Дом Камасутры

       Тёмно-зелёный Lexus неторопливо свернул на широкое шоссе и влился в бесконечный поток самых разнообразных автомобилей. Харрис пристально всматривался в их номера и прокручивал в голове марки. Напряжение было только первые несколько раз, сейчас же оставалась только необходимая осторожность.       Уже далеко не первый раз он поворачивал такое и имел чёткий план. Сперва нужно подойти к жене, обнять её и нежно поцеловать в щеку. После грустным, немного извиняющимся голосом сказать, что его срочно вызвали на работу, и придёт он только завтра. Она обязательно поверит, ведь такие вызовы не редкость для врача. И, когда всё это получится, останется только добраться до Стокгольма так, чтобы не попасться знакомым. Особенно в другой части города. Ведь на самом деле ему не нужно было в больницу, и Харрис несколько лет обманывал жену. Но совесть не мучила его даже при воспоминании о собственных детях. Больше сорока лет он жил желаниями общества — даже завёл семью, которую если любил, то, видно, недостаточно. Зато раз в неделю-две он мог освободиться в компании какого-нибудь симпатичного мальчика, брызжущего молодостью.       Сегодняшний день явно благоволил Харрису: он за полчаса проехал забитое машинами шоссе, въехал в бетонно-стеклянный лабиринт Стокгольма и тихо прошмыгнул в узкий переулок, мощённый гладкими камнями. Ещё несколько поворотов — и конец очередной улочки освещается нежным красным светом. Харрис уже чувствует восторг, когда шины касаются залитых полупрозрачным свечением камней. Когда лобовое стекло становится розовым от обилия цветных лучей, руки с силой цепляются в руль.        Харрис паркуется в тени раскидистого вяза и выходит из машины, натягивая воротник кожаного плаща до середины лица. Здесь осторожность хоть и не нужна, но излишней быть не может. Только оказавшись на уже знакомом крыльце, залитом светом красной лампы, он распрямляется и поправляет воротник, толкая приоткрытую дверь.       — Господин Франко! — ярко накрашенная женщина приторно улыбнулась. — Давно Вас не было в моем заведении.       — Да, Мадам, рутина совсем поглотила меня, — Харрис грустно улыбнулся в ответ.       — Ничего, — успокоила женщина, — мои мальчики для того и работают, чтобы выдернуть Вас из этого круговорота.       — Не сомневаюсь, я всегда могу прийти к Вам.       — И это прекрасно, — благосклонно сказала Антуанетта, — хотите провести время с кем-то уже знакомым, или мне подыскать кого-то нового?       — Нового, — подумав, ответил Харрис.        Проводить время в компании одной и той же шлюхи не хотелось: только видя юношу единственный раз, он мог создать в голове иллюзию чего-то. А ещё хуже было бы привязаться. К тому же куда интереснее было попить вина за столиком импровизированного кафе в ожидании любовника.

***

      Последний мазок пушистой кистью, слегка растушеванная линия коричневого карандаша по линии роста ресниц — и он, можно сказать, идеален. Пшеничные волосы уложены на бок, подведённые глаза кажутся еще больше зелёными. Парень надевает полупрозрачную розовую рубашку, небрежно заправляет её в чёрные джинсы, оставляя практически все пуговицы расстёгнутыми, и буквально в эту секунду дверь его каморки открывается:       — Лео, ты готов? У тебя клиент! — притворно радостно оповещает Мартин, личный посыльный Госпожи.       Вместо ответа Лео направляется к двери, молча поправляя воротник рубашки. Немного интересно, что это за клиент, и, словно в ответ на мысленный вопрос, Мартин продолжает:       — Тебе повезло сегодня, — заговорческим тоном тянет он, вызывая заинтересованный взгляд парня, — Фельдшер снова пришел!       — Что, он самый? — спрашивает Лео.       — Ага! — Мариин улыбается и подмигивает. — Он в кафе, десятый столик.       Мартин уходит, оставляя Лео наедине с собой во мраке узкого коридора. Парень не только рад, но и пребывает в нетерпении. Все без исключения его «коллеги» оставались в восторге от Фельдшера и были не против развлечься с ним ещё не один раз…       Белые и розовые перламутровые шторки, круглые столики из красного дерева, десятки видов вин и других алкогольных напитков — именно в этом кафе сидит Харрис, сжимая в руке бокал с кроваво-красным напитком. В эту секунду он выглядит спокойным, но на самом деле каждая минута ожидания сильнее давит изнутри. Вдруг его взгляд цепляется за тонкую фигуру, показавшуюся из-за занавески.        Лео осматривается, замечая темноволосого с легкой сединой мужчину за нужным столиком. Точно он. Парень ещё раз поправляет причёску и подходит к столику.       — Привет, — он улыбается, ненавязчиво смотря в глаза.        Мужчина с интересом осматривает того, все более одобрительно расплываясь в улыбке. Да, Антуанеттa идеально знает его вкусы и никогда не ошибается. Закончив осмотр, Харрис здоровается и протягивает парню второй бокал.       — Я Лео, а как к тебе обращаться?       — Просто зови меня папочка, Лео, —Харрис пробует на вкус имя парня, и оно ему нравится. А вот сам Лео едва удерживается от того чтобы засмеяться: папочка — как же наивно и типично для мужика за сорок.       Харрис хлопает себя по колену, и Лео плавно опускается, обхватывая шею мужчины. Из-под плаща выглядывает ворот белого с голубым халата, в котором он неизменно появляется в этом заведении. потому местные работники и называли его Фельдшером. Только им известно, почему не Доктором или Врачом, но Фельдшер прижился довольно быстро.        Лео отпил немного из бокала и покрутил прядь мужчины на затылке. Опустил глаза — говорят, ему нравится невинность. Харрис провел рукой, касаясь обнаженной груди парня, и вдохнул аромат мятного парфюма. Ничего необычного: все они так делают. Даже легкий холодок втягиваемого воздуха у шеи такой же. Казалось бы, столько разных вдохов можно сделать: равно и резко, медленно, смакуя каждую нить парфюма или почти озабоченно, как это делал сейчас Фельдшер. Но в конечном итоге во всей этой фальши они отличались лишь тем, насколько собьется дыхание и сколько в нём будет возбуждения. Ведь именно от этого зависит, сколько он получит за свою любовь. И ради этого Лео будет играть роль и, если повезёт, получит удовольствие.       — И чем же мы займёмся, папочка? — выдыхая последнее слово, спрашивает парень.       — О, у меня большие планы для нас, Лео! — многообещающе хохочет Харрис, — И мне уже не терпится воплотить их в жизнь…       Последние слова мужчины звучат так низко, что по спине бегут мурашки. Парень допивает вино, намекая на конец застолья, и будто нечаянно двигает бедрами.       — Мне тоже. Папочка.       Ночная жизнь улиц только начинается, и они в этом деле, можно сказать, одни из первых. В западном крыле полно обычных номеров, и найти уютное гнездышко оказывается не так сложно. Из-за одной из запертых дверей уже доносятся стоны удовольствия, но внутри комнаты этого не слышно. Странная здесь шумоизоляция, но для большинства посетителей это не имеет значения. Будто такими занятиями кого-то удивишь…       Классический номер в Kamasutra house мало чем отличается по цветовой гамме. Из мебели — столик, шкафчик, зеркало и огромная кровать с рубинового цвета шелковыми простынями. Харрис не рассматривает комнату в очередной раз. Сразу толкает парня на кровать, нависая сверху:       — И как ты хочешь сделать это? Ты сводишь меня с ума, но я могу постараться быть нежным… — мужчина делает жирное ударение на последнее слово, и Лео понимает, принимает его игру.       — Ах, папочка, — он обхватывает шею мужчины, притягивая и соприкасаясь лбами, и переходит на шепот: — мне страшно, будь аккуратнее! Ведь я ни с кем…       Харрис успокаивающе проводит рукой по щеке парня, и тот осекается. Это было слишком правдоподобно. В какой-то миг ему показалось, что он сам верит в эту игру. И это было жутко, но не менее возбуждающе. Разве что возбуждение было не обычным, накатывающим волной в определённом месте, но трепетным, будто подкрадывающимся из-за угла.       — Тебе понравится, обещаю, — Харрис выдергивает рубашку парня из-за пояса, чтобы расстегнуть последние пуговицы.       Горячая, едва заметно повлажневшая, ладонь мужчины с легким нажимом скользит по груди, и Лео на секунду прикрывает глаза, чтобы лучше прочувствовать каждый миллиметр от плеча до пояса джинсов. Несколько раз это движение повторяется прежде, чем Харрис отстраняется и с его стороны доносится шорох одежды. Парень лениво приоткрывает глаза, наблюдая за ним.       — Почему Вы всегда приезжаете в халате? — не выдержав, интересуется Лео.       — Что? — мужчина делает вид, что не расслышал.       — Почему ты снова надел этот халат, папочка? — исправляется Лео.       — Потому что я собираюсь вылечить тебя, — совершенно искренне заявляет Харрис.       — От чего?       — От чего… — мужчина разобрался со всеми пуговицами — и белый халат бесцеремонно летит на пол, оставляя только брюки на докторе. — Вот сейчас и узнаешь, от чего!       Харрис рывком нависает над парнем, запускает руки тому под спину, притягивает к себе. Оба понимают, что отошли далеко от нужных образов и сейчас, возможно, последняя возможность вернуть происходящее в правильное русло. Харрис сдерживает пыл, решая не менять так полюбившийся сценарий. Вместо жесткой страсти он осторожно целует парня под собой, как настоящего любовника. Лео отвечает нарочито неумело, пока его рубашка оказывается выброшенной в сторону. Руки сами собой оплетают шею мужчины, но тот ловко выскальзывает и опускается ниже, параллельно расстегивая ширинку на джинсах.       — Сейчас ты узнаешь, что такое настоящее наслаждение!       Это звучит самоуверенно и в какой-то степени нелепо. Лео так и думает, с трудом не поддаваясь подкрадывающемуся смеху. Какого удовольствия он еще не испытал с такой-то работой? Но ему смешно не долго… Только до того момента, как собственная ширинка оказывается расстёгнута чужими руками и джинсы спущены наполовину.       — Что Вы… — Лео в легком испуге тянется к голове мужчины, когда тот неожиданно облизывает его головку и берёт е! в рот. Именно неожиданности и пугается парень: клиенты не должны так делать. Дома удовольствий, увы, созданы далеко не для их персонала. Сюда приходят, чтобы использовать, получить кайф, но не для этого. Тем не менее, Харрис перехватывает руку и одним движением прекращает возмущения. Резким движением, не заботясь о зубах, насаживается на всю длину члена парня, заставляя того задохнуться. Прекрасное проявление власти. И жирный намек, что пора заткнуться. Лео больше не хочет противиться собственному удовольствию. А, собственно, зачем? Нужно расслабиться, пока есть возможность. Ненадолго забыть о работе и своем месте…       Лео даже не замечает, как руки впиваются в волосы на голове мужчины. Только чувствует кожей жёсткий шёлк и глубинное желание надавить сильнее. С этим, однако, всё пошло не так.       — Когда ты успел стать таким непослушным, Лео? — Харрис выпустил возбужденный орган, провоцируя разочарованный выдох.       — А-ах, папочка, ведь это ты меня сделал таким! — парень хитро прищурил глаза, с вызовом ожидая дальнейшего.       — Вот как, — мужчина принял задумчивый вид. — Кажется, я знаю, как исправить это.       Харрис рывком стягивает последнюю одежду с них обоих. Откуда-то сверху доносится звук разрывающейся плёнки, и спустя несколько секунд ноги оказываются разведёнными. Без всякой подготовки член мужчины плавно надавливает и медленно входит, пока сам он прижимает тело парня и наконец-то целует по-настоящему. Лео не чувствует боли: он бы повел себя ужасно непрофессионально, если бы не подготовился к ночи как следует. Медленное проникновение и горячий поцелуй лишь вырывают тихий стон, и парень окончательно забывается. Ноги обхватывают талию Харриса, руки невесомо двигаются по его спине и вместе они подстраиваются, находят лучшие углы. А тихие сначала стоны продолжают нарастать.       Дышать уже нечем им обоим. Жалкие миллиметры между телами накалились до предела. Харрис отстраняется, опирается на руки парня, безжалостно прижатые к кровати. Темп становится быстрее, и Лео почти срывается на крик. Ни следа от аккуратной прически, лицо заметно раскраснелось даже на фоне ярких простыней. Ему кажется, что близится что-то фееричное, мысли давно покинули реальность. Но приходится ненадолго вернуться назад.       — Давай Лео покажи себя, — врезается сквозь перену, и парень оказывается сверху.       Требуется еще несколько секунд, чтобы отдышаться, прежде чем начать двигаться. Лео давит на плечи Харриса, осторожно приподнимаясь, пока не заставит тело двигаться на автомате. Руки мужчины придерживают за бёдра, постепенно направляя, и скоро парень ускоряется, пытаясь приблизить разрядку.       — Мэтт… — Лео выдыхает полушёпотом, когда удовольствие достигает пика.       Сил на большее не остается совсем. Парень даже не чувствует, как Харрис прижимает к себе его обмякающее тело и сам двигается несколько раз, кончая дело. Не помнит, как они оба оказываются лежащими на кровати…       Лео чувствует, как сильно хочется пить из-за тяжести, витающей в воздухе. Лениво открывает глаза, наблюдает за мужчиной. Тот стоит около кровати, застёгивает ремень. Поначалу его силуэт кажется только черной тенью на фоне яркой розовой лампы, после начинает постепенно приобретать знакомые черты. Харрис усмехается, бросив скорый взгляд на парня, и тянется к кошельку в кармане. Лео следит за тем, как мужчина отсчитывает несколько крупных купюр и протягивает ему. Как ни странно, больше половины суммы составляют «чаевые».       — Может это мне стоит доплатить за хорошее обслуживание? — спрашивает Лео, и в этом вопросе шутка составляет только малую часть.       — Хочешь сказать, что лишние деньги тебе не нужны? — хмыкнув спрашивает Харрис, и Лео не отвечает: тут мужчина прав.       — Жена думает, я уезжаю в больницу, — говорит Харрис, уже надевая плащ.       — Что? — Лео не сразу понимает, к чему это было сказано.       — Ты спрашивал, почему я всегда в халате.       — И вот, чем ты занимаешься вместо спасения жизней?       — Иногда нам следует сперва спасти себя, — многозначно отвечает мужчина.       — И то верно, — соглашается Лео.       Харрис заканчивает с одежной и направляется к двери.       — Кто этот твой Мэтт? — интересуется он.       — Уже не важно, — отмахивается парень, невольно отворачиваясь. — Мы же встретимся еще? — спрашивает он, когда уже скрипит нажатая ручка двери.       — Не знаю, — отвечает Харрис и покидает комнату, уже у выхода добавляя: — Возможно.       Лео поднимается, чтобы собрать разбросанную одежду и хоть как-то вернуть прежний вид. Парень с трудом подавляет рвущиеся наружу воспоминания, запихивает их обратно в темные закоулки сознания, и на душе становится гадко. Фельдшер появлялся здесь несколько раз в месяц, но уже полгода не встречался с кем-то дважды. Глупо было бы надеяться на то, что он прибежит снова. Этот врач прекрасно создавал иллюзию чего-то искреннего, но, в конце концов, то есть только сценарий. Грёбаная ролевая игра.       Лео злится на себя: какого чёрта он привязывается к клиенту? Он давит, насколько это сейчас возможно, новую проблему и идет к своей комнате. Нужно ещё сходить в душ и вернуть себе свежий вид. Ночь еще в полном разгаре.