peppermint

Чонгук хмурит лоб, быстрыми движениями пальцев перебирая колбочки. — Гибискус, — бормочет он себе под нос. — Ромашка. Имбирь. Волчьи ягоды*. На его лице появляется дьявольская ухмылочка. — Кардамон. Я отравлю тебя, чёртов засранец. Хосок, сидящий до этого в кресле, беспокойно вскидывает глаза. — Чонгук-и?.. Чем это ты занимаешься? — О, ничего такого, — криво усмехается ведьма. — Просто собираюсь травануть своего муженька. Хосок давится воздухом, осторожно, стараясь не делать резких движений, поднимается на ноги, неловко шагая по направлению к коридору. Чонгук наблюдает за ним, беря в руки колбочку с сухими листьями вербены внутри. Его фигура обтянута чёрной мантией, которая прячет под собой миленькие пижамные штаны в узкую синюю полоску, широкую светлую футболку, и лишь пушистые тапочки-кролики выглядывают из-под мрачного наряда, делая внешний вид ведьмы несколько комичным. Его живот ещё слишком плоский, чтобы ладно выпятиться, возвысившись куполом. Но талия уже не такая тонкая, округлилась, намекая на скорое прибавление в семье. Чонгук смотрит на перстень, крепко окольцовывавший безымянный палец левой руки, зажевывая нижнюю губу. — Вишнёвые косточки и сахарная пудра. Болотные пиявки. Мёд. Он щурится, прикидывая какой бы котёл лучше всего подошёл бы для его "чёрного" дела. Боже, естественно это всё баловство, но как же снимает напряжение. Хосок, всё ещё наблюдающий за ним и заметивший яростный блеск в чернильных глазах, тянется рукой к телефону, совершенно не обращая внимание на то, что провод зависает в воздухе, куцым огрызком мелькая над деревянным полом. — Тэхён-а? Сейчас как раз тот случай, когда ты должен тут же вернуться домой. Чонгук, услышав голос друга, который вот уже два месяца исполняет роль няньки, потому что муженёк настолько занят, что не может потянуть эти обязательства самостоятельно, оборачивается, поджав губы. — Да-да, ты должен вернуться. Иначе… — Иначе я его травану, — заканчивает за него Чонгук. — Слышишь, Тэхён-а, детка?! Я тебя, к чертям собачьим, отравлю! — Слышишь?.. — шепчет одними губами Хосок, не отрывая взгляда от бушующего Чонгука, который остервенело высыпает что-то в огромный, покрытый копотью котёл. Он, на самом деле, совсем не хотел доходить до таких крайних мер. Но, Господи, он не видел Тэхёна уже полтора месяца. — Он хочет с тобой поговорить. Чонгук оборачивается, склоняя голову набок. Он сладко улыбается, заставляя Хосока неловко повести плечом. — Скажи ему, что я сейчас не в настроении. Очень занят, знаешь ли. — Он говорит, что сейчас не в настроении… — безропотно повинуется Хосок. Чонгук вздыхает, обиженно выпячивая губы. Ему хочется плакать. И огромного малинового пирога. И погулять у речки. И улечься на мягкой кроватке, уткнувшись носом в… В шею муженька, которого здесь и в помине нет! — Гималайская соль и розмарин. Чонгук закатывает рукава, вздыхая. Не ожидал он, что вместо счастья после свадьбы он докатится до такого. Очень хочется открыть тяжёлые тёмно-фиолетовые портьеры, чтобы впустить внутрь солнечный свет. Выпить чашечку мятного чаю, с арахисовым печеньем вприкуску… Не узнать шаги позади спины невозможно. Как и запах: сладкий и такой до боли знакомый. — Солнце?.. — О, прошу, — бурчит Чонгук, надувая щёки. — Ну не сердись, ты же знаешь, что я очень занят. — Я не сержусь. Я просто решил тебя травануть. — Чонгук-и, — вздыхает Тэхён, показывась в поле его зрения. Длинная серьга в ухе и крошечный камешек агата. Непослушные каштановые волосы. Тёмно-карие глаза. Родинка на кончике носа. Тэхён улыбается, глядя на то, как Чонгук впивается в него взглядом, превращаясь в сахарную лужу. — Ты же добрая ведьма, Чонгук-и. Ты не можешь творить плохие дела. — А вот и могу, — фыркает Чонгук. Тэхён осматривает рабочий стол своего мужа, начиная улыбаться с каждой замеченной уликой. — Я отравлю тебя, вот увидишь. — Кексики будешь печь? — Отравлю, — стоит на своём Чонгук, топая ногой. — И цветочным чаем? — усмехается Тэхён, укладывая ладони на его плечи. — И цветочным чаем отравлю. — А поцелуем отравишь? Чонгук вздыхает, жалостливо заламывая брови. Тэхён щёлкает его по кончику носа, нежно убирая чёлку со лба. А потом ступает ближе, мягко прижимаясь своими губами к чужим. Чонгук надрывно вздыхает, хватаясь непослушными руками за плечи своего мужа. Чувствовать родной аромат так хорошо. И тепло родное чувствовать просто прекрасно. Но Чонгук упрямый. С огромным любящим сердцем. И злопамятной душенькой. — Отравлю, — выдыхает он, как только Тэхён отстраняется, зарываясь пальцами в его тёмные волосы. — Ещё раз пропадёшь так надолго — отравлю. И глазом не моргну. — Не пропаду, солнце, — улыбается Тэхён. — А если пропаду — Хосок мне позвонит, да? В глазах Чонгука начинают клубиться грозовые тучи. Он, конечно, понимает, что быть главным городским ведьмаком очень времязатратное занятие. Но не настолько же. На его губах появляется пакостливая улыбочка. Отравить, не отравит, конечно, что за вздор. Но что-нибудь да придумает. Не зря же он самая лучшая ведьма во всей округе?