Дом Камасутры

      Она стояла около зеркала, увешанного множеством лампочек. Одной рукой она опиралась на столик для макияжа, второй — держала флакон с французским парфюмом. Несколько нажатий — и воздух наполняется приторными цветочными ароматами. Если бы кто-то сейчас был рядом, то тут же бы закашлялся, но для женщины этот запах был едва уловим. Она отставила флакон в сторону и взяла кроваво-красную помаду. Губы и до этого были накрашены, но даже тон помады должен был быть на высшем уровне: ровный и яркий. После этого женщина взяла тушь и тщательно прокрасила каждую ресничку.       Теперь ее вид был доведен до идеала. Но даже сейчас она придирчиво осмотрела себя в зеркало, чтобы не пропустить ни одного изъяна: рыжие, почти медные, кудрявые волосы уложены на бок, подведенные жирными мазками карандаша глаза, окруженные множеством поединок, яркие губы, длинное черное платье с огромным декольте… Так и не найдя, к чему придраться, женщина выключила лампочки и отошла к окну.       Улица по обыкновению была увешана гирляндами красных фонариков. Они были буквально везде: над дорогой, в кронах деревьев, над входами в дома. Каждый день она так стояла, дожидаясь одного из любимых пейзажей. Нет, она давно не была романтиком и редко любовалась чем-то — у нее были свои причины для радости. Как только солнце зайдет за горизонт, улица погружается в яркие розовые и оранжевые тона, постепенно темнея. И именно в эти минуты она начинает оживать. Последний луч исчезнет — и все фонари, неоновые вывески и лампы в окнах разом зажигаются, погружная улицу в тысячи цветных огней: желтых, синих, оранжевых… Но больше всего — красных. Красные огни — это целая философия этого места. Ведь именно издание них улица и получила свое прозаичное название. И именно в это время ее заведение начинает работу, принося баснословные деньги своей владелице. «Kamasutra-house» был лучшим не только на улице, но, пожалуй, и в стране. Не удивительно: только здесь можно было найти буквально все, чего бы не пожелала очередная одинокая душа. И все благодаря перфекционизму хозяйки, которую знали как Мадам или Госпожу Антуанетту.       Когда красный свет с улицы озарил улыбающееся лицо женщины, та убрала руку с подоконника и грациозно прошагала к выходу, надевая на плечи накидку цвета фуксии.       — Добрый вечер, Госпожа! — здоровались подчиненные: горничные и переодетые в «наружную форму» девушки и юноши. Она тщательно осматривала каждого встречного, обязательно указывая на промахи в образе. Но с каждым шагом ее легкие требовали все больше воздуха, и она почти бежала от нетерпения. На пике своей радости она достигала черной железной двери, с победоносным видом штатная замок и распахивая ее. Внезапный поток воздуха приподнимал ее локон, и женщина оставалась у входа на ближайшие два часа. Атмосфера в доме резко изменялась: резко оканчивались все приготовления и беготня, сменяясь напускной приветливостью и покоем. Теперь любой зевака мог понять: Мадам Антуанетта вновь открыла свой храм.

Продолжение следует…