Цветы на камнях

      Хистория держала в руках хрустальный бокал, наполненный дорогим шампанским и лениво смотрела на собирающихся гостей за столом. Графы, виконты, крупные торговцы и прочая знать, подползающая к пиршеству. Хистория их всегда ненавидела, как только ей разрешили присутствовать за столом в пятнадцать лет. Отец уже хотел найти для младшей дочери выгодную партию в мужья и отправить её в дом супруга. Хистория же мечтала выйти замуж по любви, однако ни к кому её сердце не лежало.       Мужчины…       К столу присел Кенни и его племянник Леви. Хистория знала, что герцог Аккерман хочет женить своего племянника на ней, но тот не смотрел на Хисторию, считая её мелкой для себя.       Хистории уже было семнадцать, а Леви — на десять лет больше. Познакомились они в конюшне, когда Хистории было тринадцать, а Леви уже двадцать три. С тех пор Аккерман-младший воспринимал Райсс как «малявку» и не горел желанием жениться на ней.       Но…       Сегодня Леви впервые увидел Хисторию в фиолетовом платье из бархата. Плечи были слегка открыты, демонстрируя молочно-белый цвет кожи девушки. Светлые волосы были зачёсаны назад и заплетены в локоны, а по бокам головы красовались заколки с сапфирами.       Хистория сегодня совершенно не выглядела маленькой. Леви отвернулся и задумался, понимая, что девушка красивая, всё при ней есть: грудь, талия, красивые светлые волосы, большие голубые глаза, но он сам не чувствует к ней ничего, кроме животных чувств.       Аккерманы занимались добычей морепродуктов. С недавних пор король запретил убивать китов из-за популяции, и многие китобои устроились работать к Кенни. Добыча устриц, рыбы, молюсков и водорослей — шла полным ходом. Хоть Леви и не мог иметь титула из-за своего происхождения, но женихом был довольно завидным, особенно, если изредка появлялся на балах.       Леви управлял цехом по обработке рыб. Рыб мыли, разделывали и продавали на рынке. Некоторую рыбу продавали живым весом. Только Леви терпеть не мог появляться в цехе, где слишком сильно воняло рыбой, особенно коробки, куда скидывали внутренности и головы.       Хистория перевела взгляд на Эрвина. Тот был явно чем-то напряжён, а Ханджи, вероятно, просила у супруга вернуться на работу в военный госпиталь.       Ещё два графа сидели рядом с отцом Хистории и обсуждали деловые вопросы. Молодой виконт Райнер Браун то отворачивал взгляд, то смотрел опять на Хисторию вожделенным взглядом, что девушке стало неприятно от этого, особенно вспоминая, как Браун получил свой титул:       Браун, как и вся его семья, работал на Кенни, уплывая в море на несколько месяцев, добывая дары моря. Мать работала в цехе у Леви и редко уделяла сыну внимание, целыми днями отрезая рыбам головы и потроша её.       Однажды в цех приехал король со своим шестилетним сыном. Мальчик упал в море, поскользнувшись на деревянном мостике. Райнер, не раздумывая, бросился в воду и вытащил мальчика на берег. Король был так благодарен Брауну за спасение сына, что подарил ему титул и небольшие владения. Теперь Райнер занимался охотой, продажей зерна и был хорошей партией в мужья. Но Хистория считала его непривлекательным для своего мужа. Тогда уж, лучше выйти за Леви и ездить с ним в столицу на пышные балы и светские вечера.       Хистория вздохнула. Понятно, что отец устроил ей сегодня смотрины, позволяя выбрать жениха, но зачем он пригласил графа Стодарда и его старшую дочь Рузанну, которую Хистория на дух не переносила. А вот сам граф Стодард был довольно привлекательным мужчиной средних лет с густыми чёрными волосами и зелёными глазами. Рузанна тоже была зелёноглазой, но волосы у неё были золотистые, как у матери. Графиня Стодард сидела возле кровати младшей дочери Малики, которую поразил неизвестный недуг, приковавший девочку к постели.       А недалеко от Чарльза Стодарда сидел доктор Йегер со своим младшим сыном. Хистории нравился Эрен, но отец строго запретил думать о нём после того, как выдал за старшего брата свою любимую старшую дочь Фриду. Зик оказался карточным шулером и нередко приходил домой избитым, либо гонялся по всей стране за карточными должниками. В общем, у Фриды семейная жизнь выдалась «весёлой», а отец от этого веселья заработал несколько седых волос и не хотел, чтобы и младшая дочь ждала мужа неделями, пока тот наиграется в карты.       Гриша выглядел счастливым теперь. Долги за Зика отдавать больше было не нужно, как и обрабатывать его синяки и ссадины, и Эрен избавился от дурного внимания старшего брата. Неплохо бы, чтобы и Эрен спас кого-нибудь из королевской семейки, чтобы обзавестись титулом и землями, а то целыми днями ползает по огороду и помогает матери по дому. Непорядок!       Недалеко от Эрена сидела Микаса со своим мужем Жаном. Йегер ненавидел Кирштейна и любил Микасу, но отец запретил им жениться, считая, что это неправильно. Хоть Микаса и была их приёмной дочерью, и с Эреном у девушки не было никаких родственных связей по крови, всё равно их свадьба была неправильной. Дать Эрен Микасе ничего не может, а Жан внебрачный сын одного из кузенов короля. У него есть собственное поместье, связи и Микасу он любит до безумия.       Хистория посмотрела на Микасу в серебристом платье и уймой украшений на шее, пальцах и в волосах. Миссис Кирштейн была похожа на новогоднюю ёлку, но выглядела грустной, а Жан искренне улыбался, поглаживая руку жены.       Начался ужин и разговоры о делах, сплетни и рассуждения. Кенни расхваливал племянника, поглядывая на Хисторию. Леви ел креветки и старался не обращать на дядю внимания, который явно старался «продать» племянника подороже.       — А чего вы сами до сих пор не женились? — спросила Рузанна, отрезая от сочного говяжьего стейка кусочек.       Кенни улыбнулся и посмотрел на Рузанну. Её волосы были завиты в крупные локоны и убраны наверх. Лицо обрамляли две одинокие пряди. На шее красовались рубиновые бусы, отлично подходящие под чёрно-красное платье из бархата.       — Это не твоё дело, — шепнул дочери граф Стодард.       — Я слишком много времени трачу на выход в море, — начал Кенни. — Не думаю, что жена будет меня преданно ждать несколько месяцев и не заведёт себе любовника.       — В чём проблема взять жену с собой? — спросила Рузанна, не обращая внимания на отца.       Хистория поморщилась, поражаясь, насколько наглая эта девка. Зачем она вообще сюда припёрлась? Хамка!       — Неплохая идея, леди Рузанна! — с сарказмом сказал Кенни и покосился на графа Стодарда. Мужчины не переносили друг друга, но всегда относились с уважением друг к другу.       Некоторые улыбнулись, а некоторые покосились то на Стодардов, то на Аккерманов. Оба семейства пользовались сомнительной репутацией, хоть при дворе их очень уважали.       Рузанна с безразличием посмотрела на улыбающихся и продолжила есть — ей явно было неприятно общество, в которое она попала. Рузанна сейчас думала, как скоро станет фрейлиной и будет жить при дворе, обедая устрицами из золотой посуды.

***

      Имир ловкими и быстрыми движениями пальцев расстегнула пуговки на платье Хистории, расчесала светлые пряди и помогла умыться перед сном.       — Кажется, виконт Браун влюблён в тебя слишком сильно. — Имир съехиднячала, иногда забывая о нормах приличия, когда оставалась с хозяйкой и по совместительству лучшей подругой наедине. — Конечно, внешность у него непривлекательная, но хоть синдромом Мёбиуса не страдает, как Леви.       — У Леви нет этого синдрома. Я спрашивала у его служанки об этом, — выдохнула Хистория, укладываясь в кровать. Комната её напоминала обитель настоящей принцессы в бежево-розовых тонах. Везде кружева, обивка из парчи и бархата и большие орхидеи, вышитые на покрывале.       — И всё равно он кирпич. Не связывайся с этим куском…       — Довольно Имир! — оборвала подругу Хистория. — Леви и Райнер оба хорошие парни; у них есть средства и возможность обеспечить меня, а любовь… Ей сыт не будешь. Понимаешь? В жизни важнее стабильность, уверенность в завтрашнем дне, а любовь… Любовь, — прикрывая глаза, Хистория уснула, не успев закончить мысль.       Имир поворошила кочергой поленья в камине и вышла из комнаты. Завтра Хистория планирует с утра проехаться с Леви верхом, поэтому нужно предупредить с утра конюхов, чтобы приготовили рано утром лошадь хозяйки. Пока Райсс на прогулке, Имир может пойти в галерею и немного порисовать. Кто знает, может её картины когда-нибудь купят или хотя бы будут висеть в галерее.       Спустившись вниз, Имир заметила, что в кабинете лорда Райсса горит свет и доносятся мужские голоса: Кенни, Леви, Чарльз, Эрвин и доктор Йегер что-то обсуждают.       — Мужчины… — покачала головой Имир и решила сходить в галерею перед сном.       Удаляясь всё глубже и глубже в ночной мрак узкого коридора, ведущего в галерею, где висели портреты семьи, натюрморты, пейзажи и картины с дикими животными, которые иногда вешались в гостиной или столовой, пока остальные картины были на реставрации или просто надоедали, Имир моргнула, чувствуя, что хочет спать. В нос ударило хлоркой, цитрусами и вонючей пастой для зубов, которой пользовались люди с проблемами полости рта. А потом… Голоса:       — Где-то здесь. Тайник точно за картинами! — шептал женский голос.       — Ты уверена? Мне кажется, что ты сошла с ума! — грубый мужской голос звучал чуть громче.       Имир показалось, что голоса до боли знакомые, но кто именно пришёл в галерею и о каком тайнике идёт речь?       — Погоди, я слышал шаги.       — Что…       Имир хотела бежать, но чьи-то сильные мужские руки схватили её сзади и начали душить.       Имир хрипела, пыталась просунуть свою руку между своей шеей и рукой убийцы, но… тщетно. Когда ей удалось укусить убийцу, он что-то буркнул и со всей силы ударил девушку об стенку головой.

***

      Хистория полчаса ждала Имир в своей комнате. Куда только подевалась эта пунктуальная служанка, когда всегда приходила раньше в комнату, за что частенько получала от невыспавшейся Хистории.       — Ирма! Ирма! — позвав вторую служанку, Хистория решила задать Имир трёпку.       Ирма, худенькая брюнетка с карими глазами, быстренько помогла Хистории надеть розовое платье с рюшами, расчесала волосы и немного припудрила хозяйку. Хистория сразу направилась в комнату Имир, но служанки не оказалось на месте, а её постель была не расправлена со вчерашнего дня.       — Наверное… Она уже встала? — сказала сама себе Райсс.       — Нет, миледи. Никто не видел Имир со вчерашнего вечера! — робко пробормотала Ирма.       — Возможно, она опять всю ночь пробыла в картинной галерее. Господи, помилуй, чтобы отец не застал её там спящей быстрее, чем я! — сложив руки в молитвенной позе и прикрыв глаза на секунду, Райсс уверенным шагом понеслась к галерее, а Ирма старалась поспевать за ней.       Некоторые из гостей уже гуляли по дому, либо мирно пили чай. Микаса и Ханджи о чём-то шушукались, иногда поглядывая в сторону мужей. Леви сидел на диване в костюме для прогулки верхом и кивал головой Эрвину, который рассказывал, как выгодно вложил свои доходы в виконта Брауна и купил у него зерно по выгодной цене. Кенни о чём-то спорил с лордом Райссом, сжимая в руках стакан с виски, а остальные гости либо спали, либо гуляли в саду перед завтраком.       Галерея всегда пугала Хисторию: узкий коридор, по которому могли пройти не больше двух человек рядом друг с другом; слишком хорошая звукоизоляция, что любые крики в галерее, не слышны в доме и потайной чёрный ход за большой картиной в полный человеческий рост.       Ирма испуганно оглядывалась, нервничая. Она не любила Хисторию, особенно оставаться с ней наедине. Куда только делась Имир?       Хистория ускорила шаг, а потом громко закричала. Ирма, растерявшись, помчалась обратно, громко крича: «Убивают!».       Спустя считанные минуты в галерее было не протолкнуться. Хисторию пытались отцепить от тела Имир, а на стене были брызги крови. На шее мёртвой служанки красовалась фиолетовая полоса и едва заметные следы от пальцев.       — Я убью того, кто это сделал! — прорычала Хистория сквозь слёзы.