2. Шеф Мин готовит для Джина
10 августа 2020 г., 01:40
— Ну, как тебе? — Тэхен, расправляя на коленях салфетку, чтобы уберечь свои светлые брюки от нападения какого-нибудь отвратительно не отстирывающегося соуса, быстро огляделся, затем прямо посмотрев на брата, который сидел напротив и оглядывался более обстоятельно.
— Мне нравится. Лаконично. Холодно и со вкусом. — Джин, закончив осмотр, последовал примеру брата, в стремлении защитить себя от непредвиденных загрязнений.
— Холодно? — Тэхен вопросительно поднял бровь, наблюдая за тем, как Джин аккуратно стал закатывать рукава своей светлой пастельно-розовой, выполненной из необработанного тонкого хлопка рубашки.
— Монохром. Отсутствие какой-либо ткани, кроме салфеток. Каменная плитка на полу и холодное освещение. Не могу сказать, что мне нравится черное дерево, но есть сомнения по поводу этого пластика. — Джин провел руками по прямоугольному прозрачному, гладкому на вид и ощупь пластиковому листу, покрывающему всю деревянную столешницу, явно выполняющему роль скатерти. На нём были причудливые белые и серые акварельные разводы, прекрасно контрастирующие с черной поверхностью стола.
— А мне нравится. Это оригинально. Я даже как будто перестал жалеть о том, что ради тебя отложил свое свидание.
— Нужно было пригласить его. Не думаю, что Хоби настолько важно, сколько человек будут меня окружать во время дегустации, при том, что он уверил меня, что за столом съемка будет вестись без звука. Буквально несколько кадров. — Джин откинулся на спинку своего деревянного кресла, с удовольствием ощутив, что на первый взгляд причудливая конфигурация оказалась очень эргономичной, слишком приятно поддерживая его уставшую от постоянной работы на ногах спину. — Правда, мне давно стоило бы познакомиться с твоим выбором сердца.
— О, думаю, тебе скоро представится возможность… — Тэхен немного задумчиво посмотрел куда-то за плечо Джина, подумав о чем-то, что ему самому открылось не до конца, слишком быстро растворившись в других сбивчивых мыслях. — Скажи мне лучше, что ты чувствуешь?
— Голод. — Джин, состроив забавную гримасу, взялся за столовые приборы, заставив своего брата рассмеяться.
— Я о том, что ты ужинаешь в ресторане своего извечного соперника и…
Джин поднял одну бровь, внимательно смотря на Тэхена, затем отложив свои приборы и сцепив длинные пальцы на двух расположившихся на столе руках.
— Извечный соперник это звучит как-то слишком… литературно. Наше соперничество… — На этих словах Джин сделал характерный жест пальцами, изображающий кавычки. — Закончилось почти два года назад. Знаешь, кстати, увидев его спустя такой большой промежуток времени, я вдруг почувствовал…
— Прошу прощения за задержку, ваши закуски. — Вежливый и до боли в лицевых мышцах улыбчивый официант, явно уведомленный о том, кто сидел за этим столом, аккуратно расставил перед братьями тарелки. — Приятного аппетита. Наслаждайтесь!
Учтиво наклонив голову и прижав к себе поднос, официант тут же удалился.
— Что ты почувствовал? — Тэхен пока с интересом лишь разглядывал причудливо и со вкусом оформленное блюдо.
Джин же, сразу схватившись за вилку, начал немилосердно разрушать сервировку, пытаясь без какой-либо разминки сразу разобраться в том, из чего это было приготовлено.
— Говядина немного жестковата. Заправка просто идеальна, к тартару я бы тоже подал что-то подобное, единственное, заменив грейпфрут чем-то более кислым и менее горьким. — Джин со знанием дела смаковал во рту мелко порубленную говяжью вырезку. — Думается мне, кое-где они изменили правилу, что нарезка должна осуществляться поперек волокон. Но в целом неплохо. Ярко и свежо.
Тэхен, безоговорочно доверявший вкусу своего брата, тут же попробовал своё блюдо, с удовольствием закрыв глаза и растянувшись в улыбке.
— Не знаю, что не так, но по-моему, очень вкусно! — После этих слов, он с энтузиазмом стал очищать тарелку, под внимательным и по-братски укоризненным взглядом.
— Как будто я никогда не готовил тебе тартар.
— Ай, Джинни, что за ревность? И говорю сразу — я не собираюсь сравнивать ваши кулинарные навыки! У меня от одной мысли об этом пропадает аппетит. — Тэхен поёжился, вновь принявшись за принесенную закуску.
— Это справедливо. И знаешь, мне намного интереснее попробовать гребешки. — Джин также продолжил со вкусом поглощать мясную закуску.
— Думаешь, он их обязательно передержит или позволит передержанными их подать? — Тэхен поставил на стол руку с зажатой в пальцах вилкой, теперь указывая ею на своего брата, который отставил свою тарелку.
— Нет, хотя... Мне скорее интересно, как он их приправит. Знаешь, при всей моей… — На этих словах Джин остановился, затем вновь продолжив. — Он обладает очень оригинальным вкусом. Зачастую на соревнованиях он избегал исключения лишь благодаря тому, что его блюда были исключительно приправлены. Идеальное сочетание вкусов. Я прекрасно владею ножом и могу с закрытыми глазами приготовить стейк средней прожарки, ни разу его не касаясь, но я вряд ли могу похвастаться настолько отлаженной работой вкусовых рецепторов.
— Ого! Откуда такая самокритика? — Тэхен, явно с удивлением и некоторым восхищением по поводу проявленной силы духа, смотрел на Джина.
— Ну, знаешь, я немало вырос за эти… почти два года, чтобы теперь суметь признать, в чем мой бывший соперник меня превосходил. Возможно, уже не превосходит, мне тяжело судить, а ты не скажешь правды, просто потому, что я твой брат, а он — просто незнакомый дядя с улицы... И ты ведь не обидишь своего родного брата, сказав, что какой-то дядя с улицы приправляет блюда лучше него?.. — Джин звучал нарочито убедительно, и Тэхену пришлось прикрыть рот рукой, чтобы сдержать вырывающийся наружу вместе с легким салатом из рубленного огурца и кинзы смешок.
— Всё-таки, он до сих пор для тебя красная тряпка, и пусть теперь ты пытаешься меня уверить, что стал дальтоником, я…
— Тряпка? Судя по его габаритам, максимум салфетка. — Джин вновь откинулся в кресле. — Даже обидно, что такой очаровательный на первый взгляд коротыш обладает таким скверным характером.
— Джинни, мне кажется или… — Тэхен задумчиво и при этом слишком вопросительно изучал лицо своего брата, который обратил теперь всё своё внимание на подоспевшего официанта.
— Гребешки и утка по-пекински. — Он очень ловко переставлял на столе тарелки, имитируя игру в пятнашки, быстро справившись и вновь очень учтиво откланявшись.
— Закуска и горячее за один присест. Уверен, Мин хочет, чтобы я поскорее отсюда ушел. Однако, могу сказать сразу, что гребешки удались на славу. Посмотри, как блестят. — Джин наколол на вилку небольшой кусочек только что отрезанного морского деликатеса. — Гладкая текстура и умопомрачительный аромат моря. Морская соль и что-то вроде розмарина.
Он аккуратно положил часть гребешка в рот, сразу принявшись за тщательное пережевывание, чтобы вкус смог дойти до всех расположенных во рту вкусовых рецепторов.
— Да. Идеально. У Юнги отличный повар на линии горячих закусок.
— В этом его заслуга как грамотного организатора. — Тэхен с удовольствием также расправлялся с гребешками, макая их в ароматное горячее масло.
— Плюсик в его резюме. Помнится, он не слишком хорошо справлялся с гребешками. Однажды у нас был конкурс, и он испортил такое неприличное количество этого морского деликатеса… — Джин улыбнулся, явно выудив из своей памяти яркое и приятно окрашенное воспоминание. — Однако, все равно выплыл. В то время как я тогда победил, подав гребешки с цитрусовым севиче. Вот за что я люблю красные апельсины и лайм, так это за то, что они прекрасны сами по себе, без каких-либо дополнительных изысков. Главное, грамотно рассчитать соотношение сладости и кислоты.
— А Мин сильно изменился со времен финала? — Тэхен отодвинул от себя подчищенную тарелку с закуской, с нетерпеливым голодным блеском взявшись за блюдо с пекинской уткой.
— Он вообще не изменился. — Джин также обратил своё внимание на горячее. — Возможно, стал заниматься спортом. Ну или просто… Короче, не вырос.
— Слушай, ты что, в начальной школе, чтобы постоянно подначивать человека из-за его роста? Это как-то… странно, знаешь ли.
— Я не подначиваю, а констатирую факт. И вообще, его габариты для многих могут быть привлекательны между прочим, так что я почти что делаю ему комплимент. Это весьма мило. Его можно сложить в несколько раз и убрать в карман. — Джин слишком внимательно копался вилкой в тарелке, чтобы Тэхен не заподозрил в нём волнение. Намек на волнение, на совершенно ровном месте.
— А для тебя? — Тэхен отложил столовые приборы, наблюдая за тем, как брат в срочном порядке принялся за и без того нарезанную сочную утиную грудку.
— Отличная корочка. Не слишком сладкая, прекрасно дополняющая вкус утиной кожи, приятная консистенция и идеальная толщина слоя. Он добавил что-то помимо меда. А вот сама грудка как-будто немного не додержана, кое-где можно почувствовать нерастопленный утиный жир… Хотя… Сразу вспоминаю свою первую утку по-пекински…
— Мама тебе тогда чуть руки не оторвала, когда ты закоптил всю кухню!
— Да… — Джин, явно с приятной ностальгией задумавшись, посмотрел куда-то вверх, затем вернув взгляд в тарелку. — Но я зато очень тщательно соблюдал традиционный рецепт: мариновал сорок восемь часов. Жаль только, корочка тогда не получилась: я явно что-то напортачил с медовым маринадом, который по итогу у меня стек в противень. Но зато теперь…
— Лучше чем у Мина? — Тэхен аккуратно справлялся с куском грудки, нашинкованным огурцом и сельдереем и идеально тонкими яичными блинами.
— Лучше, чем у меня пятнадцатилетнего.
— Ну, и каково твоё заключение? — Тэхен, сытый и довольный проведенным временем с братом и дегустируемой ими кухней, откинулся в кресле, убрав с колен салфетку, аккуратно положив её рядом с только что приконченным шоколадным лавовым десертом, неинтеллигентно пальцем собрав размазанные по тарелке остатки вкуснейшего шоколадного соуса.
— Очень хорошо, но не идеально. Однако… Что это? — Джин остановился в рассуждениях, подняв вверх указательный палец, вслушиваясь в начавшую литься невесть откуда фортепианную музыку.
— Смею предположить, что рояль.
— Позвони мне. — Джин достал телефон, в одно движение отрегулировав громкость звонка.
— Зачем? Я и так тебя неплохо слышу, и даже могу… Хорошо, хорошо. — Увидев на себе строгий взгляд брата, Тэхен послушно полез в карман за смартфоном, и в следующее мгновение за их столом раздалась та же самая мелодия.
— Ого! Какое внезапное совпадение.
— Это Шопен, Фантазия–экспромт. — Джин со знанием дела стал вслушиваться в быстрые и техничные нотные переходы. — Интересно, кто играет? И почему под конец смены?
Джин еще раз огляделся, заметив, что все гости ресторана с той или иной отраженной на лице степенью восторга смотрели куда-то, куда Джин не имел возможности посмотреть из-за матовой черной стеклянной перегородки. Он поднялся и подошел к ней, чтобы получить возможность приоткрыть для себя завесу тайны. И он увидел сначала лаконичный черный электронный рояль, о чем свидетельствовал его современный стильный экстерьер. И за ним, вполоборота к завороженной публике сидел черный поварской китель, очевидно, принадлежащий Мин Юнги, длинные пальцы которого теперь почти виртуозно стремительно скользили по клавишам, оставляя после себя гармонию аккордов и созвучий.
Джин знал эту мелодию. Джин любил эту мелодию. И теперь было особенно волнительно смотреть, как другой человек, явно не подозревающий о его пристрастиях, исполнял его любимое фортепианное произведение, до этого явно отпахав тяжелую смену на кухне. Юнги был сосредоточен в этот момент, но вместе с тем явственно создавалось ощущение, что он отдыхает именно здесь и сейчас, извлекая из рояля музыку. На его лице была расслабленная улыбка, особенно когда он подобрался к той части произведения, в которой стремительность нотного порыва сменялась лирическими и как будто ностальгическими музыкальными созвучиями, плавно и неторопливо сменяющими друг друга, давая возможность слушателю проникнуться.
— Ого. — Голос Тэхена раздался рядом с ухом Джина слишком неожиданно, чтобы он смог продолжать концентрировать свое внимание только на пианисте. — У мистера Мина, оказывается, не только кулинарный талант…
— Насчет кулинарного — до сих пор не уверен, но играет он виртуозно.
Это была услада не только для ушей, но и для глаз: смотреть, как эффектно и со знанием дела и нотного текста перемещаются по клавишам длинные пальцы. К роялю подошла невысокая девушка в белом кителе, которая на ходу освободила свои густые светлые волосы от резинки, с облегчением запустив в шевелюру изящные пальцы. Она встала прям перед играющим шефом, облокотившись на часть деревянного корпуса рояля, прикрывающего струны. Мин улыбнулся и что-то стал с ней обсуждать, при этом совершенно не смотря на пальцы, которые продолжали умело и талантливо извлекать из рояля музыкальную гармонию.
— Ну как, ты готов дать экспертное мнение по поводу меню? — Внезапно раздавшийся слишком неожиданно близко голос Хосока заставил обоих молодых людей вздрогнуть. — Сейчас снимут Юнги, и мы приступим к съемкам интервью.
***
— А почему он должен присутствовать со мной в кадре, во время того, как я буду говорить о его ресторане? — Джин пальцем указывал на расположившегося рядом и тщательного припудриваемого Юнги, который был не только усталым после смены, но и значительно более расслабленным, чем Джин. Возможно, в силу все той же усталости. — Что, собирался говорить обо мне гадости? Придется повести себя как мужчина — высказать мне всё в лицо. Джин бросил на шефа Мина полный решительного негодования взгляд, который в следующее мгновение стал почти что безразличным. — Вообще, я собирался тебя хвалить, но теперь, так и быть, буду говорить тебе в лицо гадости. — Джин выпрямился и закрыл глаза, в следующее мгновение ощутив на своем лице мягкий натуральный ворс кисти для пудры, призванной замаскировать проступивший от тщательной дегустации блеск. — Тебе необязательно делать всё, что я говорю. Такая безаговорочная покорность никак не сочетается с твоими широкими плечами. Отвратительный диссонанс. — Юнги с любопытством наблюдал за орудующим над лицом Джина визажистом. — Я могу доминировать, не сомневайся. — В прозвучавшем голосе слышалась самоуверенность, неприлично граничащая с брутальным кокетством, которое заставило шефа Мина как-то слишком многозначительно посмотреть на Джина, все ещё находящегося в руках гримера с закрытыми глазами. — Я не сомневаюсь, что ты умеешь всё, кроме изысканной готовки. — Юнги не мог скрыть улыбку, наблюдая за тем, как сдвинулись брови Джина, исказив красивое лицо гримасой праведного негодования. — Ну что ты за человек, Мин Юнги… Я хотел закопать топор войны, проявив великодушие в своей оценке, а ты все испортил своими совершенно неуместными выпадами в мою сторону. И это при том, что я даже не успел еще высказаться! Ты смог меня растрогать своим вдохновенным музицированием, а теперь… — Растрогать? — В голосе Юнги появилось искреннее любопытство. — Да. Ты играл мое любимое произведение. Я хотел сказать об этом на интервью, мол, о, шеф Мин, как оказалось, хорошо орудует руками не только над разделочной доской, но и над клавишами, но теперь… Ничего не скажу. — Джин скрестил руки на груди, всем своим видом показывая решимость в отношении сказанных им слов. — У тебя хороший вкус, Ким Сокджин. Хотя бы в музыке. — Юнги быстро посмотрел на активно транслирующего усталое раздражение Джина, затем растянув губы в многозначительной улыбке. — Хотя бы в музыке? Тогда мне точно стоит теперь похвалить твою кухню. Я, кстати, думаю теперь о том, что когда ты придешь в мой ресторан, я вполне буду готов рискнуть своей репутацией, подсунув тебе что-нибудь не первой и не второй свежести… Да, это низко и подло, зато как зрелищно! — Не переживай, что-то мне подсказывает, что для подобного эффекта тебе не нужно будет прилагать никаких дополнительных усилий. — Чон Хосок! — Джин обращался к стоящему неподалеку и активно руководящему съемочным процессом продюсеру. — Вы ему что, приплачиваете за то, чтобы он меня провоцировал на грубости? Я же держусь из последних сил, причем только потому, что не хочу расстраивать маму, которая обязательно это посмотрит. Хосок широко улыбнулся. — Это его личная инициатива. — Так вот, значит, что тебя заводит, мистер Мин… — Джин внимательно смотрел на невозмутимого Юнги, который как будто пропускал мимо ушей всё, что ему было в тот или иной момент адресовано со стороны другого шефа, все же сдерживая то и дело проступающую хитрую улыбку. — Тогда держись крепче за свои штанишки, малыш — пути назад уже не будет.***
— Я не буду лукавить — мне всё понравилось. — Джин расслабленно откинулся в кресле, расположив руки на подлокотниках, сцепив перед собой пальцы. — Я, конечно, мог бы развести здесь демагогию по поводу того, что шеф Мин ничего не смыслит в кулинарии, но это было бы лицемерием. Шеф Мин, который сидел рядом, в полной боевой готовности отстаивать свою кулинарную честь, слушал внимательно, также внимательно смотря в камеру, но не на рассуждающего Джина. — Особенно поразили меня гребешки. Серьезно! Я был настолько поражен, что даже продемонстрировал своему брату, который к слову ничего не смыслит в готовке, идеальность прожарки этого морского деликатеса. — Джин увлеченно кивал в подтверждение своих слов, затем обратив свой взор на шефа Мина. — Шеф очень хороший менеджер, как оказалось. Нашел такого одаренного линейного повара, которому я бы очень хотел, если честно, пожать руку. Юнги явно напрягся, теперь только изображая невозмутимость, которая никак не вязалась с его слишком ожесточенно схватившимися за подлокотники пальцами. — У вас наверняка появился в голове вопрос: с чего я вообще взял, что не руки шефа добились этой идеальной прожарки? Я могу рассказать вам замечательную историю. Надеюсь, у Юнги не начнет дергаться глаз от этих воспоминаний, но это важно. Так вот. В кулинарном шоу, в котором мы и познакомились однажды, был конкурс, который предполагал единственный обязательный ингредиент — гребешки. Нужно было по-особенному приготовить их и подать так, чтобы поразить судей, профессиональных и видавших всякое шеф-поваров. И знаете, Юнги смог их удивить. Серьезно. Но по порядку... — Это никак не относится к заданному тебе вопросу, угомонись. — Юнги смотрел себе под ноги, зная, что на лице Джина теперь отразилась слишком красноречиво выдающая его победное настроение улыбка. — Я делюсь своими впечатлениями и говорю то, что считаю нужным. Так что, расслабься и получай удовольствие. Так вот. У нас было двенадцать гребешков. Порция предполагает наличие на тарелке шести штук, по стандартам высокой кухни. Юнги очень самоотверженно взялся за приготовление. Он был очень горд проделанной работой, пока в процессе к нему не подошел Гордон и не сказал, что его гребешки явно недожарены. Юнги тогда очень удивился, но, и стоит отдать ему должное, не растерялся. Он вновь вернул гребешки на огонь. Не знаю, что его заставило взять чугун, вместе обычной антипригарной сковороды, но… Ах, видели бы вы его лицо, когда он пытался отодрать уже явно пережаренных гребешков от чугуна…. — Джин задумчиво и явно с удовольствием улыбнулся. — На его милом личике отразилось колоссальное напряжение. Он надул губки и, пыхтя и матерясь, стал орудовать лопаткой, пока главный судья рядом пробивал себе лоб от такого грубого нарушения технологии приготовления. — Ты слишком внимательно наблюдал за мной. Как маньяк. Мне страшно. — Юнги немного напряженно закинул ногу на ногу, перенеся вес всего тела на один из подлокотников. — Надеюсь, штаны не намочил? И тем не менее, я тогда справился идеально, кстати, одержав победу. Но мы не обо мне. У Юнги была еще одна попытка. И он ею с блеском воспользовался, взяв нужную сковороду. И очень профессионально превратив морской деликатес в резиновый мяч. Представляете, какое мастерство? Уверен, если бы Гордон захотел залепить приготовленным Юнги гребешком ему же в лоб, гребешок бы отскочил. Юнги рядом издал полный недовольства звук, запрокинув голову, затем бросив в Джина полный презрения взгляд. — После этого, Юнги старательно избегал гребешков. Возможно, у него развилась фобия, с которой он, как мы видим, смог побороться. Правда, чужими руками. Однако это совершенно неважно! Победивший фобию шеф Мин, не решаясь спорить ввиду, в общем-то, правдивости всего произнесенного вслух, теперь прямо смотрел на Джина, который всем своим видом транслировал уверенность и понятную только Юнги хитрую самонадеянность. — А еще я должен отметить игру на рояле. Честно, здесь я был поражен не меньше. У Юнги очевидно талант, потому что он почти виртуозно исполнил очень сложное нотное произведение. Я наблюдал за ним как завороженный. Он был так расслаблен и так захвачен своей игрой, что я вдруг подумал о том, что ему следовало бы стать великим пианистом, а не поваром. Сколько безвинно испорченных гребешков тем самым удалось бы спасти, ууу… И, опять же, гениальный маркетинговый ход: компенсировать возможные погрешности в хлебе очень эффектным зрелищем. — Джин качал головой, в то время как Юнги — ногой, явно уже продумывая план мести. — Ну да ладно. Мы имеем то, что имеем и… Я доволен этим ужином. Уверен, я смогу справиться с приготовлением предложенного мне сегодня меню. — Признаю, Джин, пока счет один — ноль в твою пользу. — Не думаю, что он сможет сравняться. Юнги, увидев, что камера перестала записывать, торопливо поднялся. — Время покажет и... — Он, прежде чем окончательно скрыться за дверьми своей кухни, слишком тепло для сложившейся ситуации улыбнулся довольному собой Джину. — Надеюсь, в своем ресторане ты готовишь что-то действительно стоящее, иначе... До встречи. Надеюсь, это звучало как угроза.
