Chocomania

Жизнь полна непредсказуемых встреч, которые, как сперва кажется, никогда бы не смогли произойти в реальной жизни, но они происходят, с завидной регулярностью причём, и глупо было бы думать, что все из них – несчастные случаи. Глядя на парня, сидящего в одиночестве за столиком в углу, Чонгук уж точно не думает, что случайность, по которой он устроился работать бариста, была несчастливой. Просто в один прекрасный день на его извечное «Хё-о-он, ну подари денег на рукав», Юнги-хён, самый языкастый из чонгуковых хёнов, рявкнул: «А ты сам заработай». И Чон бы никогда не подумал, что такая тупая мотивация может сработать, но однако ж вот он, Чон Чонгук, стоит за стойкой в фартуке и бэйджике бариста, с уже забитым рукавом и вполне довольный жизнью. Учился Чонгук всегда быстро, особенно, если это ему действительно было необходимо, поэтому навыки по управлению кофе-машиной усвоил на раз-два. Конечно, львиную долю от его свободного, не занятого учёбой времени теперь занимала эта подработка, но жалел ли он? Ха, стоит только бросить взгляд на столик в углу, чтобы дать ответ. Чонгук одёргивает фартук, приглаживает волосы движением сильной руки, глядя на знакомого незнакомца во все глаза, пытаясь при этом особенно не палиться. Парень за столиком – актёр, Чон это точно знает, потому что даже сейчас перед посетителем лежит лист с текстом для очередного спектакля. Внешность у юноши выразительная и привлекающая внимание, есть что-то такое примагничивающее взгляд и заставляющее смотреть ещё и ещё. Волосы серебристой копной лежат на голове, уложенные в аккуратную причёску, на глазах линзы – тоже серые, замораживающие взгляд, но не делающие его при этом холодным, на удивление. Он просто словно чуть отстраненнее, чем обычно бывает у людей с карими глазами. У этого парня какая-то совершенно потрясающая своя аура, с ним хочется говорить, с ним хочется если не встречаться, то хотя бы быть друзьями. Что уж там, он так красив, что внутренний чонов гей фангёрлит вовсю, размахивая транспарантами с позитивными лозунгами вроде «Ты классный» или «Возьми меня»… Кхм, да. У Чонгука нехилый такой краш. На постоянного (парень заходит к ним больше одного раза в неделю) посетителя. И да, он даже не знает его имени. Однако каждый раз отчаянно пытается выловить его в разговоре или подсмотреть на чужих листочках. Пока тщетно. Но всё же, жизнь полна невероятных случайностей, как уже было сказано ранее, может быть, именно сегодня – чонгуков счастливый день? Набравшись храбрости, он выдвигается из-за стойки. Это только с виду Чон весь такой мачо с забитым рукавом, а в душе ему очень стрёмно подходить к столь привлекательной персоне, притом не совсем ему знакомой. Однако подойти требуют рабочие инструкции, потому что парень за столиком до сих пор так ничего и не заказал, с головой уйдя в чтение скрипта на листке, а проводить время без заказа у них нельзя, не положено это, пусть даже свободных столиков хватит на целую толпу зверски оголодавших клиентов. – Простите? – с губ срывается предательский писк, Чонгук фэйспалмит мысленно, но сохраняет каменную физиономию, с достоинством встречая направленный на него в упор взгляд посетителя. – Извините, что отрываю, но вы так и не сделали заказ, а у нас не принято проводить время, ничего не выбрав. Устав заведения, извините. Парень мягко улыбается (Чонгук влюбляется в него в ту же секунду), открывает рот (Чон думает, где покупать кольцо и как бы так подешевле съездить в Америку для свадьбы): – Ничего страшного, не извиняйтесь. Принесите шоколадный фондан и чашку горячего шоколада, пожалуйста. Всё шоколадное. Да, этот парень никогда не заказывает кофе, только шоколад, и Чонгуку эта привычка кажется милой, очаровательной, волшебной... Что ж с ним такое? На самом деле, шоколадный здесь именно голос незнакомца, потому что этот глубокий баритон поглощает, растворяет в себе сладковато-горьковатым вкусом, и бедному Чону из его глубин уже не выплыть, нет, он пропал. Бариста быстро кивает с улыбкой, и уносится за стойку выполнять заказ. Однако перед уходом… Глаза мельком пробегают по листку с текстом и…Ким Тэхён. Ким Тэхён? Имя. Так вот как зовут прекрасного незнакомца. Чонгук бы очень хотел посмотреть на него на сцене, однако учится на другой кафедре, так что рассчитывать особенно не приходится. А пока можно лишь обернуться и кинуть взгляд на потрясающего Ким Тэхёна, изгибающего выразительно бровь и шёпотом проговаривающего строчки своей роли. Гуку нравится, так же красиво и вкусно, как шоколад.

***

Тэхён сверлит текст глазами. Он должен выучить это. Он уже почти у цели. Вот-вот он закончит, осталось всего ничего. Ему нужна эта роль, очень нужна. Постановка интересная, конкурс смехотворный (кроме ещё одного претендента), а призом станет возможность работать с лучшим профессором по его направлению. Киму нужна эта главная роль. Поэтому сейчас он и сидит в своей любимой кофейне, раз за разом прогоняя уже заученные строчки, следя, чтобы каждая интонация подходила идеально. Дома он репетировал перед зеркалом, и хотя сейчас такой возможности нет, он может воспользоваться своей памятью, чтобы воскресить необходимые образы. Запах кофе, что витает вокруг, заполняя весь зал, успокаивает его, даёт ощущение уверенности и бодрости. «Я смогу обойти этого Ёнджуна. Пусть он и любимчик. Я хорош в этом, я знаю. Я лучше подхожу на роль. У меня есть поддержка профессора Со, я сделаю этого мелкого выскочку, у меня больше опыта», – Тэ твердит это всё себе как мантру, уверяя собственные сердце и мозг в том, что со всем справится. Ему сейчас позарез требуется чья-то поддержка. Вот только Чимин опять где-то там со своим нелюдимым парнем, у только что выпустившегося Соджуна уже съёмки в какой-то дораме, и Ким за него рад, искренне, но вот ему бы явно не помешал ободряющий мягкий взгляд карих тёплых глаз. Таких же приятных, как шоколад. Кстати, о приятном: запах кофе вдруг становится ярче и Тэхён с наслаждением втягивает носом воздух, не отрываясь от чтения реплик с листа, пока не… – Простите? Голос бариста звучит довольно тоненько, что удивительно даже для его телосложения, но парень настолько красив, что Тэхён пропускает это мимо ушей. Это ещё один плюс его любимого места, мальчик-бариста с нереальными большими глазами оленёнка Бэмби. Если у Соджуна в глазах просто плещется горячий шоколад, то у Чон Чонгука, как Ким читает на бэйджике, в радужке скрыты целые шоколадные галактики. Тэхён восхищён. Ким вообще считает, что люди, умеющие готовить, – высшие существа, но бариста, способные из твёрдых зёрен сотворить шедевр, вызывают у него неподдельный восторг. Он не любит кофе, это правда, однако же латте может выпить с удовольствием, хотя в большинстве случаев всему предпочитает горячий шоколад. Вот и сейчас. – Шоколадный фондан и чашку горячего шоколада, пожалуйста. Сладкое определённо должно помочь ему настроиться и укрепить моральный дух. Пока он снова прогоняет текст, Чон Чонгук орудует за стойкой. Когда он покидает тёплое нутро кофейни, улыбка, покоящаяся на его лице, напоминает мягкое апрельское солнце. В памяти всплывают сцены из недавнего разговора с мальчиком-бариста. – Ваш заказ, и ещё раз извините, что отвлекаю. – Нет, ничего, мне стоило начать учить роль раньше, чтобы чувствовать себя более подготовленным. – Оу, ну, я уверен, она будет вашей. – Почему? – Ваше… лицо, эмоции… Вы словно проживаете каждый момент, думаю, это и есть признак хорошего актёра. Хорошего – возможно, но, увы, не гениального. Тэхён знает, что хорош, знает, что даже более чем хорош, но всё же хватит ли у него сил и мастерства потягаться с равным и действительно сильным соперником? А впрочем… В сторону сомнения! Да, вот так! Будь он проклят, если не сделает этого заносчивого первогодку. И да, в него же верит сам Чон Чонгук, в конце концов, это ведь дорогого стоит.

***

Чтобы сыграть хорошо, чтобы зрители поверили в эмоции, чтобы каждый мускул дрожал и работа была выполнена «без швов», нужно момент пьесы не просто сыграть – его нужно прожить. Тэхён это прекрасно знает. Самый простой способ нырнуть в эмоции с головой – представить себя на месте героя. А если не совсем получается, поставить себя в те же обстоятельства. – Как ты смеешь?! – шипит Ким. Гнев застилает ему глаза, от бешеного давления стучит в висках, руки гневно впиваются в кулаки, прокалывая ногтями кожу ладоней. Его волосы в беспорядке, глаза бешено горят, щёки раскраснелись, вены шеи вздуты до предела, точно провода, оплетающие столбы линии электропередач. – Как смеешь ты, жалкая маленькая тварь, говорить такое о моей семье? Я вырежу всю твою родню, изуродую сестёр и кастрирую братьев, а тебя посажу на цепь во дворе! Ты сдохнешь в муках, умоляя меня… – Достаточно. Тэхён резко осекается, задохнувшись на мгновение, и делает шаг назад, приходя в себя и осматриваясь по сторонам, ловя удивлённо-восхищённые взгляды других студентов и довольную улыбку преподавателя. – Что ж, Тэхён, это было весьма не дурно, очень хорошо, если быть честной. Я даже поверила на секунду, что ты говоришь это реальному обидчику, – профессор О поворачивается к залу, строго обводя взглядом сжавшихся на бархатных креслах первокурсников. – Вот как надо играть, бездари, а теперь идите, и не позорьте больше на этой сцене имя нашего университета. Всё, вон, пошли. Толпа поникших юношей и девушек вереницей покидает актовый зал, изредка оглядываясь на двух счастливцев, оставшихся на сцене. Ох, бедолаги, у них не было ни единого шанса, ведь когда Тэхён на сцене, он буквально живёт своим персонажем, а значит, сыграть ярче не выйдет ни у кого. Только вот… К несчастью…Чхве Ёнджун, сверлящий его своими карими глазами с другого конца сцены, живёт почти не хуже, а учитывая, что он же является бессменным любимцем профессора О, не чающей в нём души, шанс первогодки заполучить заветный приз в виде главной роли возрастает весьма и весьма значительно. Но Тэ ведь сделал всё что мог, так? Жалеть ему не о чем, подстилаться под профессоров он бы не стал никогда и ни за что в жизни, его главным козырем была его неприкрытая, оголяющая душу искренностью игра, и это было всё, что он мог и хотел предложить. Как ему казалось, этого вполне достаточно. Профессор О поворачивается к заднику сцены, поочерёдно манит каждого студента к себе, и когда они нехотя подходят, упирается ладошкой в своё пухлое бедро и с чувством произносит: – Итак, мальчики, вы оба справились просто прекрасно. Настолько, ей Богу, что я теперь ума не приложу, что мне с вами делать. С наслаждением Тэхён наблюдает, как с уверенно-неприязненного лица оппонента сползает его непроницаемая маска, уступающая место крайнему удивлению, граничащему с шоком. Выкуси, Чхве Ёнджун, не так всё будет просто. Думал, покривляешься на сцене, и профессор сразу запишет тебя на главную роль? А вот хрен тебе, тут всё решает талант, и только талант, а его у тебя меньше, чем у Тэхёна, это очевидно. Ким в эту секунду так обожает профессора О: она просто шикарная женщина, вот серьёзно. Всё, что он о ней там раньше думал – не важно, это всё роптание обиженного мальчика. Но Тэхён уже не мальчик, он мужчина, который способен принимать здравую критику и ответственно подходить к своей работе. Ну и играть главные роли тоже готов. Не то что некоторые зелёные первокурсники. Однако профессор отчего-то не продолжает, задумчиво переводя взгляд с одного своего ученика на другого, и в конце концов ошарашивает обоих. – Я устрою для вас обоих конкурс. Кто удивит меня больше, тот и получит роль. Поняли?

***

– Она сказала удивить её! Нет, удивить, ты слышал?! А я откуда, блин, знаю, что она имеет в виду?! То, что она у меня преподаёт, не делает её образ мышления для меня более ясным! Что значит "занят", ты мне друг, или кто? Пак Чимин! ПАК ЧИМИН, не смей класть трубку! Скотина… Тэхён в шоке смотрит на экран телефона, на котором теперь просто открыта вкладка «Контакты». Да уж, лучший друг Пак Чимин, называется. Нельзя ни горем поделиться, ни радостью. Теперь Чимин всё время проводит со своим Мин Юнги. Колючка неотёсанная, уф! Тяжело вздохнув, Ким прячет телефон в карман и продолжает шагать по улице, толком не зная, куда именно идёт. Останавливается, только когда ноздрей его достигает знакомый аромат кофе, а перед носом возникает такая же знакомая дверь. Пожав плечами, парень решает не противиться воле судьбы и заходит внутрь кофейни, в которой сидел какие-то два-три часа назад. Колокольчики мелодично звенят над дверью, полупустой зал, хотя и более заполненный, чем в прошлый раз, встречает своим гостеприимным полусветом. Глаза Тэхёна против воли ищут широкую спину любимого симпатичного бариста, и Чонгук действительно находится. Улыбается из-за стойки, приветственно взмахивая ладонью. Ким машет в ответ, а потом выбирает любимый столик в углу и опускается на стул, играя салфеткой и лихорадочно пытаясь сообразить, что теперь делать. – Вы снова здесь, но я не вижу радости на лице, неужели нашёлся кто-то, способный превзойти ваш талант? – Как высокопарно… А давай на «ты»? Пожалуйста? – С радостью, Ким Тэхён. – Откуда знаешь моё имя, Чон Чонгук? Тэхён лукаво щурится. Если Чонгук знает, то внимательно наблюдал, должно быть, может, даже подслушивал. Такое внимание льстит невероятно. Не то чтобы к Киму редко подкатывали в кафе и на улицах, но тут-то это не какой-то незнакомец, тут целый Чон Чонгук. И то, как Чонгук краснеет, когда понимает, что его раскрыли, Тэхён находит абсолютно, совершенно очаровательным. Век бы смотрел, вот правда, как эти скулы над милыми щеками покрываются коралловым румянцем. Этот парень даже краснеет вкусно, ну вот что за преступление? Киму не хватает выдержки, чтобы не хихикнуть, закусив губу, вызывая у Чонгука ответную смущённую улыбку. – Я прочитал на сценарии, буквально сегодня. – Сценарий? А-а-а, ты имеешь в виду скрипт. Сценарий включает в себя также сюжетную канву, а скрипт только реплики. У меня есть оба варианта, конечно, но сценарий я бы с собой таскать не стал в бумажном виде, тяжеленный талмуд такой. – Ого, а что с твоим прослушиванием, тебя не взяли? Только отвлёкшись на разговор, Тэхён вновь вздыхает невесёлым мыслям. – Взяли, то есть не совсем… то есть взяли, но не только меня… – Как то есть? Роль ведь одна? Или я снова чего-то не понимаю? – Нет, на этот раз всё просто. Штука в том, что нашей преподавательнице нравлюсь я и ещё один… индивид. – Нравишься? – Чонгук хмыкает на «индивида» и выражение лица, которым Тэхён сопровождает это слово, но спрашивает о другом. – Ну тот, второй, любимчик её, кофе носит, комплименты цветистые отвешивает. Я такой хренью не занимаюсь, никогда ни перед какими учителями не выслуживался и не собираюсь, а он так себе карьерный путь пробивает. Первокурсник. Зеленей травы, а на главную роль лезет. Так подлизывается, что прям аж смотреть больно. А может, ему постарше нравятся, кто разберёт? – А тебе какие нравятся? – не удерживается Чон от вопроса, тут же вновь краснея, но продолжая глядеть Тэхёну в глаза. – А мне… – у Кима в глазах снова игривый блеск, как в самом начале их разговора. – А мне нравятся… всякие. Полненькие, худенькие, высокие низкие, сильные, слабые, смешные, серьёзные, девочки… – Мальчики? – Чон очень хочет верить, что Тэхён не слышит всей той надежды, что таится сейчас в его голосе. А может пусть и таится, хрен с ней. Ким снова улыбается, ещё шире, ну Чеширский кот, не иначе, вон как зубищи растопырил. Сожрёт Чонгука эта пасть, сожрёт и не подавится. Пугает только то, что его этот расклад полностью устраивает. И вот когда успелось-то, Господи? Как снег на голову. – Мальчики, да. Я вообще разное люблю, если ты не заметил. – Разное? Пф-ф, и это мне говорит человек, который каждый раз, без исключений, заказывает горячий шоколад и шоколадный фондан? Это так ты разное любишь? Тэхён со смехом откидывает голову назад, обнажая кадык, а Чонгук удивляется, потому что даже этот совершенно спонтанный эмоциональный жест смотрится у Кима красиво. Что за чертовщина? – Подловил. Я действительно не люблю вкус кофе, хотя и обожаю его запах. Кстати, от тебя им пахнет постоянно, ты знал? Это такой форменный парфюм, его всем бариста на работе выдают? – Ты никогда не думал, что в нас просто впитывается запах зёрен? Мы же с ними бок о бок буквально всю смену проводим. Конечно, Тэхён думал, но, вау, настолько? Чонгук ведь пахнет так… так… так… потрясающе пахнет, одним словом. При мысли, как, должно быть, замечательно зарываться ему в тёмные лохмы носом и глубоко дышать перед сном, у Тэхёна в ботинках поджимаются пальцы. Стоп. Это ещё откуда? С утра же вроде всё нормально было, так откуда эти ванильные миазмы? Уберите, Тэхён не подписывался. Ему сейчас влюбляться некогда, ему учиться надо, роли зарабатывать. Чуть мотнув головой, Ким прогоняет от себя эти мысли, точно назойливую мошкару, и снова смотрит на Чонгука. Вот, так-то лучше, просто парень. Не очень-то в нём и заинтересованный. Просто Тэхён его постоянный клиент, вот он и решил познакомиться. Нет, ну, шутки шутками, а ведь Чонгук ещё пока никаких прямых вопросов не задавал, про «семейное положение» не спрашивал, разве что тот вопрос «кто нравится», но это ведь обычное дело для знакомых, нет? Для Тэхёна точно обычное дело. Киму роль надо учить. Роль, на которую… – Мне дали задание, Чонгук. – Прости? – хлопая ресницами, Чон непонимающе смотрит на него, выпав на секунду из диалога, а потом до него доходит. – А-а-а, для роли. И какое задание? – Мне и второму парню нужно её удивить. Кто сильнее, тот и… Ну понятно. – Удивить? – брови бариста изгибаются ярко, только теперь Тэхён замечает, какие они пушистые и выразительные на самом деле. – Это что ещё за формулировочки такие? – А вот такие. Удивить и всё. И что это значит, никто не знает. И второй этот, Ёнджун, будь он неладен, тоже не знает. Там по лицу всё ясно было. – Так он же это… актёр. Может, они заодно, откуда ты знаешь? Тэхён мысленно анализирует всю ситуацию, возвращаясь в прошлое. Вот ползущие вверх брови Чхве, вот его округляющийся рот… Нет, ошибки быть не может, эмоции подлинные. – Не-ет – тянет Тэ, – так хорошо он бы не сыграл. – А может, тогда она вас на слабо берёт? – В каком смысле? – Ну знаешь, проверяет, кто кому место уступит. Тэхён на секунду задумывается и… да, это было бы вполне в её духе. Сказать им такое, а потом наблюдать, кто «благороднее», кто уступит ближнему. Однако же Чхве Ёнджун Тэхёну ни хрена не ближний, и уступать он ему ни хрена не собирается. Только вот… – И что делать? – Прямо у неё спросить. Пусть в игры не играет, а реально скажет, что делать, чтобы получить эту роль. И желательно чтобы ты своего «второго» тоже с собой взял. Раз уж он тоже не понимает, что и как вам теперь делать. Тэхён смотрит в чонгуковы шоколадные галактики, зовущиеся просто глазами по какой-то нелепой ошибке, и понимает, да, другого выхода у него быть не может. Завтра же он подойдёт к Ёнджуну. Видя уверенность в его глазах, Чонгук кивает, поднимаясь из-за столика. Бариста давно уже ждёт стойка, но оторваться от разговора с Кимом было просто выше его сил. – Отлично, тогда я пока принесу тебе твой шоколадный шоколад. Ким хочет было уже поправить, но в последний момент понимает, что Чонгук так просто подтрунивает над его любовью к сладости. Вот ведь… Интересно, а вот знает ли этот мистер «кофе», что его глаза точь в точь оттенка самого восхитительного шоколада? Когда-нибудь Тэхён ему скажет. Когда-нибудь, это уж точно.

***

– Ты же понимаешь, что нам это обоим нужно? Ёнджун смотрит исподлобья, Ким оторвал его от разговора с друзьями, отчего Чхве явно не в восторге, но… – Понимаю. – Хочешь эту роль или нет? Первокурснику надоедает, что с ним разговаривают, как с умственно отсталым. – Да хочу я, хочу. Только вот с чего я должен тебе верить? Сейчас мы подойдём к ней, а дальше? Вдруг ты сольёшься? Мне почём знать, что ты не подставишь? Вопросы резонные, Ким их сам себе задавал в уме множество раз, а потому ответ у него готов. Репутация, она такая, её заработать нужно. Тэхён выдыхает прежде, чем начать. – Про инцидент с кубками слышал? – Да, и? Погоди, хочешь сказать… – Да, моих рук дело. История давняя, но живущая в умах до сих пор. Курсе на втором был внутрифакультетский конкурс, победителем которого назначили любимчика профессоров, а девушку, которая объективно заслуживала первого места, завернули из-за «некорректной» темы. ЛГБТ тематика, пропаганда, хотя в её монологе лишь раз упоминалось «она» вместо «он», да ещё так тихо, что никто бы не услышал даже, если бы не два разверещавшихся старых деда с первых рядов. Тэхён тогда был просто в бешенстве. Ну и… взял кубок из стеклянного шкафа в вестибюле и соскоблил имя награждённого. Как орал куратор! Как орал декан! Вообще весь директорат на ушах стоял неделю, грозясь отвертеть голову тайному членовредителю. Только Тэхён не прятался. Приветливо здоровался с учителями в коридорах, на лекциях улыбался, только что соловьём не пел. В конце концов, дело очень быстро замяли. Кубок отдали владельцу, чтобы не мозолил глаза непрошеным мстителям. Проигравшей девушке дали в качестве извинения несколько главных ролей. Личность вредителя так и осталась в тайне, ведь вокруг такого лидера мог сформироваться целый культ почитания. Культ недовольных работой деканата. Чёрта с два бы руководство такое допустило. Дело-то замяли, а история осталась. А Тэхёну слава была ни к чему. Кому надо, тот пусть знает, а прочие… Плевать. Но история всем нравилась. Борца за справедливость боялся деканат, любили студенты, первокурсники шептались по углам. Вот и Ёнджун, который тут всего-навсего годик-то учится, смотрит сейчас на Тэхёна с каким-то благоговейным ужасом. Киму это внимание не больно-то нужно, но впечатление произвести он был обязан. – Ну вот и скажи теперь, стал бы я врать ради выгоды? Тем более профессору О? С поверженной, но всё ещё удивлённой миной оппонент сдаётся, кивая нехотя и собирая остатки вещей с подоконника, готовый идти за Кимом на тяжёлый разговор, которого, в итоге… не происходит. Да, вот так просто. Профессор О в этом году ведёт три выпускных проекта, работы там выше облаков, и ей о проблемах Тэхёна и Ёнджуна думать не хочется от слова совсем. Она просто отмахивается от них, убегая дальше по коридору и прося подойти за заданием позже: – Ох, Тэхён-а, некогда мне! Подходите на переменах, каждому лично что-нибудь придумаю. Всё, всё, ушли… Так, вторая группа, пошли вон из зала! Вон, я сказала, да-да, вот так. Донук-а, Хёншик-а, заходите, мальчики, Йеджи, ты тоже, девочка моя… Ким, да отойди ты с дороги! Потом… И вот так они уходят: ошарашенные, ничего так и не узнавшие и весьма озадаченные. Кто из них возьмёт эту роль – так до сих пор и не понятно, что за задания им дадут – так же прозрачно, как только в далёком Магнитогорске бывает после долгого рабочего дня. Парни расходятся в коридоре, задумчиво кивнув на прощание почти синхронно. Друзья они теперь, потому что вроде как кусочек времени сражались на одной стороне? Враги, потому что главная роль так ни за кем и не закреплена? Не понятно ничего. Так или иначе, а жизнь ведь любит сюрпризы, да? Ну так вот лучше эту фразу держать в голове постоянно. А впрочем, решайте сами, может, вам кажется, что удивлённое выражение лица – ваша фишка. – Заходи-заходи, я закончила. Профессор О сыто щурится, глядя на только вошедшего в кабинет Тэхёна. – Чего такой робкий? Боишься, что я непосильное что-то придумала? Ким боится сейчас больше всего именно этого, но храбро вздёргивает подбородок, намеренно игнорируя собственную неуверенность. Ничего невозможного ему дать не могут, он в любом случае справится. Парень опускается на стул возле стола преподавателя, а она с хитрой улыбкой опускает локоток на стол. – Тэхён… О нет, этот тон Киму отлично знаком, и ничего хорошего эта лукавая патока не предвещает. – Ты очень хотел задание, верно? Разное с Ёнджуном. Даже лично просить пришёл. Ну так вот, мой хороший. Ты же в курсе, верно, что у твоего персонажа появляются сильные романтические чувства к девушке в процессе повествования? Тэхён кивает. – В курсе. Ну вот и прекрасно. Так вот, милый мой, в таком случае тебе необходимо познать на себе это прекрасное чувство. Тэхён кивает. Кивает, а потом до него доходит. – Ч-что? – Что? – Я прошу прощения, что вы сказали? – Я сказала, что тебе нужно почувствовать стрелу Амура в своём сердце, Тэхён. Ощутить этот трепет в животе, почувствовать головокружение от количества испытываемых эмоций. Влюбиться. Тебе нужно влюбиться. Ведь только тогда ты сможешь достоверно изобразить свои чувства. Профессор О невозмутимо взирает на Ким Тэхёна с той стороны стола. Ким Тэхён ещё более внимательно взирает на неё со своего, пытаясь понять, в порядке ли вообще профессор. То есть… Влюбиться? С ней всё в порядке? Это вот реально то, что он услышал? Реально то, что ему сказали? Что ему нужно будет, кхм, сделать? – То есть… – осторожно начинает юноша. – Вы хотите сказать… Я должен полюбить человека за… месяц? У меня вообще есть какие-то временные рамки? – Ну-у-у, в целом да, примерно месяц. У Ёнджуна тоже будет своё задание, помни. Тэхён ещё раз смотрит прямо в глаза женщине, пытаясь точно понять, шутит ли она, и всё ли у неё в порядке с головой? – Ещё раз. То есть у меня есть месяц, то есть четыре недели, чтобы влюбиться. – Если ты до сих пор ни к кому не питаешь чувств. – Простите, профессор, но что если я не… Что если я не полюблю никого? – Ох, Тэ, в твои-то годы. Я помню, что влюблялась по тысяче раз на дню. Душа актёра никогда не дремлет, поэтому, думаю, проблем возникнуть не должно. – Но, профессор, это ведь чувства. Я не могу их контролировать. – Что за глупости, конечно, ты не можешь, но тебе ведь и не придётся! Просто открой своё сердце миру, впусти в него весну! Пусть оно расцветёт прекрасными бутонами любви! Глаза её при этом мечтательно закатываются, а Тэ хочется покрутить пальцем у виска. Какие, к хренам, бутоны? Он что, розовый куст? Влюбиться в человека не так-то просто, к слову, особенно если ты… – Найди себе какую-нибудь хорошенькую девочку… …если ты гей. Да, с девочками облом. Тэхён сглатывает, пытаясь придумать хоть что-то, хоть какую-нибудь отговорку, чтобы переубедить уже раздухарившегося профессора. – Но… Как вы узнаете, что я… Я имею в виду, это ведь никак нельзя будет проверить… – Тэхён, – а вот теперь тон женщины становится строгим. – Во-первых, я очень надеюсь, что тебе бы никогда не пришло в голову пытаться обмануть меня. А во-вторых, посмотри на меня, думаешь я не отличу игру влюблённого от обычной? Мальчик, ты явно недооцениваешь своих профессоров. Тэхён хотел было что-то сказать, но… Чёрт, это же профессор О. Она ух какая. Ким прекрасно помнит, как на первом курсе эта женщина выследила нашкодившего одногруппника по одному движению пальца. Потрясающее внимание к деталям. Ким невольно ёжится. Да, её нельзя будет обмануть. Никак. С поверженным вздохом Ким сдаётся. Ладно, хорошо, пусть будет как будет. Ему придётся найти себе пару за этот месяц. Но это он сделает как-нибудь потом. А пока… А пока ему нужен шоколадный шоколад в исполнении одного конкретного Чон Чонгука, и его же светлая головушка, которая наверняка подскажет, что в этой ситуации можно сделать.

***

Чон принимается хохотать в тот же момент, что Тэхён переступает порог кофейни. – Видел бы ты своё лицо, хах, Господи, Тэ, что стряслось? От этого тёплого «Тэ», а ещё, наверное, от вспыхнувших галактик в его глазах Киму становится так тепло и уютно, как будто Чонгук завернул его в гигантский пушистый плед. Тэхён улыбается от души, немного подвисая на крепких руках парня, орудующих за кофемашиной. – Эй, ты завис? Чонгук выходит из-за стойки и подходит к Киму, кладя руку на плечо, а Тэхён вдруг неловко смеётся, ероша себе волосы на затылке. – Да зависнешь тут… – О-о, всё ясно, я за шоколадом. Ким ещё раз смеётся, проводя Чонгука заинтересованным взглядом. Они ведь знакомы какие-то два дня, но парень уже так хорошо научился его читать. Даже у Чимина на это ушло больше времени, хотя Пак – это как раз тот тип людей, что способны улыбкой растопить любое сердце. Растопил же айсберг Мин Юнги. Бариста приносит поднос с кофе и шоколадом, опускает чашки на стол, заговорщически глядя на понурившегося клиента, и через минуту возвращается, подсаживаясь за столик. – Рассказывай. – Мне дали задание взамен предыдущего. Чон хлопает в ладоши. – Так это прекрасно! Чего же ты тогда в печали весь? – Ты не дослушал. Задание состоит в том, что мне нужно влюбиться. – Прости, я не ослышался? Влюбиться? – Нет-нет, всё именно так. Я тоже подумал, что плохо обознался, когда услышал это. Но она абсолютно серьёзна. Брови Гука смешно заламываются, шестерёнки в голове начинают лихорадочно крутиться, не приходя пока ни к одному дельному решению. – Но чувства неподвластны контролю. Ты не можешь влюбиться по желанию, в этом и штука «любви». – Как будто я этого не знаю, – Ким хмыкает. – «Распахни сердце для чувств, Тэхён, впусти в душу весну…» Я не понимаю, она реально ждёт, что я влюблюсь только от её слов? Чонгук порывисто касается его руки, лежащей на столешнице, своими пальцами, оглаживая костяшки, но тут же отодвигается. – А тебе совсем никто не нравится? Бариста кидает быстрый взгляд из-под чёлки на лицо собеседника. Тэ прячет взгляд за чашкой с шоколадом, бесшумно опуская её затем на блюдце и облизывая губы от густого напитка. – С этим всё… непросто. Я довольно закрытый человек несмотря на внешнюю раскованность. – Никому не доверяешь? – Да, верно, – Тэхён ненатурально хихикает. – Опасность подстерегает на каждом шагу. Ну и ориентация не помогает, разумеется. – А ты?… – Не стесняйся, это не запретная тема. Я не совсем гей, нет, скорее би, но мальчики предпочтительней, – Тэхён показушно корчит рожицу. Чонгук замирает на мгновенье. Вот она, та тонкая грань, место, где кончается тэхёнова маска и начинается он сам настоящий. Такой, каким его Чон видел за работой: забавный, серьёзный временами, сосредоточенный, искренний, тэхённый. Чону очень хочется, чтобы рядом с ним Ким был таким всегда, но пробраться под маску будет непросто. Почему-то ему кажется, что серебристые волосы и линзы являются её продолжением, словно отталкивают, замораживают образ. Как броня, защита. – Но ты легко доверяешь такую информацию почти чужому человеку. – Ты? Чужой? Чушь какая, да ты со мной за это время больше общался, чем все друзья разом! – Тебя все бросили? – Чонгук раскатисто смеётся. – Да! – на лице Тэхёна тонна возмущения и уязвлённой гордости, но потом он машет рукой на образ и смеётся вместе с парнем. – Хотя на самом деле просто все заняты. Каждый своим. И вновь принимает игривый тон: – Совершенно не умеют планировать свой день, ну надо же. Некогда им моё нытьё слушать, видите ли… Вставать надо на час раньше, составлять чёткий список дел. Чонгук мягко смеётся лёгкости старшего, однако прекрасно видит, как за этим спектаклем скрывается настоящая тема для разговора. – И всё же, что ты теперь собираешься делать? – Не знаю, – Тэхён вздыхает. – Я хотел тебя спросить. – Хм, – многообещающее начало, – вообще-то, минут через 20 мне нужно начинать готовить ореховый пай. Если хочешь, можешь подождать тут и подучить роль, но знаешь, я вот думаю, что тебе и не понадобится выполнять это задание, откуда она, в конце концов, узнает, чувствуешь ты там что-то или нет. Серебристые локоны Кима разлетаются в стороны, когда он протестующе мотает головой: – Ты её не знаешь. – Неужто настолько сложная роль? – Ну, знаешь… Там богатый наследник влюбляется в хорошенькую девчушку из средней семьи. И вот вроде всё хорошо, она принимает его ухаживания, да и родители нашёптывают, что он выгодная партия и всё такое, но… В дело встревает пресловутая любовь, и наша героиня понимает, что влюбилась в совершенно другого молодого человека. Вот он настоящий простачок, рабочий, славный малый, но с дворянином, разумеется, не сравнится… И мой герой, ну то есть… пока не мой, но тот, кого я, возможно, буду играть, ему так… – Тэхён тяжело вздыхает, словно сам погружаясь в воспоминания, переживая заново чувства, которые уже испытывал однажды. Чонгук, восхищённо затаив дыхание, смотрит на него во все глаза, боясь прервать и нарушить хрупкую красоту момента. – Ему сложно. Потому что он единственный ребёнок у очень обеспеченных родителей, привыкший получать от жизни всё, брать всё что вздумается, а тут… Он может взять её, может выкрасть, шантажом заставить, может напрячь связи, может нанять специальных людей, но ведь он любит её, а потому должен отпустить, и отпустить не к кому-то достойному, а к человеку, которого сам презирает. Его чувства… Это такой ядерный коктейль… Тут не каждый человек просто прочитав сможет понять, а мне нужно будет изобразить так, будто я и правда это всё чувствую, – Тэхён, наконец, отрывает глаза от сцепленных в замок рук на столе и поднимает взгляд на Чона. – Это офигеть какой челлендж, если вдруг что. – Вау, – поначалу Гук даже не знает, что сказать, просто стоит и смотрит на старшего, всего аж сжавшегося на стуле от остроты эмоций. – Ты ведь только что почти сделал это. – Сделал что? – Ты показал чувства. Тэхён мягко смеётся, в который раз за вечер, заставляя чонгуково сердце сладостно ёкнуть, и мотает головой вновь. Серебристые волны разлетаются, превращаются в нимб вокруг его головы, подсвеченной потолочной лампой. – Ты не понял, Чонгук. Я показал их, а должен был прожить. Гук не знает, чего Ким пытается добиться, зато прекрасно знает, что если продолжит смотреть на этого человека, очень возможно, захочет стать объектом выполнения его «задания». Поэтому он поднимается, хлопая себя по бёдрам, и одёргивает фартук. – Возможно, так тебе сказали учителя, но ты секунду назад как будто погрузился в воспоминания обо всём этом, словно это было частью твоей жизни. А теперь извини, мне нужно работать, но, – и тут Чон заговорщически подмигивает, – если будешь вести себя тихо, сможешь посидеть со мной на кухне. – Боже храни, какое преступление! – Заодно расскажешь все подробности своей пьесы. – Там нечего рассказывать, так что я лучше послушаю о тебе. Дверь с надписью «Служебное помещение» закрывается за спинами парней, погружая их в свой собственный мир, оставляя наедине друг с другом.

***

Чимин удивлённо смотрит на своего друга. – Зачем тебе? – Ну надо, Чим, тебе-то что? Ну дай. Я твой лучший друг, в конце концов. – Да на, Господи, на, что так разнервничался-то? С этими словами Пак достаёт мобильник из заднего кармана джинсов, чтобы залезть в телефонную книгу и продиктовать нетерпеливо переминающемуся с ноги на ногу Тэхёну номер знакомого. – А чего ты вдруг решил-то? – Чимину всё ещё не верится, что Ким не просто согласился, а сам спросил, в то время как раньше в ответ на предложение позвонить не слышалось ничего, кроме насмешливого хмыканья. – Так задание… – И ты серьёзно решил его выполнить? Это же всё произвол и «совершенно тиранские условия». Тэхён накручивает серебристую прядь на палец, задумчиво пожёвывая губу. – Ну мало ли, что я там говорил? Вчера одно говорил, сегодня другое. Мир меняется, знаешь ли. По крайней мере парня себе найду. Хоть попытаюсь. Он задумывается, закусывая кончик волос зубами, продолжая глядеть в стену. Чимин выдирает волосы из чужого рта, брезгливо поморщившись. Дурацкая у Тэхёна привычка, сжимать пряди губами, это очень странно, но Пак уже привык с чудаковатым замашкам своего лучшего друга, а потому почти не реагирует. – Ты бы завязывал с красками, а то совсем они у тебя соломой станут. Взгляд Тэ тут же проясняется, словно его отодрали от облаков, заставив вернуться на неприветливую землю, глаза из-под серо-стальных линз смотрят на Пака очень раздражённо. – Я уже говорил. Нет. Меня всё устраивает. Схожу в салон, куплю новую масочку, будут как новенькие. – Но Тэ… – тон Чимина смягчается, как и каждый раз, когда они касаются этой темы, но ответ Тэхёна точно под цвет его глаз – железный: – Нет. Давай не будем опять, а? Я опять расстроюсь, мы поссоримся, зачем нам это? Чимин устало выдыхает, опуская плечи и утыкаясь носом другу в плечо. – Просто хочу, чтобы ты был здоров. – Здоровее всех здоровых, – Ким ярко улыбается, только вот Чимину кажется, что улыбка эта похожа на оскал. Почему Тэхён так упорно красит волосы? Почему не соглашается хоть немножко дать им отдохнуть? Вопрос сложный. И как и любой действительно сложный вопрос, он берёт свои корни далеко в детстве, однако это, к сожалению, не значит, что от этого проблема становится менее значительной. Так она скорее приобретает сходство с громадным снежным комом. Снежным комом с маленькой застарелой ледышкой в виде детской обиды внутри. Ким мотает головой, прогоняя грустные мысли. Не время грустить, время искать себе «возлюбленного». – Так что там, говоришь, Тэмин… он же Тэмин, правильно? Что он там обо мне говорил? – Вот сам и спроси, – Чимин явно занят, лихорадочно печатая что-то там у себя в смартфоне. Тэхён закатывает глаза. Серьёзно? Неужто нельзя хоть на секунду прервать переписку с Мин-ледяное-сердце-Юнги? – Номер я тебе дал. И не смотри так. У меня, в отличие от некоторых, уже есть парень. Ой, хи-хи, Юнги-я… И Пак расплывается в глупой влюбленной улыбке. – Некоторые уже ищут варианты, – Тэхён показывает язык, а потом поспешно подносит трубку к уху, слыша, что гудки прервались. – Ало-о. Нет, ещё не знакомы, но если сводите меня в ресторан сегодня вечером, сможете осчастливить своё существование данным фактом в биографии. Что? Как зовут ваше будущее сокровище? Сокровище зовут Ким Тэхён, – и услышав обрывистый вздох с той стороны, довольно скалится. – Узнали? Ну вот а я узнаю вас сегодня, хорошо? Замечательно, Тэмин-ши. Да, до вечера. – Эй, сокровище, – Пак хмыкает, пока Тэхён картинно разминает у стены затёкшие мышцы, – а ты не слишком напираешь? Ким только ухмыляется, растягивая красивые губы от уха до уха. – Сокровище очень хочет получить роль. Ну и влюбиться.

***

Тэхён шумно брякает кружкой о блюдце, запуская руку в волосы и ероша их на затылке. Мягкий свет ламп заливает столик вместе с примостившимся за ним молодым человеком. Тёмное дерево так контрастирует с его рубашкой и серебристыми волосами, кажущимися темнее в жёлтом свете. Он словно моложе и искреннее, точно встревоженный птенчик перед первым полётом. Его собеседника пока нет, но он обещал скоро быть, а пока сидящему явно скучно. Он болтает ногой и прихлёбывает горячий шоколад из громадной кружки. Мягкость и спокойствие его движений не скрывают, однако, живость и порывистость натуры, каждое движение пропитано нетерпением, словно на его языке вертится мысль или новость, требующая немедленного озвучивания. Парень слышит за спиной шаги. А вот и он. – Добрый вечер, Тэхён-ши, рад наконец познакомиться лично, – у подошедшего юноши волосы высветлены в золотистый блонд, пухлые губы чуть смягчают деловой тон, а тёмные глаза напоминают цветом дорогое дерево. Его бордовая рубашка не слишком скрывает прекрасное тело, а брюки отлично подчёркивают изящество ног. Весь этот человек – воплощение манерности и утончённости. Тэхён мягко улыбается. – И мне, Тэмин-ши. – Вы прекрасно выглядите. Признаюсь, это и была основная причина, почему я тогда заметил вас среди друзей Чимина, но сейчас мне действительно любопытно, что скрывает эта обольстительная оболочка, – собеседник улыбается. Ким растягивает губы в ответ. – Вы тоже, – не лжёт ни на секунду, внешность этого мужчины заслуживает хвалебных од, разве что немножко не во вкусе Тэхёна, но с этим так или иначе можно работать. – Только, если вы не возражаете, давайте на «ты», ладно? – Пожалуйста. Буду рад поговорить с тобой, Тэхён. – Ну вот и что ты здесь делаешь? – у подошедшего парня в глазах бесенята пляшут, резвятся в шоколадных галактиках, запускают планетки юлой. Он поправляет кофейные лохмы рукой, откидывая отросшую чёлку с глаз, демонстрируя красивые предплечья с сеточкой вен. – Красивый, аж больно. Раньше я таким тебя не видел. – То есть обычно я страшный? Парень хихикает, жмуря глаза и обнажая милые передние зубки, точно зайка. Как будто не светил минуту назад мускулистыми руками и чётким абрисом челюсти. – Глупости какие, Тэ, на тебя и в обычный день без восторга не взглянешь, а сегодня просто… Красота другая. – Другая красота? – Ну, обычно я вижу красоту милого, мягкого Тэхёна, а сейчас вижу шикарного отстранённого. Ты будто… в костюме, знаешь? Тэхён смеётся. В костюме… Да уж, точно, вырядился… – …так вот когда это случается, я всякий раз испытываю жуткую неловкость. Мне так неудобно… Тэмин умилённо смотрит на него, почти не слушая: – Видимо, актёром быть непросто. – Да… – Ким смущённо улыбается. Нельзя сказать, что внимание со стороны собеседника неприятно, но вот их диалог… Точно такой же нескладный, как ситуация из предыдущей реплики. Тэмин просто смотрит, и смотрит, и смотрит, а когда что-то говорит, это больше похоже на вежливую болтовню двух малознакомых аджум за чаем. Нет, вполне вероятно, что это просто Тэхён отвык от светских бесед, вот только… Не по вкусу ему эти светские беседы… Не по вкусу от слова совсем. Ему по вкусу… да вот хоть шоколад, например. Видимо почувствовав неловкость со стороны собеседника, Ли вставляет свою лепту в их общение. – Мне всегда казалось, что нет ничего проще, чем подделать чужие эмоции, но потом я понял, что сильно ошибался. Оу, вау… Подделать. Круто, так вот чем Тэхён на самом деле занимается. Он-то думал, что оживляет на сцене литературные произведения, вдыхает жизнь в персонажей, а оно вон как. Поддельщик. Фальшивка. – Мы не подделываем. Может быть, некоторые актёры – да, но настоящие гении никогда, – Тэхён смотрит в глаза Тэмину, пытаясь установить контакт, но юноша в этот момент опускает взгляд вниз от его лица. – Самое главное в актёрском мастерстве – умение жить на сцене, жить своей ролью, своим персонажем. – О-о, – Тэмин даже не находит, что ответить. – А как… как быть с поцелуями? – Ты так и не ответил, – в шоколадных глазах напротив мягкий укор, словно Тэхён нашкодил, и теперь приходится убирать весь устроенный беспорядок. – Я же знаю, ты сегодня на свидании должен был быть, так что же делаешь тут? – Чонгук-а, я… – Ким смотрит в лицо, виновато улыбаясь и закусывая губу, а потом хихикает, – я сбежал. – Что сделал? – Ну, сбежал. Сказал, что надо в туалет, а потом фьють… Ужасно соскучился по твоему шоколаду, вообще по твоей стряпне. Кстати о ней, а там пирога не осталось? Я поесть забыл. – Ты и забыл поесть? – глаза Чона внезапно темнеют. – Он ведь не домогался тебя? – Что? О, нет. Он был очень мил, такой красавчик весь из себя, но… Не люблю, когда на меня смотрят словно на… драгоценность в шкатулке. Поносить можно, но большую часть времени она будет пылиться в своём бархатном мешочке. – Но кто же ты, если не драгоценность? Вон весь из серебра. Тэхён разочарованно поникает плечами. – А тебе только серебро важно? Чонгук мягко касается его руки своей, заглядывая в глаза. – Мне важен ты. А как ты при этом выглядишь – дело десятое. Ким неловко смеётся. – Всем бы парням думать как ты. Младший горделиво приосанивается, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку своего стула. – Ещё чего, таких как я поди поищи. Я такой один. – О да, совершенно точно. Один такой скромный на мою голову. – Да брось, ты же меня обожаешь. – Поправочка: буду обожать, если принесёшь мне кусок своего орехового пирога. Давай же, Гук-и, не дай своему хёну погибнуть от голода. Со стоном младший поднимается с насиженного места, сокрушённо всплёскивая руками: – Коррупция, везде коррупция! Даже любовь уже без взяток не работает. Тэхён от души хохочет, провожая глазами чужую широкую спину. Она шире тэминовской раза в два, кстати.

***

После этого для Чонгука начинается эра страданий. Потому что Тэхён каждый день ходит на свидания с этими страшными парнями и девушками, и Чонгук вроде как желает своему другу удачи и в выполнении задания, и в налаживании личной жизни, но ещё Чонгук, что гораздо важнее, желает, чтобы эту личную жизнь он налаживал вместе с ним, Чонгуком, другими словами, чтобы Ким перестал быть таким тугодумным ослом, и, наконец, понял, что идеального человека на роль возлюбленного ему искать уже сто лет как не надо, потому что вот он, Чон Чонгук, вот оно, его сердце, забирай не хочу. Гук реально начал думать над тем, чтобы повесить на шею табличку «Ваш кандидат – Чон Чонгук», так как других путей показать Тэхёну, что встречаться с ним хочет чуть более чем целиком и полностью, он не видел. Ведь Ким, он такой… Ах, Чон уже просто устал в уме придумывать прилагательные к этой натуре, ведь сколько бы он не изобрёл, ему всё казалось мало. Тэхён раскрывался ему. Нехотя, через шутки и неловкий смех, через отговорки и недомолвки, но всё же рассказывал о себе всё больше и больше, показывал всё больше и больше, зачитывая перед требовательно внимающим Чонгуком куски монологов и разыгрывая короткие сценки. Гуку безумно нравилось наблюдать за Кимом в образе, в «работе», ушедшим в собственный мир с головой и полностью поглощённым игрой. Это вдохновляло, это давало силы и самому каждый день идти на пары, чтобы хоть чему-то учиться. Даже если к первой, да-да. Вот что любовь с людьми делает. Да и как тут было не влюбиться? Со старшим было весело, со старшим было смешно, было интересно, было иногда немножко грустно, если Тэхён с удовольствием рассказывал об очередном поклоннике, а бывало и яростно, если этот самый поклонник как-то не так с Кимом обращался. Очень скоро выяснилось, что на самом деле общих интересов у них было ещё больше, чем показалось в начале. Они оба любили детективы и триллеры, хотя в душе обмирали душой над каждой мелодрамой, оба слушали одни и те же группы и сохранили в сердце любовь к таким «стариковским» бэндам, как The Beatles, Queen, RHCHP или Рэю Чарльзу. Как Чонгук, так и Тэхён больше любили города с их шумной жизнью, а потому предпочитали прогулки по улицам, а не в окраинных парках. Им действительно было о чём поговорить, они не скучали и секунды, и это было так потрясающе, что Чонгуку порой хотелось заверещать от восторга. Когда старший вот так сидел рядом с ним за уже ставшим родным столиком чоновского кафе и разглагольствовал на тему превосходной игры Ди Каприо в фильмах от «Что гложет Гилберта Грэйпа» до современного «Выжившего», «…оскар за который он просто «выгрыз» у пресловутой академии…», Чон не верил, что всё может быть настолько хорошо. – Ну как можно сравнивать Великого Гэтсби с чуваком, которого изнасиловал медведь, ну вот ты мне скажи, а? Чонгук смеётся, глядя на недоумённую мордочку старшего. – Я не знаю, ты это лучше у Академии спроси. – А вот и спрошу. Буду получать свой Оскар, и непременно поинтересуюсь, какого, собственно… Ким сегодня одет в белую полупрозрачную рубашку, совсем не похожую на ту, в которой он был на своём первом свидании с Тэмином, Тэмином же, да? Кажется, так. И эта новая рубашка ему совершенно невозможно идёт, как, впрочем, кажется, и все вещи, которые Тэхён на себя надевает, но Чонгуку от этого не легче. Чонгуку грустно дышать. Грустно, потому что он не может сделать это, дышать то есть, в волосы старшего. Тэ ведь наверняка так вкусно пахнет каким-нибудь сладким шампунем. Чонгуку больше нравятся свежие запахи, но вот Тэхёну непременно бы пошёл горький шоколад, возможно даже с вишней в ликёре. Чёрт, надо будет как-нибудь ему испечь свой фирменный брауни с вишней… – О чём задумался? – Что? А, да ни о чём… Старший подозрительно щурится. – Ну ладно, но я слежу, а то сидит тут такой, замер после слов об изнасиловании медведем, думы думает, что я должен себе вообразить после этого, а? С такой-то мечтательной рожей… – Ким Тэхён! Чонгук принимается лупасить залившегося басистым смехом старшего по рукам, голове, пока тот вырывается с криками. – Чонгук, укладка! Эй, я сегодня на сцену выхожу! Ах ты маленький…! Всё-всё, ладно, ты победил, сдаюсь… Младший, наконец, приходит в себя и обмирает. Он как-то не заметил, что в процессе их небольшой дурашливой потасовки они оба успели вскочить, и теперь… Картина маслом: Ким зажат между стеной и телом Чона, пока сам Чонгук прижимается к нему всей грудной клеткой, дыхание обоих парней сбито, волосы взъерошены. Их лица буквально в нескольких сантиметрах друг от друга, так что они едва не соприкасаются носами, и Чонгук почти чувствует лёгкий ветерок, который овевает его лицо каждый раз, как старший взмахивает своими невозможными ресницами. Возможно, ему лишь кажется, но сейчас Ким смотрит на него иначе, не так, как всегда, словно сейчас перед ним не тот Чонгук, который друг, а другой, который мог бы… – Пусти меня… – голос старшего совсем слабый, в пустом зале кофейни его еле слышно, поэтому Чон в прострации игнорирует тонкий голосок, поднося руку к чужому лицу. – У тебя выбилась прядка, хён, – мягко убирает локон от чужого лица. Чонгук так редко зовёт старшего хёном, это вроде как не закрепилось в их отношениях, и теперь обращение звучит слишком… интимно. Дыхание Тэ сбивается, он все ещё смотрит на Чона, но вырваться не пробует, позволяя чужим рукам удерживать себя в статичной позе. Ресницы его трепещут, и один раз Чонгуку даже кажется, взгляд опускается на губы младшего. Стоп, на губы? –Чонгук… У Тэхёна очень красивый голос. Мягкий, бархатный, чарующий, способный околдовать кого угодно, Чон попал под его влияние ещё в первый их разговор, а с тех пор стал зависим, словно алкоголик от спиртного. Нет, правда, голос Тэ напоминал пряный глинтвейн, обволакивающий горло кашемировым жаром, чуть покалывая и опьяняя в считанные секунды. Чонгука от голоса крыло, ему было необходимо слышать его как минимум раз в день, чтобы оставаться в норме и не чувствовать опустошение перед сном. Чонгук вновь попадает под чары, неспособный двинуться с места, пока Тэхён мягко дышит ему на щёки, слабо шевеля зажатыми над головой руками. Ooh get lonely Ooh get lonely tonight Ooh get lonely So get down, get down, get lonely with me… Голос Джорджа Эзры из динамика телефона старшего разрушает момент до основания, можно даже услышать треск. Тэхён быстро вырывается, выхватывая телефон из кармана брюк, и снимает трубку. – Да, Чимин-а, привет. Что? Да, свободен, – он кидает быстрый взгляд на Чонгука. – Да-да, всё в силе. Нет, ещё нет, да, это в планах. Ну, с Бэкой мы с тобой просто обязаны затусить как-нибудь вместе, но он явно не… Ну да, ты понял… Новый? О, прекрасно, я буду рад с ним встретиться. Всё давай, пока, мне надо идти. То есть как к кому? Я с Чонгуком. Ой, иди ты, Чимина-а! Вот-вот, к своему Мин Юнги и иди. До свидания, Пак Чимин, встретимся за обедом! – Он убирает телефон от уха и утирает несуществующий пот со лба. – Насилу вырвался, он так любит болтать… Эй, ты чего? Чонгук смотрит на старшего, скрестив руки на груди и слегка округлив глаза. – Мин Юнги? – Что? А, да. Это парень Чимина. – Ага, да, – Чонгук улыбается, кивая головой. Надо же, как тесен мир… – Чёрствый такой, за словом в карман не полезет, холодный как тысяча ледниковых периодов, но такой же крутой и гениальный по части музыки? – Откуда ты знаешь? – Тэхён явно ошарашен, его рот по форме сейчас напоминает ровную буковку «о». – Это мой хён, Тэ, из-за него, считай, сюда и устроился. – Правда?! То есть мы могли познакомиться сто лет назад?! «А это что-нибудь бы изменило?» – грустно вздыхает маленький Чонгук в душе, но большой Чонгук может только хмыкнуть, а потом подхватить старшего под ручки. – Могли, но всё получилось как получилось. А теперь садись и рассказывай, что там за «Бэка» и с каким таким «Новым» ты сегодня идёшь встречаться… Чонгук и его выдержка – это нечто невероятное, серьёзно, если вас спросят про восьмое чудо света, просто назовите её, не прогадаете.

***

Луч прожектора похож на тоннель, целиком состоящий из золотистого сияния, тёплого, прочного, будто бы твёрдого даже. Твёрдость его, однако, не мешает кружить в нём мириадам микроскопических пылинок, плавно вальсирующим в этом жёлтом светопаде. Стройный поток изредка нарушается, когда какой-то неосторожный человек излишне резко взмахивает рукой, и пылинки возмущённо взвиваются ввысь, устремляясь в разные стороны от источника раздражения. Пыль бывает разная. Это может быть плотная серая пыль, похожая на войлок, обитающая на старых чердаках и в заброшенных комнатах. Может быть пыль мелкая городская, тенью оседающая и пачкающая подоконники квартир. Это может быть пыль дорожная, лежащая тонкой ниточкой вдоль подсохших луж, а может даже пыль кладовая, содержащая кроме обычного песка различного рода сор. Но мы с вами, говоря о танцующей в воздухе пыли, упоминаем совершенно иную особу. Та пыль, наша, она разительно отличается от пыли обыкновенной. Эта пыль легче, интеллигентней, пылинки все словно на подбор, широкие, но невесомые совершенно. Такую пыль встретишь не везде, она любит мягкий бархат, парчу, золотые оборки и кисти разного рода. Её можно встретить на музейных диванчиках, на которые изредка приседают, разглядывая очередной причудливый экспонат, но гораздо чаще, потому что именно эти места она любит больше всего, её примечают в театре. Тот потрясающий момент, когда медленно гаснут под потолком грандиозные хрустальные люстры-замки, когда дамы и кавалеры (и ничего что на дворе 21-ый век) затихают в своих костюмах на золотых сиденьях, обитых алым бархатом, тяжёлый малиновый занавес отъезжает в стороны и вот, вот оно! Золотой луч вырезает из тьмы одинокую фигурку актёра или актрисы. Пыль танцует в воздухе, а зритель задерживает дыхание, боясь спугнуть загадочно-торжественную атмосферу театра. Тэхён прекрасно знает, какова она на вкус. Он стоит за кулисами, пока слушает, как другие студенты проговаривают свои реплики, старательно повторяя все движения и позы, которые преподаватели показали им до этого. Ох, и не так ведь всё это делается. Всего на свете не повторишь, каждую маленькую детальку не выучишь, от сердца игра должна идти, он каждый раз это повторяет, мозоль на языке натёр, а всё без толку. Ким хмыкает, осознав, что звучит в точности как один из профессоров, но мысленно себе кивает. Да, правильно, от сердца, как… как его желание поцеловать Чонгука в тот момент в кофейне? Чёрт возьми, он ведь и правда так сильно хотел этого в ту секунду. И кажется, для младшего это тоже не осталось незамеченным. Хвала небесам, потом они отвлеклись на разговоры о новостях, а не то не избежать бы было неловких ситуаций. Ох, это было действительно странно. Чон так смотрел на него, так аккуратно сжимал руки на его запястьях, но сам ведь ничего не предпринял, никак не подвинулся ближе или хоть как-то подал знак о желании приблизиться. Значит, Тэхён себе всё просто надумал? Да и вообще, стоп, когда это его мысли о Чонгуке успели свернуть в эту сторону? Они друзья. Отличные, хорошие друзья, им комфортно рядом друг с другом всегда и в любой ситуации, и Ким очень хочет, чтобы это никогда не прекращалось. С младшим ему было идеально. Парни отлично понимали друг друга, сходились во взглядах на многие вещи, им нравилось проводить вместе время, и неважно, будь то день, вечер, ставшее родным кафе или улицы Сеула, кресло кинотеатра или сиденье в кабинке вагонетки на американских горках. Тэхён очень, очень и очень не хочет, чтобы это всё, всё, что есть у них с Гуком, обрушилось из-за каких-то там чувств. Нахрен чувства, если по их вине он потеряет их бесконечные с Чоном споры из-за кофе и шоколада, из-за того, кто же всё-таки лучше: Mamamoo или Red Velvet, всего и не упомнишь… И вообще, младший никак на всю ту ситуацию не отреагировал, а значит и думать тут не о чем, ничего у них не будет. И вообще, это у Тэхёна просто уже взгляд замылился, ему в край надо задание выполнить, а у него неделя и силы уже изрядно на исходе. Так не хочется снова встречаться со всеми этими… претендентами. Нет, они не были так уж плохи, отнюдь. Даже наоборот, как правило, Ким очень хорошо проводил время, но вот только… Никто из них даже близко не походил на того самого или ту самую. Все они были просто милыми… незнакомцами, друзьями на вечер. Хотя с одним Тэхён всё же подружился крепко. Парнишку звали Бэкхён, он был чуть ниже Кима, гораздо уже в плечах, но зато такой же заводной по характеру. В тот раз они здорово покуралесили на улицах города, и Киму ни на секунду (ну почти) не захотелось сбежать в любимое кафе с самым родным бариста на свете. На самом деле, актёр не знал, как ему удавалось так хронометрически точно угадывать все смены младшего, потому что расписание их он никогда не учил, однако находил бариста в кофейне примерно в 8 случаев из 10, неплохой результат, верно? Тэ также не мог даже для себя признаться, почему его так откровенно туда тянет. Тянет и тянет, в кофейню так в кофейню, к Чонгуку так к Чонгуку, чего бубнить-то? А все чувства, что Ким себе надумал, они просто… результат длительного отсутствия отношений, вот! Тэхёну нужно начать с кем-то встречаться, только и всего. Совсем уже помешался на своём задании, бедняжка. Ну ничего, вот на сегодня у него новый кандидат: Ким Чонин, молодой красавчик с дизайнерского направления, очень близкий друг Чимина. – Смотри мне, Тэхён-а, если ты грубо отошьёшь его… – Да какой разговор, Чим… – Нет, если ты только попробуешь разбить ему… – Да не собираюсь я! – Только посмей его… – Не делай из меня чудовище! Если он и правда настолько хорош, у меня и моего сердца просто нет шансов. Мы обещаем тебе, дорогой Чим, что влюбимся в него при первой возможности, – и с этими словами Тэхён чмокает остолбеневшего Пака прямо в щёку. Чимин, однако, к таким его выходкам привычный, а потому лишь хватает друга за шкибот, возвращая в прежнее положение. – И куда это ты опять собрался? – За кофе. – Ты ненавидишь кофе, не ври. – Айщ, Чимин-а! Ну за шоколадом я, в ту кофейню. – Ты туда на каждом перерыве бегаешь, там что, мёдом помазано? – А у меня просто… шокомания. Очень тяжёлая стадия, деться никуда нельзя. – Пф, а на самом деле? – Там работает мой хороший знакомый. – Хороший знакомый? Кто? – Чонгук. – Просто «Чонгук»? – Чон Чонгук, если угодно. – И кто же такой этот «просто Чон Чонгук»? – Чимин ехидно улыбается, видя лёгкое замешательство на лице друга. – Друг он мой, кто же ещё. Очень хороший друг. – Просто друг и всё? – улыбка на пухлых губах Пака становится всё ехидней и подозрительней. – Что это ещё за мысли?! Йа, Пак Чимин, ваши инсинуации не в силах оскорбить меня, однако впредь избегайте подобных липовых обвинений в мой адрес. – Таких же липовых, как твоя дружба с Чон… – Чимин! – Ну ладно, ладно, друзья так друзья. Кофе мне принеси, пожалуйста, дорогой мой друг. И Тэхён, тряхнув демонстративно серебристой макушкой, удаляется, на минуточку, к своему новому лучшему другу, чтобы купить себе шоколад и кофе другому своему, уже не очень лучшему другу. Тэхён вдыхает в себя успевшую уже стать такой родной мягкую театральную пыль и выходит на сцену. Со своими мыслями и чувствами он успеет разобраться позже. А пока время играть.

***

–Хён… – О нет… – Ну хё-о-о-о-он… – Нет, Чонгук, я сказал «нет». – Но я же твой донсен! – Надо было рождаться раньше. – Хён! – Я не собираюсь по десятому кругу слушать сагу о «Великом и прекрасном Ким Тэхёне», ясно? Всё, пока! –Хё-о-о-о-он… Я попозже позвоню! – Не-ет! – Тренировка в четыре кончается, тогда… – Нет! – До созвона! – орёт уже в совсем далёкую спину Мин Юнги не отчаивающийся Чонгук. Надо будет позвонить хёну, поговорить. Главное – чтобы тренер не задержал.

***

– Привет, хён! – Ты пиздецки не вовремя, знаешь? – После тренировки ты то же самое сказал. Всё, я правда быстро, сегодня нытья не будет, только факты. – Ох, Господи, – Юнги в динамике телефона стонет, явно впечатывая ладонь в лицо на том конце. – Ты же всё равно не отстанешь, да? – Ага. Мин чем-то шуршит, прикладывая телефон к плечу, и Чонгук слышит его приглушённый голос, обращённый к неизвестному собеседнику: «Это Чонгук, да, тот самый, это быстро, я обещаю… Да конечно, блин, если он не отстанет, я сам трубку положу. Какие вообще, нахрен, разговоры, когда ты тут… Кхм…» А потом трубку подносят ко рту: – Рассказывай уже. – Короче, Тэхён, он, ну, знаешь… Мы чуть не поцеловались… Я держал его за руки и стоял очень близко, и он смотрел на мои губы, клянусь! Но он не приблизился, никак не хотел идти на контакт и вообще, я без понятия, что это было?! Что он ко мне чувствует? Мы друзья? Только друзья? Не только? Что ты думаешь? Мне нужен твой совет, пожалуйста! Юнги устало потирает переносицу, пытаясь вникнуть в сбивчивый рассказ младшего, пока Чонгук яростно жуёт губу, ожидая свой вердикт. – Боже, Гук, я… Что? Смутный голос вновь слышится в трубке, собеседник Юнги явно вклинился в разговор. – … Ты хочешь…? Ну ладно. Чонгук, тебе тут, а впрочем… – Добрый вечер, молодой человек, – мягкий и очень мелодичный голос слышится в трубке. – Меня зовут Пак Чимин, и лично мы не знакомы, хотя нас многое связывает. Голос звучит весьма язвительно, однако довольно спокойно, Чонгук не перестаёт удивляться его красоте. – Д-добрый вечер Чимин… хён? – Да, ты можешь звать меня хёном, Чонгук. – С-спасибо. – Так вот, Чонгук, я знаю Тэхёна очень давно, я имею честь звать себя его лучшим другом, мы ходили в одну школу и… не важно. Так вот, Тэхён – потрясающий человек: яркий, харизматичный, неординарный во всех отношениях, в него невозможно не влюбиться. Ну так вот, из-за всей его неординарности он человек… непостоянный, скажем. Ты понимаешь, о чём я? – Не…не совсем? – У Тэхёна никогда не было любимого цвета, любимого блюда, цветка, места, любимая песня меняется каждую неделю… – Я не совсем понимаю, к чему… – О Боже! Он ходит в твоё кафе уже грёбаный месяц точно! Ходит каждый день! Ты серьёзно думаешь, что дело в твоём шоколаде? – О… о-о-о… – Так понятней? – Да, спасибо, спасибо, Чимин-хён. – Не за что, а теперь дай нам с Юнги-хёном заняться сексом, хорошо? – Оу… – Ну вот и ладушки, пока. И красный как рак Чонгук отключается, пока Чимин на том конце с усталым раздражением откидывает телефон к краю кровати. – Ты уверен насчёт Тэхёна? – Юнги, за всё время, что я его знаю, он не пропустил ни одной пары своего нового молодого и горячего преподавателя по истории искусств, а тут три, что ли, пропуска подряд с нелепыми отмазками о «состоянии здоровья». Я понял всё ещё после первого «я в кафе, к Чонгук-и». Кого, интересно, он пытается обмануть? – сарказм в голосе Чимина сочится через край, юноша скрещивает руки на груди. – Ещё раз вскинешь так бровь и не сможешь сидеть завтра, я тебе обещаю. Пак смотрит очень долгим взглядом: – Правда? И вскидывает бровь.

***

Новый знакомый Тэхёна – это просто что-то невероятное. Чонин не просто представляет собой образец галантности и заботливости, он ещё и несказанно красив, добр, а кроме того весь вечер Ким не просто заинтересован, он увлечён их беседой. Они говорят обо всём сразу. О погоде, о градостроительстве (обсудили лучшие для посадки в городе деревья), о коррупции в государственных органах, о любимых собаках и так далее и тому подобное… Актёр в восторге от такого живого собеседника, ему действительно комфортно, и кажется, может быть его вариант – вот он, оказался совсем рядом, но… – Прости, Тэ, но мы с тобой не сможем стать кем-то большим, чем друзьями… Выглядит парень при этом ужасно милым: виноватый, с большими карими глазами за прозрачными стеклами очков, весь в бежевом, похожий на плюшевого мишку. – Оу… Что ж, это было… грубо… – Что? О, нет, нет, дело не в тебе! Ты прекрасный собеседник, да и внешне просто потрясающий. Мне правда жаль, что я не могу… Я влюблён в другого человека, и осознал это слишком недавно. – Вот оно что… – Тэхён мягко смотрит на Чонина, позволяя тому говорить и дальше. – Да, вот такой вот осёл. Для меня это было довольно неожиданно, понимаешь… Обычно это бывает не так, ну, у меня. Как правило, это начиналось с вспышки, типа: «Вау, этот человек потрясающий, я хочу его себе» или что-нибудь вроде того… Но… Тут всё иначе. Как будто мы начали с дружбы, стали очень хорошими приятелями, и я вдруг понял, что… с ним мне так правильно. Я ни с кем не хочу проводить время так, как с ним, не желаю видеть рядом с собой кого-то кто… кто не он, понимаешь? Тэхён смотрит на Чонина; его глаза так горят, пока он говорит об этом таинственном своём человеке. – Он как будто и есть мой человек. Чёрт, звучит так глупо, – он улыбается. – В голове звучало лучше, прости. Ким улыбается в ответ, отзеркаливая чужую улыбку, искренне радуется чужим чувствам. – А ты не пробовал рассказать? – Хах, «пробовал»… Это не так просто, знаешь ли… Я так боюсь, боюсь потерять его совсем, потому что вдруг он, ну, не чувствует того же. Тэхён останавливает Чонина, кладя руку ему на плечо. – Послушай, Чонин, послушай меня. Если ты не скажешь ему, вы можете до конца жизни думать, что являетесь ничем более, как друзьями, и потеряете столько счастливых лет вместе. Вспомни все книжки YoungAdult*, которые читал, пока был подростком, ты не орал на глупость персонажей, упускающих своё счастье? – Но жизнь – не книга, Тэхён! – Но ты можешь сделать так, чтобы она ей стала! – Неужели у тебя никогда такого не было? – Никогда. Нет, ну правда, – Тэхён разводит руками, сказать ему нечего, все его друзья остаются лишь друзьями, и нет никого, кто бы… Чонгук. Чёрт. ЧЁРТ. Лицо Кима бледнеет. – А вообще-то, знаешь… Теперь приходит очередь второго Кима улыбаться. – Хах, кажется, теперь тебе необходимо задать все эти вопросы себе. Никому не хочешь признаться, Тэхён? Тэхён сглатывает. – Боже… Вот это я вляпался… Чонин смеётся. – Любовь – это не плохо. Ким задумывается. А любовь ли это? Ему с Гуком так хорошо, как не бывает ни с кем и никогда, так замечательно, что становится страшно, потому что… а вдруг пропадёт всё. Он же не вынесет. Нет, точно, Тэ этого не переживёт. Ведь Гук это… Гук, чёрт возьми! Его милый, умный, смешной, уже совсем родной, блин! Тэхён вдруг очень отчётливо осознаёт, что прожить без Чонгука хоть день равносильно зря прожитому дню. Нет, ну вот правда, что бы он делал без их посиделок за шоколадом? Что бы он делал, если бы не сблизился с Гуком так тесно? Скучал бы, пока Чимин пропадал со своим парнем, искал приключений на задницу, он это умеет. Ничем хорошим, короче говоря, не занимался бы. Что есть Чонгук для него? Это некая спокойная гавань. О да, именно! Спокойная. С ним так тепло рядом, словно так всегда и должно быть, словно он снова оказался в детстве, когда рядом была мама, способная защитить от всех бед, от всех вредных мальчишек-задир и девчонок-стерв. С Чоном хочется болтать дни напролёт, с ним хочется быть ближе. О, Тэхён и не подозревал, насколько близко хочет быть к Чонгуку. – Знаешь, мне кажется, нам обоим стоит идти, – Чонин смотрит на него очень понимающе, и актёр только сейчас понимает, что парень говорил ему что-то всё это время. – Мне тоже. Спасибо, спасибо, Чонин, Господи, я был таким ослом. – Напиши потом, как всё сложится. – И ты. Напьёмся вдрызг вместе над осколками наших сердец, – Ким хмыкает. – Смотри веселей. Тэхён находит в себе силы подмигнуть, но всё же не выдерживает и срывается с места, уносясь к причине своего помешательства.

***

Когда Тэхён влетает сквозь знакомые вдоль и поперёк двери в мягкий сумрак кафе, Чонгук как раз собирает чашки за крайним столиком, едва удерживаясь от того, чтобы посмотреть на часы в пятидесятый раз за последние полчаса. Ким налетает на бариста, а тот, пытаясь удержать равновесие, хватается за Тэ в ответ, и вот так, прижатыми друг к другу, буквально в объятиях, они и застывают, когда восстанавливают равновесие. – Чонгук, я… мы… ты… мне нужно было… хотел сказать… Но Чон больше не станет слушать. Он терпел так долго, чёрт, можно ему наконец взять то, что хочется? И спрашивать он не собирается, нет. Чонгук притягивает старшего за талию к себе поближе и накрывает чужие губы своими. Их губы жадно изучают друг друга, тела льнут всё ближе, и им обоим не верится, что они действительно целуют друг друга в эту секунду. Тэхёна вновь с головой затапливает тем самым чувством, что стало уже привычным за время общения с Чонгуком: он дома, здесь, в этих руках, так потрясающе защищён и обласкан теплом чужого сердца. – Боже, ну почему мы не сделали этого раньше? – выдыхает старший, когда они наконец находят в себе силы оторваться друг от друга. Гук только хмыкает, прижимая Кима ближе к себе. – Это ты тупил, хён. – Я? Тупил? И стоп, с каких это пор ты зовёшь меня «хёном»? – С тех самых пор, как Чимин-хён подсказал мне, что с тобой делать. Я как-то раньше не особо думал о том, что ты старше. – И меня это устраивало! Фу, перестань сейчас же, я уже привык быть для тебя «Тэ», не желаю ничего менять! – Ты не хочешь ничего менять, но…? – Чонгук смотрит на старшего в ужасе, его тёмные красивые глаза округляются, становясь ещё больше и умилительней, и Тэхён ловит себя на мысли, что хочет зацеловать этого парня в ту же самую секунду. – О нет, нет, конечно, теперь всё изменится, ничего не будет как прежде, – старший не может не улыбнуться счастливо, закусив губу и глядя на своего милого Гука исподлобья, – но теперь скажи, почему я «тупил», по твоему выражению? – Ты не видел моих чувств, а главное, своих тоже. Искал себе «пару» на свиданиях. Кстати, эй, ты мне теперь должен, хоть представляешь, как "круто" это всё было слушать?! Старший смеётся, пока Чонгук драматично заламывает брови. – Хорошо-хорошо, скажи, что мне нужно будет сделать, только быстро, а то мне пора бежать. Сегодня я наконец-то получу свою главную роль. До премьеры осталось совсем ничего. – Я подумаю. И уже после, вспомнив о главном: – И на премьеру я тоже приду, так что достань билет в первый ряд! – Будешь сидеть рядом с жюри!

***

–Вижу, кое-кто выполнил задание. Проходи, Тэхён, рада, что заглянул, – Профессор О расплывается в довольно-ехидной улыбке. – Добрый вечер, профессор, уже довольно поздно, но я решил, что время дороже. – Самонадеянно, – женщина хмыкает, но смотрит на парня поощряюще. – Однако же ты молодец, что зашёл. Что ж, поздравляю, Ёнджун ещё не выполнил задания, а значит, ты его опередил и роль твоя. – Вы не шутите? Правда? Подумать только, и она сказала это таким будничным тоном, будто предложила чашку чая. – Конечно. Я же ясно поставила условия. Ты так влюблён, что дай Боже всякому в этом мире! Только не лыбьтесь так, молодой человек, у вас всё же трагичная роль, никто не поверит в ваши страдания, если вы будете встречаться глазами с объектом обожания в зале и глупо хихикать над каждой сценой! – Обещаю сохранить лицо и честь нашего института. – То-то же. Профессор О гладит его по голове, еле дотягиваясь, правда, потому что Ким гораздо выше неё, а потом: – Скоро защеголяешь коричневой макушкой, уж и не помню, когда я тебя в последний раз таким видела. Как будто и никогда… В груди Тэхёна что-то надламывается. Коричневой?! Ему придётся покраситься? – Простите? Я, верно, ослышался, почему мне нужно будет… Профессор недоумённо смотрит на его шокированное лицо. – Неужели ты думал, что сможешь выступать с этим? О, Тэхён, не хочу тебя расстраивать, но в описанное в пьесе время в Европе никто не ходил серым. Напротив, все как могли старались скрыть седину. – Но… – Тэхён прочищает горло в попытке перебороть нахлынувший ужас. – Я думал, мне можно будет просто надеть парик, неужели?.. Профессор не на шутку раздражается. – Что значит ты «думал»?! Если хотел парик, нужно было заказывать его у мастера заранее, а не вот так с бухты-барахты заявлять, что не хочешь краситься! И в чём, собственно, проблема? Никто тебя насиловать не будет, пойдёшь сам в салон и покрасишься. – Но… Ведь существуют дешёвые парики, я знаю, где… – То есть ты серьёзно собираешься выступать в костюме, который хранится в нашей костюмерной буквально несколько поколений, расшитом золотыми нитками, и в парике за пять тысяч вон?! Ну нет, не на моём факультете! Если у вас с этим какие-то неполадки, юноша, то у меня есть отличный кандидат на замену. Ну так что, останетесь при своём? Тэхёна сковывает страх, такой ноющий, тупой, словно все его мышцы по клеточкам накручивают на огромный барабан. Пот липким налётом собирается на висках, а воспоминания неприятно скребутся в затылке. Чёртова память, никуда от неё не деться. Ким изо всех сил удерживается. Он шёл к этой роли так долго, он влюбился в человека, пусть это и получилось непреднамеренно, но он всё же сумел выполнить невозможное задание, однако похоже, то невозможное задание было не единственным, чего хотела от него судьба. – Не глупи давай, – профессор уже выталкивает его из кабинета своей маленькой ладошкой, всё бурча недовольно на его глупость. – Столько старался ради роли, чтобы теперь… Парик он нацепить вздумал, подумать только, какой вздор! Боже, и что такого страшного в коричневом цвете волос? И правда, что? У большинства жителей Азии такой цвет. У большинства населения мира, если уж на то пошло. И у Тэхёна когда-то тоже были такие волосы. Ему этот цвет, по правде говоря, не то чтобы не нравится. Нет, какое уж тут «не нравится», когда он пускает слюни на точно такой же шоколад? Или хотя бы на шевелюру того же Чонгука? С цветом всё в порядке, это точно, но тогда почему же он уже много лет избегает своего родного цвета, причём не только волос, но даже глаз? Что заставляет его, словно огня, избегать отросших корней и выпавших линз? Зачем ему его маска? Тэхён глубоко вдыхает уличный воздух, запрокидывает голову вверх, и его смывает оглушительным цунами памяти, уносящим в далёкие времена. – Дети, в нашем классе с сегодняшнего дня будет учиться новая девочка, Хан Миндже, надеюсь, вы поможете ей освоиться на новом месте. У Миндже очаровательная улыбка, маленькие косички с розовыми бантиками и такой же розовый рюкзачок. «Мужская» половина класса одобрительно перешёптывается, пока девочки оценивающим взглядами сканируют новую соперницу. Учитель уходит, а Миндже остаётся стоять у доски, не зная, куда податься, и Тэхён, в свои десять, не может не проявить заботу. – Ты можешь сесть рядом со мной, – он широко улыбается новенькой, зная, что его улыбка часто располагает к себе людей и помогает им расслабиться. – Не волнуйся, мы потом всё тебе покажем и объясним, а пока давай знакомиться, меня зовут Тэхён. И мальчик протягивает девочке руку. Хан улыбается, её глаза превращаются в очаровательные щёлочки, а Ким внутренне тает от умиления, как мороженое на солнцепёке. Она уже делает несколько шагов ему навстречу, как вдруг… – И зачем ей с тобой знакомиться, Ким? Чон Сошик обращает на себя внимание всего класса громкой фразой, разговорчики мигом притихают, пока их негласный «король» глаголет свои истины. У Сошика волосы выкрашены в модный блонд, расстёгнутая на две пуговицы рубашка заправлена в новенькие брюки, которые его отец-бизнесмен привёз из Европы, взгляд наглее обожравшегося мясом дога. – Ты думаешь, её интересуют знакомства с такими, как ты? Незачем такой милой девушке общаться с дерьмом, – девочки на задних партах, ужаснувшись ругательству, прикрывают ладошками рты. – Даже волосы такого цвета, как и глаза. У Тэ волосы выгорели за месяцы каникул в бабушкином домике в Тэгу, и они действительно кажутся светлее, чем у его одноклассников. Мама назвала их «позолочёнными солнцем», но, видимо, она так сказала, лишь потому что она его мама. Чон наклоняется к Тэхёну, глядя на поджатые в гневе губы, и ярко ухмыляется, втаптывая ненавистного одноклассника в грязь своими словами и безнаказанностью, что даёт положение его семьи. – Сиди и не вякай, отребье. И да, подойди ко мне в перерыв, дам денег на краску, а то с таким уродом и в классе-то учиться стыдно. Тэхён упирается в стол глазами, молясь только, чтобы Сошик поскорее отвернулся, пока у Кима сохранились хоть какие-то осколки самообладания. Он лишь слышит, как юбочка девочки шуршит мимо него к парте Чона. Всё правильно, ей не нужны проблемы. Не нужны проблемы, и не нужны такие уроды, как Ким Тэхён. «Я не приду сегодня» – это Чонгук читает в диалоговом окне контакта «Ким Тэхён». Контакт этот появился в памяти чонгукова смартфона буквально сегодня, после их спонтанного поцелуя и Боже, нет, это вообще не то, что ему бы хотелось прочитать после поцелуя, от которого Чон лично остался в неописуемом восторге. Так что же, старший иного мнения? Но он казался вполне счастливым… Стоп, Чонгук, прекратить панику, может быть, никаких причин для тревог нет, может, у старшего завал на учёбе, или он неважно себя чувствует? Испытывая острую необходимость, во-первых, удостовериться, что всё в порядке, а во-вторых, написать хоть что-то в ответ, Гук набирает:«Всё в порядке?» И несколько минут ждёт с замиранием сердца. Тэхён он… Он Тэхён и этим всё сказано. И вся его эта тэхёнистость очень часто проявляется вот в таком: старший что-то брякает, а потом молчит как партизан, пока Чонгук из него клещами не вытянет правды. «Всё в порядке?» Прочитано Прочитал, но отвечать и не думает. Что он там собирался делать? Заходить к своему куратору? Значит, плохие новости. И в кофейню зайти не сможет из-за дел. Что делать? Чонгук знает: звонить. – Алло? – голос поднявшего трубку Тэхёна тихий, что значит, старшему грустно и он отягощён излишними мыслями. – Так ты в порядке? – Конечно. – Хён. – Чонгук. – Хён. – Я просил не звать меня так. – Буду, пока не скажешь, что стряслось. Ким вздыхает, вспоминая в очередной раз о причине своей серости и тяжёлых мыслей. – Я получил роль. – Вау! Это потрясающе! Ты ведь так этого хотел, разве нет? Тэхён хмыкает: – Ну да, хотел… – Так в чём проблема? Гуку правда очень нужно докопаться до правды, а старшему слишком тяжело произносить вслух то, что годами не давало нормально существовать. – Сложно объяснить. Это очень старый страх, который я никак не могу победить и… – Почему не зашёл ко мне? – Это связано. Чонгук перестаёт что-либо понимать в унылом бубнеже старшего, ему откровенно поднадоел такой расклад. – Скинь свой адрес. – Что? – Адрес, Тэ, я приеду. – К-куда? – К-к тебе. И вот так Чонгук впервые оказывается у Кима дома. – Так ты один живёшь? – Нет, с Чимином. Но он у Юнги-хёна всё больше ночует, так что я пока один. Скоро и вовсе съедет, я полагаю. Тэхён держится чуть отстранённо, скрестив руки на груди и искоса глядя на младшего, которого этот расклад не устраивает. Чонгук разувается, снимает куртку, а потом подходит вплотную к Киму и притягивает его к себе под сбивчивое: – Чонгук… Что… Ты…? – Ты замёрз, я грею. Как оттаешь, скажи, ладно? Хочу говорить с моим Тэ, а не с холодным Ким Тэхёном. – I'm sorry, The Old**… – О нет, он подойдёт к телефону, – Чонгук вдруг улыбается, пробираясь пальцами к бокам старшего. – А не то мне придётся его вытащить! Чон щекочет Тэхёна, пока старший трепыхается в его руках, слабо пытаясь освободиться. Они замирают, как тогда, в кафе, Чонгук мягко целует старшего, убирая пряди серебристых волос от его лица, а потом Тэхён быстро, пока не передумал, выпаливает: – Свари мне шоколад, Чонгук, и я расскажу тебе о своём кошмаре детства. И вот так (уже второе «вот так» за вечер) Чон узнаёт обо всём сразу: о полученной роли, разговоре с профессором О, о мальчике, по вине которого Тэхён годами скрывал и скрывает свой натуральный цвет волос и глаз, о том как эти нападки не прекращались вплоть до окончания школы, и как Ким первый раз сжёг себе волосы ещё в седьмом классе, и как глубоко в душе ненавидел частичку себя каждый чёртов день вот уже сколько? – Очень много лет. – Но ты же понимаешь, что внешность – не главное? – Ещё раз спросишь ещё что-то такое же банальное, я откажусь быть твоим парнем. – Эй! – возмущается Чонгук, но затихает. Осуждение – последнее, о чём стоит думать и говорить в такой ситуации. – Нет, прости, я не то хотел сказать. – Но сказал. – Тэ! Тэхён холодно, с неприязнью во взгляде смотрит на него из угла дивана, скрестив руки на груди и поджав под себя ноги. Чонгук машет отросшими патлами в воздухе, собирая мысли в кучу, чтобы начать: – Я ни в коем случае не имел в виду, что твоя обида и боль бессмысленны. Обесценивать чужие чувства, тем более – твои – это невежливо, жестоко и абсолютно глупо, особенно если человек тебе дорог, – младший придвигается ближе. – Я всего лишь хотел сказать, что… Ты не думал, что человеку, который тебя полюбит, будет плевать, какой у тебя цвет волос? Это ведь лишь часть внешнего облика, гораздо важнее то, что скрывается под ним. Ким хмыкает. – Да, мой дорогой, только вот чтобы найти эту самую любовь, понадобится выглядеть очень хорошо. Так, как я, по природе своей… – Не договаривай, не превращай меня в зверя. – А что, Чонгук? Ты ведь тоже увидел меня первый раз с ненатуральным цветом, ты влюбился в меня с серебристыми волосами, а не с моими настоящими! – голос Кима повышается с каждым словом, его нервы оголены до предела, как и чувства. – Так я и влюбился в тебя, балда. Не в твой цвет волос, не в цвет глаз, а в Ким Тэхёна я влюбился. Не потому что лучи мягко пронизывают твои серебристые локоны, когда ты сидишь за столиком в закатный час, в потому что твой смех я готов слушать часами, потому что самому при его звуке искренне хочется смеяться. Не потому что твои руки напоминают изящные ветвистые лозы, а потому что они так забавно обхватывают чашку всякий раз, что ты пьёшь мой шоколад. Ты всегда смотрел мне в глаза, а я смотрел в ответ и видел линзы! О, ты бы знал, как хотелось мне заглянуть под них, докопаться до твоей души, узнать, каков их цвет на самом деле! Но я не видел в этом проблемы, потому что, опять же, с каким угодно цветом глаз ты оставался для меня всё тем же Тэхёном. Моим любимым Тэхёном. И останешься, что бы ни случилось. Тэхён краснеет очень сильно, румянец заливает буквально всё его лицо, но он пытается спорить с младшим, хоть немного отстоять свою правоту. – Даже если я располнею от твоих бесконечных невозможно вкусных пирожных? – Боже, если ты располнеешь, я посвящу пирожное каждой клеточке твоего бесподобного тела. Какая разница, чёрт возьми? Ты останешься Тэхёном, ясно? И если хоть для кого-то факт твоей полноты что-то изменит, то они просто не любят тебя самого, понятно? И не заслуживают знать тебя и общаться с тобой, потому что как, чёрт возьми, вообще можно не любить тебя, будучи знакомым?! В уголках глаз у Тэхёна скопились капельки слёз, он смотрит на младшего огромными глазами кота из Шрека и пытается связать пару слов в осмысленную фразу. – Эй, ну ты чего, Тэ? Ну хочешь, я тоже что-то сделаю с волосами? Отращивать начну? Буду ходить как девочка, а? Так тебе даже твоя причёска будет казаться шикарной. Она такой, конечно, и будет, но не для тебя лично, а так даже ты сможешь увидеть в ней что-то хорошее, – Чонгук подползает по дивану к старшему, касаясь его плеча пальцами а после принимая в свои объятия. – Ну не плачь, я с тобой, всё будет хорошо, честное слово. Я правда люблю тебя и… – Заткнись и дай мне уже поцеловать тебя… Чонгук на секунду опешивает, а потом послушно ловит чужие губы своими, крепче сжимая в руках любимое тело. Ради такого окончания и заводятся все разговоры. Чон ещё, конечно, не знает, что будет делать с Тэхёном в будущем, чтобы избавить его от этих дурацких комплексов, но что-то он делать определённо собирается: любовь, как самое сильное средство на планете, должна лечить все раны. Ведь так?

***

Тэхён выглядывает из-за кулис, кидая взгляд на собирающийся зал, пытаясь высмотреть в толпе шоколадную макушку и знакомые большие глаза. Увидеть Чонгука после стольких дней игнорирования было бы волнительно. Безумно волнительно. Но нет, пока родной фигуры не видно, и Ким вновь скрывается за красной шторой, решая пока вернуться в гримёрку, чтобы попить воды и унять волнение. Это не его первый выход на сцену, отнюдь, так что мандраж не лишает рассудка, а лишь приятной покалывающей крошкой ложится на кончики пальцев. Но всё же…Тэхён поднимает лицо на зеркало, по привычке чуть-чуть вздрагивая, не заметив привычной яркости в образе. Никакой нестандартности. Ни розового, ни фиолетового, ни синего либо зелёного, ни золотого, ни белого, ни серебряного – ничего, только… коричневый. Он выбирал оттенок около двадцати минут, пока наконец не махнул рукой, попросив девушку-стилиста подобрать ему что-нибудь подходящее из каштаново-кофейной гаммы, и в конце концов стал обладателем тёмных лохм цвета очень крепкого кофе. На самом деле, его волосы сейчас были по оттенку гораздо ближе к чёрному, нежели чем коричневому, и Кима слегка смущало, как на это может отреагировать профессор О, да и их костюмер, пожилой японец, скорее всего просто убил бы его, если бы новый цвет «не вписался в общий образ», но, как ни странно, всё обошлось. Профессор лишь одобрительно хмыкнула, отметив, что тёмный оттенок сделает его роль трагичнее, а персонажа более выразительным, а Ицуки-сан вообще пришёл в восторг от сочетания этой «тёмной шоколадной стружки» с камзолом цвета «благородной пьяной вишни». «Я по их мнению торт? Или маффин?», – сперва вознегодовал Тэхён, но потом подумал, что Чонгуку бы такое сравнение ещё как понравилось. Ах, как Тэхёну хотелось всё это время наплевать на собственные страхи и просто ворваться в кофейню, заобнимав и зацеловав красивого бариста до полусмерти, но он терпел, потому что, ну, во-первых, он Чонгуку в сообщениях не совсем наврал, у него и правда почти не было времени из-за количества репетиций, так как их постановка ставилась в рекордно короткие сроки, и на главные роли действительно взяли лучших студентов со всех курсов, ну и во-вторых… чёрт, было страшно. Потому что что бы там младший ни говорил, но от внешности зависит многое. Отношение окружающих людей, например. Да, разумеется, всем не угодишь, обязательно найдётся язык, желающий оклеветать и очернить тебя, но всё-таки можно нравиться большинству, даже если не абсолютному, то сравнительному уж точно. И не то чтобы Ким боялся, что найдётся рядом такой же «Чон Сошик», как в детстве, да и если бы оказался, он уже точно знает, что и как бы ему сказал, но неуверенность в себе – штука очень живучая. Сколько её любовью ни трави, сколько комплиментами ни выжигай, она останется и продолжит сеять семена страха в душе человека. Мерзопакостная штука. Тэхён с ней уже почти сроднился, лет десять вместе уже, как-никак. Улыбнувшись на пробу и взъерошив чёлку, Тэхён принимается думать о своих репликах и повторять сценарий.

***

Окей, Чонгук не нервничает. Вообще. Это просто он замёрз, поэтому так нервно вздрагивает под взглядом строгой билетёрши, проверяющей билеты на входе в концертный зал. Концертный зал, где, на секундочку, сегодня будет выступать его парень. Ну или нет. Не в смысле не концертный зал, а в смысле не парень. Потому что последнее время Тэхён просто молчит. Отвечает только по крайней необходимости, от посиделок в кафе отказывается, как и от прогулок, так что формально они до сих пор даже на свидании не были, какая уж из них пара тогда? Самое дурацкое, что Чонгук понятия не имеет, что он сделал не так. Он в Тэхёна влюблён просто по уши, целыми днями только о нём и думает, вон чуть зачёт из-за этого не завалил. И вроде всё в порядке было, он старшего успокоил всеми доступными способами, хотя в тот момент хотелось только найти этого Сошика и… Как вообще можно так разговаривать с человеком, избалованный му?.. Кхм, ладно, не об этом сейчас. И вроде Тэхён его услышал, даже целоваться полез тогда, но видимо, не возымела чонгукова речь должного эффекта, не проникся старший его верой, и оно, в общем-то, понятно: застарелую неуверенность в себе за один раз не вытравишь. Эх, а так хотелось бы… Поэтому Чонгук сейчас здесь. Окей, он здесь, потому что Чимин через Юнги передал ему приглашение, но не суть, он тут во имя любви. Если не их с Тэхёном, то Кима к себе уж точно. Итак, он здесь и ему немножко неуютно от пафосности заведения и посетителей: кажется, если тут чихнуть без специального носового платка, то тебя непременно выставят за дверь. Дышать тоже рекомендуется с особой осторожностью, дабы ни в коем случае не побеспокоить высокие думы всех присутствующих. И всё же Чонгук находит своё место, вполне вежливо изъяснившись с билетёром, садится на мягкое бархатное сидение, такое ощущение, антикварного стула, и просто ждёт начала. Ждёт момента, когда спустя столько дней наконец-то сможет увидеть Тэхёна. Есть ли у Чона какие-то сомнения по поводу нового цвета волос Кима? Ха, чёрта с два. Какие там могут сомнения, когда в этой вселенной пока не изобрели цвета/вещи/модели/размера/чего угодно, что Тэхёну бы не подошло? Чонгук не только на собственном опыте знает, он успел знакомых и друзей расспросить, они все того же мнения. Сомнений нет, это правда, но есть маленькая неуверенность, страх: а ну как Тэхён решил, что всё-таки ничего у них не выйдет? Каким-то непостижимым образом, не ясно на каком основании, но решил, и теперь всё, что Чонгук может сделать, – это посмотреть на него из зала и поплакать над несбывшимися мечтами и надеждами. Ну пожалуйста, пусть всё будет в порядке, пусть Тэхён просто позволит ему, Чонгуку, любить его, даже за двоих, если понадобится. Чон не совсем понимает, кому адресует эти мольбы, но додумать не успевает, потому что свет в зале гаснет и раздаются первые несмелые, а затем крепнущие аплодисменты. Чонгук восхищён. Чонгук поражён. Чонгук не то чтобы в шоке, потому что к тому всё шло, но, чёрт… Тэхён на сцене. Тэхён играет. На Тэхёна падает свет прожекторов, и Тэхён изнутри весь… сияет. Нет, он действительно горит, и не только Чон, но и весь зал заворожённо, не в силах оторвать глаз, смотрит на это сияние и жадно ловит каждое движение человека на сцене. Чонгук Тэхёна не совсем узнаёт. Потому что скулы теперь в три раза чётче, кожа бледнее, и всё это отнюдь не от косметики. Тэхён другой. Он играет наследника богатой европейской семьи, и на нём соответствующий эпохе костюм, а его прекрасные тёмные волосы так идеально и пышно лежат на голове, что невозможно описать словами. Во всяком случае Чонгук не может. Он вообще ничего не может, только, затаив дыхание, пялиться на старшего и надеяться, что капанье слюны и набатом бьющееся сердце слышно не на весь зал. Господи, ну какой же Тэхён красивый! Как он вообще мог думать, что ему не идёт каштановый цвет? Это же просто шедевр! Чонгук любит кофе, Чонгук варит кофе, и если волосы старшего теперь не оттенка самого восхитительного эспрессо, то он готов отдать свой фартук бариста первому встречному. А глаза, Боже, его глаза! В них можно раствориться, они манят за собой своей глубиной и бархатом, но в то же время лучатся насмешкой в моменты, когда Ким (редко) улыбается. Чон так благодарен, что сидит в партере, потому что отсюда ему видно каждую малейшую черту, и ему глубоко плевать, что он перестал следить за ходом повествования, его глаза съедают старшего, и парень пытается не выдавать свою скуку на сценах, где Ким не участвует. Он может лишь ёрзать на стуле, сжимать подлокотники и ждать, ждать окончания спектакля, чтобы сказать старшему всё, что о нём думает. Если, конечно, тот захочет слушать.

***

Звучат последние аплодисменты, Тэхён сжимает руки стоящих рядом актёров, переглядываясь с ними и ловя в ответ такие же отблески счастливого смеха, какие ощущает в своей душе. Спектакль прошёл на ура, зрители слушали восхищённо и за всё время на сцене Ким не заметил ни одного отблеска мобильного телефона в зале – невероятный успех. В его венах искрится эйфория, чистое счастье от нахождения на сцене, удовольствие от внимания публики, но главное, конечно, не это. Тэхён нашёл их. Родные большие глаза. Огромные, содержащие в глубине своей целые шоколадные галактики. Нашёл и смотрел только в них, пока признавался в любви своей мнимой возлюбленной, да так, видимо, пылко играл, что из зала донеслось несколько звучных женских рыданий. А Чонгук смотрел в ответ. Тэхён видел в его глазах какое-то неподдельное восхищение, безграничную любовь и невероятное обожание. Коктейль был ядерным, Киму раньше казалось, что человек не может в своей душе уместить столько сильных чувств разом, но Чон мог и умещал. А огонь в душе младшего разжигал в Тэхёне ответные чувства. Поэтому когда он, войдя в гримёрку, оказался сжат в кольце тёплых сильных рук, ничуть не удивился, а лишь ответил на объятия вдвое сильнее. От Чонгука пахнет свежестью порошка и совсем чуть-чуть одеколоном. Запах непривычный, потому что, как правило, Чон пахнет кофе, но Тэхён не жалуется. Он боится дышать, потому что сжимающие его руки делают это так сильно и так страстно, что разрушить момент неуместной репликой кажется кощунством. Чонгук же просто не соображает, что делает, как делает, где он, что происходит вообще. Прокравшись в гримёрку во время последних аплодисментов, он знал, конечно, что при виде старшего его крышу снесёт отчаянно и бесповоротно, но что мозг откажет в оформлении разумных и хоть сколько-нибудь адекватных мыслей от слова совсем, оставив за собой лишь осуществление мало-мальски приличного контроля за телом… – Ты меня избегал! – когда младшего всё же немного отпускает (снаружи доносятся голоса остальных актёров постановки, возвращающихся со сцены). Тэхён лишь смущённо прячет лицо в плече парня. – Не отрицай! – Чонгук насильно отстраняет от себя Кима, заглядывая тому в глаза и впервые видя его настоящего, наконец. И это чудо, потому что в глазах старшего мириады золотых искр, игривых и весёлых, хоть сам хозяин и смущён в эту самую секунду до крайности. Не хочется банально сравнивать эту красоту с пузырьками шампанского, и Чонгук вдруг вспоминает метафору куда более точную. В глазах Тэ сияют маленькие золотые огонёчки гирлянд, тёплые и искрящиеся тем светом и ощущением праздника, что всегда приносят с собой. – Боже, как же красиво, – Чон и сам не заметил, как пальцы осторожно легли на подбородок Тэхёна, удерживая голову в едином положении, и теперь мягко гладит нежную кожу. Тэхён краснеет, отдирая конечности младшего от своего лица, и нервно ерошит волосы. – Ну хватит. Я почти голый без этих линз. Тебе нравится стриптиз, да? – Если он от тебя. Ким закатывает глаза. – Хватит! – Я имею право выразить восхищение человеком, которого люблю. Брови старшего взлетают вверх, рот округляется до комичных размеров. – Не шути так. Я серьёзно отношусь к подобного рода фразам. – Похоже, что я шучу? – Гук берёт руки старшего в свои, прижимаясь своим лбом к чужому. – Я абсолютно серьёзен. Просто космически. Пауза. – Я знаю, ты боялся, боялся открыть мне свою истинное лицо. Это сложно, я понимаю. Хотя нет, вряд ли понимаю на все сто процентов, но… Я бы хотел понять, понять тебя. Твоя внешность является отражением твоего внутреннего состояния, и так… – он обводит глазами фигуру парня перед собой, – …таким ты нравишься мне ещё больше, и другим понравишься, если ещё не успел сделать этого. Признавайся, ну получал же комплименты уже? Они оба понятливо улыбаются. – Я хочу сказать, что ты прекрасен в любом своём состоянии из-за своей души, и не только я, но и все люди в зале видели это. Ты боишься показать себя миру, но это именно то, чего мы все так желаем – увидеть тебя. Я хочу видеть тебя, Ким Тэхён, ты позволишь мне это? Позволишь не только мне, но и другим, сделаешь им такой подарок? – Я люблю тебя. Сердце Тэхёна выпрыгивает из груди, глаза подозрительно пощипывает, а руки начинают потихоньку дрожать: если бы не крепкая хватка младшего на них, они бы точно тряслись, как у припадочного. – Хён… – суровый взгляд. – Не назыв… – О своих чувствах я ещё раньше сказал, но ты не ответил. Итак, Ким Тэхён, я могу помочь тебе, примешь ли ты моё предложение? – Скажи «да», Боже, скажи «ДА»! – визжит вваливающийся в каморку Чимин, следом за которым с весьма недовольным видом входит раздражённый таким поведением своего парня Юнги. – Ты же согласишься, Тэ? Пожалуйста, согласись, это будет так чудесно! Вы будете жить вместе! Будете же? Заведёте собаку, как ты всегда и хотел… Боже, я стану вашим ангелом-хранителем, это же я помог Чонгуку разобраться с твоими чув… – Чимин… – пытается выдавить Ким, пока все остальные в комнате потихоньку начинают смеяться, глядя на разгорячённого Пака, нетерпеливо размахивающего руками в воздухе. – Мы даже можем провести ритуальное обручение, настоящей свадьбы не будет, конечно, не в Корее… эх… но можно… – Чим… – и Тэхён договаривает, пока его не совсем разорвало от смеха. – Это не предложение, мы с Чонгуком не играем свадьбу. – Что? И под громкие возмущения Пака вся троица покатывается со смеху. Потом в гримёрку входят другие их друзья и знакомые, все здороваются со всеми, Ким приобнимает за плечи насупившегося Чимина, пока Юнги ехидно пофыркивает от смеха. Тэхён здоровается, принимает поздравления, выслушивает многочисленные комплименты и принимает цветы, а также угрозы стать постоянными посетителями его выступлений от восхищённых зрителей, но улучает момент взглянуть на Чонгука, и, да, в глазах младшего всё ещё стоит его вопрос. Тэхён точно не знает, сможет ли продержаться и победить в войне со своими страхами и комплексами. Он не знает, но с помощью Чонгука может попытаться. Да, он попробует. Тэхёну надоело бояться. Когда они покидают закулисье, процеловавшись на маленьком диванчике, кажется, целую вечность, на выходе встречаются с двумя актрисами второго плана. – О, Тэхён, пока, наконец-то ты сменил свой дурацкий серый на что-то нормальное, более-менее на человека стал похож. – О чём ты, дура, раньше хотя бы глазу было за что зацепиться, а сейчас он просто такое же невзрачное говно, как все остальные. Для них двоих это нормально – так высказываться, и Тэхёну за время совместной учёбы это знатно подпортило нервы, но теперь… – И вам добрый вечер, девочки. Спасибо за замечания, сделаю вид, что мне действительно не плевать на них. Кстати, о привлекательности, Сохён, душка, твоя кислая физиономия старит тебя лет на десять. А тебе, Хюджин, лучше бы перестать сплетничать за спиной лучшей подруги, а то как бы ваша дружба в скором времени не закончилась. Хорошего вечера, девочки, и помните, что бледные поганки ужасны не из-за того, что нежно-серого цвета, а из-за их яда. Тэхён держит Чонгука за руку и впервые ощущает, что на сердце даже после резких слов нет ничего, кроме порхающих бабочек.

***

one year later Чонгук придирчиво осматривает в зеркале свои отросшие волосы. Что-то с ними определённо не так. Конечно, он смог наконец отрастить их до желанной длины, но всё же что-то… Что-то не даёт ему покоя. – Тэ. – М-м-м? Старший не поднимает головы от сценария, сидя с карандашом и помечая что-то в новых репликах. Рядом с ним на столике большая коричневая кружка с горячим шоколадом, что Гук сварил только что специально для своего ненаглядного. А теперь этот ненаглядный на него даже не смотрит. – Как ты думаешь, что мне можно сделать с волосами? – А тебе обязательно нужно что-то сделать с ними, солнышко? Тэхён гневно зачеркивает какую-то строчку, чтобы на её месте написать что-то мало-мальски приличное. Из окна немного дует, так что Ким слегка вздрагивает, кутаясь в большую худи шоколадного оттенка. – Мне хочется каких-то инноваций. Может, покрасить их, а? Скажем, в блонд? Будет неплохо, наверное… Что скажешь? – Конечно, тебе будет к лицу… Стоп, что? Покрасить? – старший наконец отрывается от своих листков, переводя возмущённый взгляд на Чона. – Ты с ума сошёл? Не надо ничего делать, твои волосы великолепны! Для пущей убедительности он встаёт, чтобы подойти к Чонгуку сзади и обвить руками чужую стройную талию, зарывшись в затылок носом. – Я обожаю твои шоколадные лохмы, знаешь? – бормочет Ким. Чон смотрит на старшего через зеркало, и Тэхён сейчас как никогда похож на медвежонка: кофейные волосы, шоколадная толстовка и коричневые брюки. Он буквально весь словно полит разным шоколадом. – Ты серьёзно? Тэ, мне кажется, это уже какая-то болезнь. Ты даже сам сейчас весь шоколадный. Но Тэхён не слушает, он продолжает протестующе мычать на идею перекрашивания. Никакой оттенок не сможет заменить ему эти прекрасные локоны цвета вкуснейшего брауни. И да, возможно, это болезнь, но в её возникновении Чонгук виноват тоже, потому что его, как никого другого, Тэхён любит просто до безумия. И да, опять же, это тоже, скорее всего, болезнь. Тэхён даже придумал ей название: Шокомания.