На ножах

      — Ну, и как вам фильм? — Тэхен с интересом оглядел собравшихся вокруг него, только покинувших кинозал молодых людей.       А Джин с любопытством и некоторым недоверием наблюдал за Юнги. Знакомство с Джисоном прошло на удивление спокойно, если не сказать, доброжелательно. Джин ожидал, что в его сторону и в сторону не вовремя подвернувшегося молодого актера сразу выльется тонна сарказма, призванного с одной целью — уничтожить, доставив максимальные моральные мучения, но Юнги в этот раз был весьма оригинален, решив проявить лишь свою очаровательную сторону. Но Джина не покидало ощущение, что самое интересное было впереди, и что час расплаты за его довольно легкомысленное поведение уже близится. И Джин мог понять: если бы ему довелось вдруг увидеть, как Юнги любезничает и позволяет себе смелый тактильный контакт с совершенно незнакомым ему человеком, он бы тоже испытал вполне себе праведный гнев, сдобренный агрессивным раздражением. По крайней мере, до того момента, как не получил бы объяснения. И Джин теперь ждал возможности, чтобы объясниться.       — Ты слил мне главную интригу, потому мои впечатления смазались, однако… Это было убедительно. — Джин по очереди переводил взгляд с Тэхена, на Джисона и затем на Чонгука, краем глаза зацепив Юнги, по лицу которого теперь нельзя было прочитать ничего резко негативного.       — Да, ты мне чуть руку не сломал. — Джисон забавно нахмурился.       — Ничего, до свадьбы заживет. — Юнги очаровательно улыбнулся, с сочувствием посмотрев на молодого актера, так самозабвенно уделявшего слишком много внимания Джину во время киносеанса. — Мне повезло больше — я вообще был не в курсе происходящего и… Злодей явно удался. Честно признаться, я до последнего не мог поверить, что им окажешься ты, слишком у тебя располагающее к умилению лицо.       Джисон, не уловив в словах никакого подвоха, не стал сдерживать приятную, чуть самодовольную улыбку, в то время как Джин продолжал немного напряженно ожидать момента, когда Юнги все-таки рванет.       — Я предлагаю поехать куда-нибудь, поесть и поговорить! — Чонгук, теперь с удовольствием крепко прижимающий к себе Тэхена, звучал слишком решительно, чтобы ему можно было перечить.       — Я за! О, если вы, конечно, не против, что… — Джисон резко смутился.       — Вообще-то, мы с тобой здесь главные звезды, поэтому вряд ли кто-то будет против. Нужно только выбрать хорошее место, а так как рестораны этих двух господ шеф-поваров пока закрыты… — Тэхен хитро посмотрел на Юнги и Джина. — У кого какие предложения?       — Стоит начать с пожеланий. — Чонгук, с Тэхеном на перевес, следя за тем, чтобы никто не отставал, стал направляться к выходу из кинотеатра, следуя теперь за Юнги, который решил возглавить это почти триумфальное шествие.       — Вкусно и тихо? — Джисон, который шел рядом с Джином, сразу поймал на себе одобрительный взгляд Тэхена.       — Согласен. И, желательно, круглосуточно.       — Нынче пятница, и многие заведения работают до последнего клиента. Нам нужен бар. — Чонгук, сопоставив в уме все вводные, вывел вполне логичное заключение.       — Не забудь, что мы завтра едем к родителям. Точнее, что ты везешь нас к родителям. — Юнги обернулся, строго посмотрев на младшего брата, затем переведя взгляд на Тэхена. — И ты едешь с нами.       — В смысле? — Тэхен даже остановился, почти неприлично округлив глаза.       — В прямом. Ты едешь знакомиться с родителями своего парня, который вполне серьезно намеревается сделать…       — Тебя очень несчастным, если ты сейчас же не уймешься. — Чонгук многозначительно и до дрожи в коленях убедительно посмотрел на Юнги.       — Еще несчастнее? Изверг. — Юнги, слишком стремительно для постороннего глаза, взглянул на Джина, затем вновь продолжив свой путь.       Для постороннего глаза, но не для орлиного взора Джина, который в следующий момент уже потянулся за своим смартфоном, чтобы приложить его к уху.       — Да, алло. — Джин остановился, и, заметив это, остановились все остальные. — Привет, Чон Хосок. Нет, мы как раз только вышли. Знаешь, тебе стоило бы присоединиться, а не пытаться максимально осложнить нам…       На этих словах лицо Джина стало более серьезным.       — Он теперь работает круглосуточно? — Чонгук с сомнением посмотрел на Тэхена.       — Последний штрих к финалу. Неустанно договаривается и улаживает рабочие вопросы с другими часовыми поясами. Осталось меньше трех дней, слишком большой ажиотаж и…       — Да, он рядом со мной. Секунду. — Джин убрал трубку от уха. — Юнги, задержись, пожалуйста.       — О, ладно, мы вас подождем на улице. Если это будет надолго — зовите на помощь. — Чонгук взял за плечо и Тэхена, и выглядящего явно растерянным и непонимающим ничего из происходящего Джисона. — Пойдем, мы тебе на улице объясним.       Юнги с явно отпечатавшимся на лице негативным отношением к подобной задержке, подошел к Джину, который одним лишь взглядом показал ему в сторону, к гардеробу, который в летнее время логично не работал и теперь был очень комфортен и тих для решения важных вопросов.       — Ну? — В голосе Юнги было легкое раздражение, и оно стало ощутимее, когда Джин продемонстрировал ему экран своего смартфона, на котором не было и следа от каких бы то ни было звонков. — Детский сад.       Юнги решительно повернулся в направлении выхода, но рука Джина была решительнее, крепко взяв его за предплечье и остановив.       — Постой. Давай поступать как подобает взрослым людям, а не как обычно это делают в кино. Джисон — друг Тэхена, которого я давно знаю.       — Я рад, что ты давно знаешь Тэхена, хотя при условии, что он твой брат…       — Я серьезно. — Джин всё еще держал Юнги, хотя тот, кажется, не собирался вырываться и сбегать.       — Я тоже. И знаешь, могу сказать тебе как взрослый человек, обнаружить своего… тебя, мило болтающим и трогающим какого-то непонятного пацана, было, мягко говоря, не слишком приятно. Особенно в тот момент, когда ты уставился на него с совершенно глупой улыбкой, как влюбленный школьник. Моя нога сама дернулась в тот момент, но ты неправильно растолковал этот знак и перешел к более решительным действиям, взявшись с все еще незнакомым мне пацаном за ручки. Да к черту! Даже если бы я знал, что это за пацан, все равно всё это выглядит довольно паршиво.       Джин понимал, что Юнги прав. Он знал это изначально, но теперь необходимо было как-то склонить чашу весов в свою сторону. Нет, пожалуй, для начала успехом было бы просто весы уравновесить.       — Юнги, он мне почти как младший брат. Я постоянно кормил их с Тэхеном, пока они разучивали роли и…       — Я должен верить тебе на слово? — По лицу Юнги было понятно, что он хотел бы верить на слово, но, кажется, не мог.       — Доверие… — Джин неуверенно начал, но Юнги прервал его.       — Знаешь, я вдруг подумал о том, что ничего о тебе не знаю. Я не знаю твой круг общения, я мало знаком с твоими интересами и привычками, я имею мало представлений о том, что ты любишь и чего боишься…       — Я боюсь, что ты теперь сделаешь неправильные выводы. — Джин не мог ничего возразить, потому что Юнги был абсолютно прав.       — А какие выводы я могу сделать, когда ты первый настаивал на том, чтобы мы держали пока всё в тайне… И теперь я увидел, как мило и трогательно ты общаешься с другим. И это при том, что ты ни словом не обмолвился о том, что будешь на этом мероприятии, на котором мне посчастливилось побывать почти по чистой случайности. М? Какие выводы, как ты думаешь?       Джин молчал, потому что ему нечего было сказать. Загвоздка была в том, что Юнги действительно не обязан был верить ему на слово. Да, они были давно знакомы, но наблюдали друг за другом почти всегда исключительно со стороны. У них не было ни единой возможности заслужить доверие друг друга.       — Я чувствую, безусловно, что… — Юнги опустил глаза, явно пытаясь подобрать правильные слова. — Но я не привык доверяться вслепую. Это глупо и слишком рискованно. Я достаточно повзрослел, чтобы обнаружить в себе чувство самосохранения.       Джин приблизился и мягко взял лицо Юнги в свои ладони. И Юнги не пытался воспротивиться и отбиться от проявленной нежности, которая вся была отпечатана на лице Джина и в его взгляде.       — Ты можешь спросить у Тэхена. Он подтвердит мои слова.       — Он подтвердит лишь факты, а в данном конкретном случае определяющим является то, что у тебя внутри и за что Тэхен вряд ли может ручаться. — Юнги взял руки Джина и убрал со своего лица, в последний момент задумавшись, не торопясь их отпускать.       — О чем ты думаешь?       — Ты веришь в судьбу? — Юнги с некоторым сомнением смотрел на Джина, который теперь судорожно пытался сообразить, к чему может привести подобный вопрос.       — Верю. Разумеется, верю.       — И я… И знаешь… Раз уж я не могу безоглядно довериться тебе, может стоит довериться случаю? Меня частенько посещала мысль о том, что нас свела судьба. Мы оказались на одном конкурсе, прошли до финала, и вот теперь снова встретились на конкурсе и впереди новый финал... А может это всё случайные совпадения… Но если судьба, то она не позволит нам расстаться.       — Я не понимаю, к чему ты клонишь. — Джин с недоверием и некоторой опаской смотрел на Юнги, как будто нашедшего путь разрешения противоречий.       — Выиграешь финал, и я безоговорочно тебе поверю, забуду всё и останусь рядом столько, сколько захочется и потребуется. Выиграешь финал, и значит наша встреча была судьбой.       — Это глупо, Юнги. Особенно, если учесть, что мы взрослые люди и…       — Так же глупо, как безоглядно тебе довериться лишь после постоянных перебранок и фееричного секса. И даже если я чувствую, что ты честен, я хочу подтверждение. Да, я хочу это глупое подтверждение, которое вряд ли спасет от разбитого сердца, но послужит глупым оправданием моей беспечности.       Джин смотрел на Юнги и видел в нем сомнения. Зато в себе он сомнений не видел, именно теперь во всем окончательно уверившись.       — Поцелуй меня.       Он вновь приблизился и вновь его руки обрамляли милое сердцу лицо. Но он не стал ждать милости от Юнги, взяв инициативу в свои руки и мягко приложившись к уже успевшим стать родными губам. Просто, нежно. Как подтверждение заключенного ими... Пари? Джину просто нужно выиграть финал, и с учетом изменившихся в последний момент условий, эта победа будет зависеть только от его мастерства. Если Юнги нужно такое подтверждение, он его получит. И больше не отвертится.       Джин оторвался от губ и прислонился ко лбу Юнги, при этом заглянув в его глаза.       — На удачу.

ФИНАЛ

      — Итак, я представил вам наших судей, которые уже заняли свои почетные места в дегустационном зале, и теперь мы можем перейти непосредственно к оглашению задания на финал. Но для начала я бы хотел представить вам нашего специального гостя, который не только помогал с подготовкой финальных испытаний, но и вызвался поддержать наших финалистов. По старой дружбе. — Безупречно стильный Чон Хосок с хитростью посмотрел на стоящих перед ним, облаченных в свои поварские кителя Юнги и Джина, а затем обратил всё внимание на находящуюся за ним большую дверь. — Гордон Амрези! Создатель, ведущий и главный вдохновитель «Белых кителей»!       Сначала в огромной студии появился всегда сопровождающий прославленного и знаменитого повара жизнерадостный профессионализм, а затем уже все смогли разглядеть его безупречную, несмотря на возраст, стать, блеск голубых глаз и широченную улыбку. Все это первым смог поприветствовать Чон Хосок, который во время крепкого рукопожатия всё еще не мог поверить, что ему удалось уговорить поучаствовать в его шоу человека такого масштаба достоинств и достижений.       — Признайтесь, вы надеялись, что смогли от меня избавиться, но я не мог не воспользоваться предложением этого молодого человека вновь понаблюдать за вашим противостоянием. — Гордон с удовольствием рассматривал сначала вытянувшиеся от удивления лица поваров, а затем проступившие на них искренние улыбки. — Вам не надоело соревноваться?       После теплого приветствия и объятий, все вновь заняли положенные им кадровой расстановкой места.       — Мы с Гордоном подготовили для вас кое-что простое и, в то же время, особенное. Вы до сих пор шли ноздря в ноздрю, и в один прекрасный момент, всем показалось, что выявить между вами лучшего невозможно. Однако, мы теперь уверены, что возможно. Гордон, что у нас сегодня в меню?       — В меню у нас всего два блюда. Не уверен, что они достаточно гармонично дополняют друг друга, однако, нет сомнений, что они очень хорошо покажут, на что на самом деле способны эти повара. — Гордон встал напротив первого расположенного перед ним блюда, накрытого металлической крышкой для подачи. — Этот кулинарный шедевр я попробовал в Тайланде. Мне посчастливилось побывать на настоящей домашней тайской кухне, самобытной и традиционной, не испытывающей потребности угодить не привыкшим к местному колориту туристам. Милая женщина, которая, и я это признаю, знает о вкусах намного больше меня, любезно показала мне, как готовится… Традиционный тайский суп. Суки-суп.       Гордон открыл крышку, и Юнги и Джин увидели просто оформленную глубокую глиняную тарелку с безумно ароматной и яркой по своему наполнению похлебкой.       — Пусть вас не обманывает внешняя простота этого блюда. Главная его сложность — вкусовые сочетания, составляющие идеальный, и я повторю, ИДЕАЛЬНЫЙ баланс вкусов. На этот баланс работает без малого тридцать игредиентов, и… — Гордон хитро посмотрел на сосредоточенных поваров. — Вам нужно будет самостоятельно определить их. Затем собрать всё нужное в лично мной организованных кладовых и приготовить. Мало техники и много вкуса.       — Воу… — В возгласе Юнги было и удивление, и внезапно проявившаяся тревога.       Он знал, что сможет справиться с этим заданием, но Джин… А Джин, кажется, был вполне спокоен. После заключенного с Юнги пари по поводу выигрыша, он был собран и, кажется, уверен в себе. Казалось, в его арсенале были неведомые козыри, которые заранее обеспечивали ему успех.       — Что скажете, друзья? — Чон Хосок вопросительно смотрел на задумавшихся поваров, уже на глаз начавших определять содержимое изысканного домашнего супа.       — Это будет интересно. Я уверен в своих силах. — Однако, Юнги звучал не настолько уверенно, чтобы ему можно было поверить на слово. И в свете того, что он был мастером вкуса, эта неуверенность явно была связана не с его возможностями.       — Это будет сложно, но… Мне слишком необходима эта победа, чтобы я теперь мог сомневаться в своих способностях. — Джин с улыбкой посмотрел на Хосока и шефа Амрези, затем переведя взгляд на Юнги, который тут же опустил свои глаза.       — В таком случае, у вас будет сорок минут на всё. Десять минут на определение ингредиентов и нахождение их в кладовой, и 30 минут на приготовление. Не забудьте учесть все нюансы и грамотно рассчитать время. И... Удачи!       Через несколько минут перед Юнги стояла ароматная тарелка супа, блокнот и ручка, для того, чтобы фиксировать все распознанные ингредиенты. Он начал с простого, с того, что можно легко разглядеть, без привлечения вкусовых рецепторов. Тонко нарезанная говяжья вырезка, которая, очевидно лишь запаривалась горячим бульоном, без дополнительной термической обработки; нашинкованные соломкой сельдерей, морковь, имбирь; лук порей и чеснок, очень затейливо порезанные на тончайшие лепестки. Это было всего шесть ингредиентов. Очевидно, что всё остальное было спрятано в идеально прозрачном бульоне, от которого шел непередаваемый аромат, сочетающий в себе насыщенный запах крепкого, на говяжьих костях, бульона, острые ноты свежих перцев и тропическую кислинку, отчетливо напоминающую о лайме. Однако, в этой кислинке присутствовала явно травяная нота… Лемонграсс. Да, лайм и лемонграсс.       Юнги тут же принялся за дегустацию, и его список стал очень быстро заполняться. Он изредка подглядывал на работающего в некотором отдалении от него Джина, который большую часть времени просто копошился в тарелке, моментами отхлебывая бульон. У него явно были трудности, и Юнги теперь захотелось, как в школе, незаметно подсунуть ему копию своего списка, однако это было невозможно и ненужно в контексте их договоренности, которая с момента ее заключения, всё больше смущала Юнги, справедливо мнящего себя взрослым человеком.       А еще Юнги смущало то, как он сможет приготовить наваристый бульон из костей всего за тридцать минут, но ответ уже ждал его в кладовой. Точнее, порция прозрачного крепкого говяжьего бульона, явно заботливо приготовленная организаторами заранее. Теперь, всё, что ему оставалось — нарезать все предназначенные для этого ингредиенты, прогреть бульон, добавить в него все необходимые ароматы, дать им подружиться друг с другом и затем сервировать блюдо. И Юнги не стал терять время, не забывая однако при этом поглядывать за соседний стол, с облегчением заметив, что Джин, так же, как он, уже вернулся из кладовой и приступил к готовке.

***

      — Итак, пока наши судьи дегустируют приготовленные вами блюда, мы обратим всё свое внимание на второе и последнее ваше задание на сегодня. — Хосок поднял металлический купол, закрывающий… — Сырное суфле. Гордон уверил меня, что это настолько сложное блюдо, насколько вкусное, и я поверил ему на слово. Разумеется, только относительно техники приготовления, потому что вкус и так отменный.       — Да, при всей кажущейся простоте это блюдо крайне сложно готовить. Почему, Джин? — Гордон обратился к шефу Киму, который продолжал выглядеть невозмутимо уверенным в себе.       — Потому что работа с белками требует безупречной техники, иначе они просто не поднимутся в готовой выпечке.       — Да, и воздушное суфле превратится в склизкий коржик. — Гордон подмигнул Юнги, который успел побледнеть при мысли о том, что ему придется возиться со взбитыми белками. — На этот раз, все необходимые для приготовления ингредиенты уже стоят на вашем столе. Всё, что требуется — это строгое соблюдение техники, и тогда… Вас будет ждать успех, на который у вас ровно пятьдесят минут. Время пошло!       — Юнги, смешивай белки и масляно-мучную массу руками, медленно, движения всегда со дна. — Джин не смотрел на Юнги, уже взявшись за подготавливание рабочего места. — И еще, миску, в которой будешь взбивать белки, после того, как насухо вытрешь, обработай слегка лимонным соком. Так белки крепче схватятся.       — Джинни, тебе не кажется, что раскрывать своему конкуренту такие важные тонкости это… немного неосмотрительно с твоей стороны? — Гордон подошел к столу, за которым Джин профессионально и уверенно управлялся с белками лишь при помощи венчика.       — Он вот-вот упадет в обморок, а я слишком уверен в своей конечной победе.       — Чон Хосок рассказал мне, что в Париже вам довелось поработать с Жюльеном Анри. Каковы впечатления?       Джин поднял на Гордона хитрый взгляд.       — Это был очень полезный опыт, который очень пригодится мне сегодня.       — Неужели Жюльен открыл тебе свои секреты, именно благодаря которым его кухня так уверенно превосходит все остальные, претендующие на звание традиционной французской?       Джин пожал плечами, в следующее мгновение с энтузиазмом взявшись за приготовление масляно-мучной основы для теста.       — Юнги, как себя чувствуешь? — Прежде чем обратить всё свое внимание на находящегося теперь перед ним шеф-повара в черном кителе, Гордон успел бросить взгляд на как-то слишком беспечно улыбающегося Джина, который продолжал быть поглощенным готовкой.       — Не настолько уверенно, как Джин. — Юнги обмазывал чашу профессионального миксера лимонным соком, уже прикидывая, через сколько ему удастся добиться идеальных пиков.       — Даже после тех подсказок, что он тебе дал? Что это вообще, как думаешь? Самонадеянность? — Шеф Амрези с любопытством смотрел на задумавшегося Юнги, который в следующий момент тепло улыбнулся, бросив в Джина полный обожания взгляд.       — Я бы сказал, что забота, но в контексте наших отношений — да, это самонадеянность. Он слишком хорошо знает о том, что я никогда не был мастером сложной выпечки.       — И ты готов так просто сдаться?       — Нет, разумеется, нет. В конце концов, я шеф, а значит умею всё. Даже если пока об этом не знаю…       Видя очаровательно легкую растерянность и сосредоточенность на лице Юнги, Гордон улыбнулся.       — В таком случае, удачи, шеф. Надеюсь, в этот раз тебе удастся взять реванш.

***

      — Вы на протяжении всех трех этапов сохраняли полное равенство сил. Я ввел зрительское голосование с первого выпуска, просто прибавляя к результату балл, в том случае, если было набрано больше голосов, чем у оппонента, так вот у вас на всех этапах было 1-1. Я не знаю, как так получалось. На первом этапе технически победил Джин, зато Юнги получил балл от зрителей за самоотверженную помощь. На втором этапе наоборот. На кухне Жюльена также всё слишком удачно сложилось, когда Жюльен выбрал Юнги, в то время как зрители отдали предпочтение Джину. Магия какая-то. Как будто сама судьба против того, что бы мне удалось выявить победителя. — Чон Хосок, в ожидании решения судей, которые теперь под прицелом камер совещались в отдельно отведенной для этого комнате, сидел напротив Юнги и Джина, которые позволили себе расстегнуть кители и спокойно вздохнуть. Спокойно насколько это позволяло ожидание финального решения.       — А если мы получим по одному баллу за блюда, и счет будет 4-4? — Юнги, положив локти на колени, сцепил руки в замок, немного напряженно думая и высчитывая.       — Здесь другая система. За каждое блюдо наивысший балл два, и получить его может кто-то один из вас. При этом, можно не получить ни балла. Или вдвоем получить по одному баллу… В общем, если вдруг так получится, что счет у вас будет равный, будете готовить еще одно блюдо. Правда, снимать это мы будем скорее всего не сегодня, а завтра. Но я очень надеюсь, что кто-то из вас уж точно справился лучше другого. Вы мне очень нравитесь, но я слишком много нервов уже успел потратить, особенно с выпуском шоу в эфир раньше планируемого срока, и единственное, что греет мне душу — все труды окупились сполна. — Хосок довольно улыбнулся, с восхищением и некоторой благодарностью смотря на шеф-поваров, и именно в это время его вызвал помощник оператора, находящийся до этого за закрытыми дверьми совещательной дегустационной комнаты судей. — Кажется, закончили. Готовьтесь, скоро возобновим съемку.       Юнги и Джин тут же попали в руки гримера, который сразу начал бороться с проступившей на их лицах трудовой испариной, заботясь лишь о том, чтобы в кадре на лице блестели только глаза.       Готовящиеся к оглашению результатов шефы сидели молча, но Джин всё-таки решился нарушить вдруг и непривычно установившуюся между ними тишину.       — А что будет, если победишь ты?       Юнги смотрел прямо перед собой, избегая смотреть на Джина, который, кажется, был спокойней, чем он.       — Я не знаю. Я буду думать об этом только тогда, когда объявят моё имя.       — Нет, Юнги, если выиграешь ты, мы полностью прекращаем наше общение и забываем друг о друге как о страшном сне. — Джин задумался. — Или просто о сне. И не говори, что ты не думал, что всё будет так категорично, когда предлагал это глупейшее условие. Мы же взрослые люди, мы могли бы поговорить, договориться, найти компромиссы и…       — Но ты легко пошел у меня на поводу, даже не пытаясь переубедить.       — Просто я не в том положении, чтобы диктовать условия, плюс к тому… Я не могу с тобой спорить. Особенно зная, что был неправ.       И Юнги задумался. А потом появился воодушевленный Чон Хосок.       — Всё, ребята, можно спать спокойно — победитель нашелся! Не скажу, что быстро и легко, но скажу, что однозначно. Для того, чтобы сразу утешить вас, пока не включили камеры, передам слова судей о том, что победителя между вами было очень сложно определить. Ну, вот ооооочень… Однако… Пошли в кадр!       — Итак, а теперь, после всех благодарственных речей, перейдем непосредственно к оглашению результатов. И начнем мы с сырного суфле, оставив тайский суки-суп на сладкое, как бы парадоксально это ни звучало. А всё потому, что вас рассудил именно тайский суп. — Первый судья, редактор крупнейшего в стране кулинарного портала и автор нескольких кулинарных бестеселлеров, посмотрел на своих коллег. — Оба поданных нам суфле, которые, кстати, мы пробовали вслепую, не имея представления, кто из вас находится в черном кителе, а кто — в белом, были очень хороши. Суфле белого кителя, и как я теперь понимаю, шефа Кима, поднялось чуть лучше, однако второе суфле получилось нежнее и интереснее по текстуре. Мы почти единогласно решили поставить вам по одному баллу, ввиду отсутствия явного превосходства, чтобы мы имели возможность без зазрения совести поставить кому-то из вас два балла.       — Всё решил тайский суп. И, весьма драматичный момент состоит в том, что всё решили два ингредиента, которые кое-кто из вас определил не совсем верно. А тот шеф-повар, который смог безукоризненно верно определить все составляющие этого кулинарного шедевра, получил два балла и одержал победу. И этот повар…       Здесь была всегда ожидаемая и всегда очень раздражающая пауза, призванная довести конкурсантов до сердечного приступа, а телезрителям дать возможность добежать до кухни и взять себе стаканчик воды или чего покрепче. Юнги думал. Он вдруг задумался о том, что в случае его победы, ему придется ответить за свою глупость. Глупость? Разумеется. Все изначально было глупо, и возможно именно теперь настал тот самый момент, когда нужно было внести немного рациональности.       — И этот повар Ким Сокджин. В этом соревновании победил Ким Сокджин, и это мое последнее слово, как второго участника, который именно теперь решился выбыть из борьбы за приз.       Юнги сказал это на одном дыхании, стараясь не смотреть на удивленные, если не сказать, шокированные лица судей и Чон Хосока, который, кажется, не успел подготовиться только к этому.       — Вы отказываетесь от победы, в том случае, если она принадлежит вам? — Второй судья, который должен был огласить победителя, с сомнением и всё еще не веря своим ушам и глазам, смотрел на Юнги.       И Джин смотрел на Юнги, почти полностью теперь развернувшись к нему.       — Да. Я отказываюсь от победы и от возможности узнать, чье имя вы должны были назвать.       — Это трусость? Ты настолько не уверен в своих силах? — Гордон, который как будто всё это время терпеливо ждавший настоящую развязку этого, начавшегося на его глазах ожесточенного противостояния, с хитрым любопытством смотрел на Юнги, моментами переводя взгляд на Джина.       — Это взрослый поступок. Потому что мы взрослые люди, и нам давно уже стоило бы перестать вести себя глупо. — На этих уверенных словах Юнги, Джин улыбнулся.       — А как же судьба?       — В этом и есть судьба. — Юнги звучал убедительно, и от этой убедительности улыбка на лице Джина становилась все шире.       — Господа, а что собственно здесь происходит? — Второй судья с недоумением смотрел на соревновавшихся до этого шеф-поваров, затем растерянно посмотрев на Хосока, который только начинал осознавать всё происходящее.       — Всё просто. Я люблю его.       На этих словах все присутствующие лица удивленно вытянулись, в том числе и лицо Юнги, которое теперь было повернуто в сторону отважившегося на, возможно, самую большую откровенность Джина.       — Перестань так на меня смотреть! Я признался в любви, а не в том, что всерьез раздумывал над тем, чтобы заказать твоё убийство. — Джин, заметив на себе выражавший слишком многое взгляд, строго сдвинул брови. — Ты должен что-то мне ответить.       — Ты идиот. — Юнги, собрав все силы в кулак, отвернулся, теперь прямо смотря перед собой и сделав несколько спасительных для замершего в пятках сердца вдохов.       — Взаимно, малыш. — Джин улыбался. — А теперь ты тоже должен сказать это вслух.       — Я не могу назвать тебя малышом, уж извини. Слишком широкие плечи.       — Мне кажется, он ждет признание в ответных чувствах. — Шеф Амрези явно участливо и с любопытством наблюдал за разворачивающимся на его глазах действом.       — Чон Хосок, это было в сценарии? — Кажется, первый судья также был заинтригован.       — У меня нет сценария, и я так же, как и вы не понимаю, что происходит. — Хосок на самом деле понимал. Продолжал начинать понимать.       — Я тоже не понимаю, что происходит, на самом деле. Потому что я ожидал совершенно другой реакции и теперь…       Джин не успел договорить, потому что Юнги вовремя заткнул его, двумя руками крепко схватившись за тонкую талию и чуть привстав на носочки. Сочные губы, готовящиеся выпустить совершенно обоснованное негодование, в миг были обезоружены, и им, вместо всего запланированного, пришлось впустить язык, повлекший за собой нежный, чувственный, уже успевший стать долгожданным поцелуй.       — Ого… Не могу сказать, что мне часто приходилось видеть такие финалы, но… мне однозначно нравится! Всегда знал, что эти двое неровно друг к другу дышат! — Гордон Амрези почти триумфально махнул рукой, сразу обратившись к своим коллегам. — Что будем делать?       — Умиляться? — Второй судья, растерянно улыбаясь, посмотрел на первого судью, на лице которого была та же реакция.       — Я тоже люблю тебя. И, знаешь, всё то время, что мне приходилось наблюдать совершенно счастливых Чонгука и Тэхена я думал лишь о том, что мне тоже стоило бы познакомить тебя со своими родителями. — Милое лицо Юнги теперь было в надежных, невыносимо мягких и нежных руках Джина.       — Ты должен был думать о том, как я посмел так вести себя в твоем присутствии…       — Действительно, как ты посмел… — Юнги видел в глазах Джина слишком много немого и неподвластного никакому рациональному объяснению обожания, и он знал наверняка, что в его взгляде теперь отражались абсолютно такие же чувства.       — Друзья, это всё очень трогательно, но я всё-таки обязан огласить результаты для зрителей. И согласно этим результатом, с разницей в один балл победил… Шеф Ким. — Второй судья решил для надежности свериться с составленным протоколом.       — Видишь, это всё-таки судьба. — Джин самодовольно улыбнулся. — Я вижу в твоих глазах немой вопрос и готов на него ответить. Пока ты дулся на меня в обществе родителей и одной влюбленной парочки, я изучал записи, любезно врученные мне Жюльеном. Там была целая глава, посвященная традиционным сочетаниям восточной кухни, и тайской кухни в частности. Я действовал почти что наугад, на самом деле не чувствуя и половины того, о чем прочитал ранее, но… Сам видишь, это сработало.       — Ты теперь должен Жюльену. И мне, за то, что второй раз смог меня обыграть. — Джин прекрасно знал этот появившийся в глазах Юнги блеск.       — Приглашу шефа Анри к нам в гости. А тебе... Я всё компенсирую. Когда закончатся съемки.       — О, съемки… — Хосок огляделся. — Кто-то может сказать финальное слово? Потому что у меня совершенно пропал дар речи.       — А что тут можно сказать? Совет да любовь, я полагаю? — Второй судья озвучил мысли не только стоящих по обе стороны от него коллег, но также всей съемочной группы, с умилением и почти что слезами на глазах наблюдавших за трогательным финалом.       Финалом ли? Кажется, это было только начало. Особенно в тот момент, когда Юнги, наконец, признал кулинарный талант шефа Кима, дав свое согласие на открытие общего ресторана. Две кухни, два шеф-повара, два верных су-шефа и меню, пропитанное изыском и, разумеется, любовью и взаимопониманием, раз и навсегда установившимися между до этого так ожесточенно враждующими поварами.