Не думал, что мне когда-нибудь представится возможность, но я согласен с шефом Мином. Я нахожусь в такой же ситуации. — Джин задумчиво водил пальцами по подбородку.       Хосок вдохнул и выдохнул, приготовившись выкладывать находящиеся в его рукавах козыри.       — Здесь я должен пояснить преимущества…       — Реклама. — Юнги внимательно смотрел на чуть растерявшегося от такой быстрой реакции Хосока.       — Да, именно. Реклама. И с учетом привлеченной аудитории, это будет очень масштабная реклама. Разумеется, отснятые выпуски появятся на экране спустя определенное, необходимое для монтажа время, но мы планируем вести активное освещение съемочного процесса в социальных сетях, скрывая лишь результаты этапов, потому реклама заработает с первого же съемочного дня. И да, я не сказал главного. Победителя финала будет ждать внушительный денежный приз, сумма которого уже прописана в контрактах.       — Насколько внушительный? — Кажется, шефа Мина удалось немного поколебать в его решении отказаться.       — Настолько, что окупит нанесенный твоим постоянным присутствием рядом стресс. — Джин выпрямился, оторвавшись от мягкой спинки кресла. — Насчет поездки во Францию. Каковы условия пребывания там? Я смогу взять с собой…ммм… допустим, брата, чтобы он скрашивал мне досуг в кулинарной столице мира? Не уверен, что Юнги сможет с этим справиться.       Хосок улыбнулся, заметив, как шеф Мин закатил глаза.       — За свой счет — разумеется. Ваше размещение будет проводится за мой счет. Точнее, за счет организатора. Единственным условием, помимо всего мною озвученного, является один проведенный совместно и отснятый день, вне кухни.       — У нас что, какое-то реалити? Что за цирк? — Юнги возмущался, и его поднятая многозначительно бровь прекрасно это иллюстрировала.       — Нет, шоу о соперничестве, и людям будет интересно узнать, как общаются соперники за пределами кухни. Вы не должны будете выполнять сценарий или в принципе делать что-то, что будет противоречить вашим принципам и…       — Знаете, пребывание с ним на одной территории уже противоречит моим принципам. Да что там, моим — принципам здравого смысла. — Юнги выпрямился так же, как Джин до этого, теперь взяв кепку в руки.       — Юнги, прошло уже без малого два года, а ты до сих пор ко мне неровно дышишь. В чем секрет? Мне кажется, или ты должен жаждать реванша? Если тебя может остановить моя компания в походах по Лувру и Шамп Элизе… Смахивает на обычную отмазку. — В голосе Джина была уверенность, с легким привкусом самодовольства.       — Реванш? Тебе просто повезло в финале. Если бы я тогда не уронил уже полностью приготовленную курицу и не был вынужден подать один гарнир, который, кстати, был лучше чем у тебя, ты бы ни за что не победил.       — Пф. — Джин закатил глаза. — Победителей не судят. А проигравшие, которые настолько уверены в своих силах, не отказываются от реваншей. Я согласен участвовать. В любом случае, это очень интересный опыт. И… Меня любит камера.       Джин очаровательно улыбнулся, обхватив двумя ладонями своё лицо, и Хосоку стало понятно, что в его словах было больше правды, чем он думал.       — Скажите, а как именно будет определяться победитель? — Юнги как будто пропустил мимо ушей сказанное Джином, однако по тому, как крепко были переплетены его пальцы на козырьке кепки, было понятно, что он очень эффектно сдерживается.       — Зрительское голосование. Плюс баллы за пройденные этапы. Максимальный бал: десять. Балл за победу на этапе, всего этапов три, значит максимальная профессиональна оценка — три балла. Остальные семь будут высчитываться на основании процента проголосовавших. Мы думаем, что так будет максимально честно.       — Все равно очень смахивает на реалити шоу. Но я согласен. Давно хотел показать своему братцу Францию. Надеюсь, что мне не придется слишком часто взаимодействовать на прямую со своим соперником — у меня начинает подниматься давление. Особенно, от его шуток.       — Это не от шуток, а потому что твой ментальный возраст близится к сотне лет.       — А твой — к пяти. Но вопрос не в этом. — Юнги совершенно невозмутимо смотрел на Чон Хосока, который в своем воображении уже после увиденного предвкушал будущий успех. — На сегодня это всё? Можете запротоколировать моё согласие.       — И моё. — Джин, прежде чем обратить свою очаровательную улыбку к Хосоку, быстро, но очень прямо посмотрел на Юнги.       — Да. Конечно! — Продюсер быстро поднялся, в готовности проводить своих давших согласие и облегчивших его продюсерскую душу гостей. — Разумеется. Я свяжусь с вами в ближайшие дни, для подписания контракта.       Юнги и Джин по волшебной случайности встали одновременно и в следующее мгновение оказались почти что лицом к лицу.       — О, а ты так и не вырос… — Джин немного снисходительно, но не настолько, чтобы это можно было считать оскорбительным, оглядел Юнги.       — О, а ты все еще больше похож на платяной предмет интерьера, чем на нормального человека.       — Я где-то слышал, что недоросткам нравятся высокие и широкоплечие… — Хосок не без удовольствия и удивления отметил на лице Джина игривую улыбку, в которой почему-то не было желания обидеть или какой-то скрытой угрозы. Создавалось ощущение, что он лишь дразнил, несмотря на употребленное слово недоросток, а не пытался обидеть.       Тем временем Юнги поднял на него глаза, и на его лице отражалась всё та же невозмутимость, не позволяющая уголкам губ ни многозначительно приподняться, ни сердито опуститься.       — Не понимаю, о ком ты, но лично я предпочитаю адекватных и остроумных, а ты… — Он забавно качнул головой из стороны в сторону, звонко цокнув языком. — Слишком сильно проседаешь по двум этим характеристикам. Всего хорошего.       Юнги вежливо улыбнулся, протягивая руку Чон Хосоку, который успел заметить оставленный Джином на другом шефе сосредоточенный, сопровожденный легкой улыбкой взгляд.       — Спешишь, чтобы до рассвета успеть до своего парковочного места? — Слова, адресованные Юнги, достигли его уже у дверей, пока Джин уже почти по-дружески прощался с продюсером.       Юнги остановился, успев схватиться за эргономичную, но при этом стильную дверную ручку.       — Нет, все еще не оставил стремление украсить твои шины, но боюсь, что ты окажешь сопротивление.       — О, маленьких нельзя бить. Их можно только бережно шлепать по попе и изредка ставить в угол. На горох.       — Избавь меня от своих эротических фантазий.       Чон Хосок до сих пор стоял, уже успев проводить взглядом удалившихся шеф-поваров. Он думал о том, что, возможно, прогнозируя успех своего шоу, в случае согласия Мин Юнги и Ким Сокджина, неверно рассчитал его масштаб… Однако теперь предстояло очень много работы.