Цветы на камнях

      Рузанна всегда старалась вставать пораньше, чтобы успеть побаловать себя черникой перед завтраком.       Поместье Стодардов было небольшим, но богатым. Прадед Рузанны в своё время был одним из самых знаменитых и лучших ювелиров в стране, а его украшения до сих пор продавались очень дорого.       Чарльз Стодард хотел оставить поместье Малике, чтобы она была следующей графиней Джеверли, что сильно обижало Рузанну. Раз уж у Чарльза не было сыновей, то он имел полное право оставить всё своё имущество только одной из дочерей.       Малика была на пять лет младше Рузанны, но это не помешало девочке получить отличное образование и потихоньку втягиваться в дела графства. Помимо добычи драгоценных камней и создания украшений в Джеверли были лучшие во всей стране охотничьи собаки, которых покупали даже королевские охотники. Рузанне не хотелось всё это терять и частенько, смотря на бледную сестру, Рузанна считала, что Малике лучше… умереть. Как она будет в будущем управлять делами, встречаться с деловыми партнёрами? Она же едва передвигается по дому, опираясь на костыли.       — О, Рузи, ты уже проснулась? — Клодетта зевнула, поправляя упавшую каштановую прядь на лицо.       — Мам, иди спать. Ещё слишком рано для завтрака, — буркнула Рузанна, вздрогнув, услышав голос матери. Хотя, чего она ожидала, проходя мимо спальни сестры? Мать частенько ночевала там.       Клодетта покачала головой. Её блёкло-голубые глаза выглядели такими уставшими, что у Рузанны защемило сердце. Она любила мать, хоть и сильно ревновала её к младшей сестре.       — У Малики всю ночь болели ноги, — женщина зевнула, прикрывая рот ладошкой. — Под утро твой отец помчался за доктором. Надеюсь, он поможет. Его лекарства и терапия начали давать положительные результаты. Надеюсь, что Малика в скором времени поправится окончательно.       О Клодетте при дворе ходило очень много слухов. Большинство из них были мерзкие и отвратительные, но Рузанне на это было плевать. Она любила мать, а эти напыщенные индюшки в пёстрых платьях волновали девушку меньше всего.       Рузанне в прошлом году пришло письмо из королевского дворца. В нём говорилось, что старшая дочь Стодарда может приехать во двор в качестве фрейлины, если не будет ни с кем обручена через год. Ещё пару месяцев, и Рузанна уедет из этого дома.       Но жалость к матери от этого не проходила. Клодетта явно страдала за обеих дочерей. Но если Рузанна волновала её только в том плане, что не хочет ничего слышать о замужестве, то Малика заставляла нервничать от каждого кашля и лёгкого недомогания.       Клодетта ещё раз зевнула, валясь с ног. Рузанна хмыкнула и поспешила в сторону кладовой, где можно набрать черники. Кое-кто из слуг уже проснулся и кивал Рузанне в знак приветствия. Девушка кивала в ответ, чувствуя себя неуютно в те моменты, когда шла за черникой, будто воровала её.       Само поместье изнутри выглядело не слишком богато: почти все коридоры были обклеены салатными, жёлтыми или бежевыми обоями, а деревянный пол просто вскрыт лаком. В большой гостиной, которая служила и столовой, и местом для коротания холодных вечеров всей семьёй, Чарльз уже последние лет семь хотел положить паркет и даже нанимал мастеров, но Малике вечно становилось хуже и вряд ли бы она выдержала вонючий лак. Можно было, конечно, отвезти младшую дочь в дом её покойного деда, но неизвестно, как она переживёт дорогу со своим слабым здоровьем.       В поместье вошли двое мужчин, снимая на ходу промокшие плащи и вешая их на вешалку. Рузанна сидела на бежевом диване и пила чай, не глядя на отца и этого странного доктора, которого девушка терпеть не могла и считала жуликом. Неизвестно, что за лекарства он даёт сестре, что той становится лучше, а потом резко хуже. Шарлатан!       Рузанна поставила чашку чая на столик для газет и бумаг и сказала служанке, чтобы та накрывала на стол. Шарлатана и родителей можно ждать к столу примерно через полчаса. Не больше.       Действительно спустя двадцать пять минут родители и доктор Йегер спустились вниз к столу.       — Я уверен, что Малика идёт на поправку, а все эти боли очень скоро пройдут. Я заказал у одного друга специальный мел. Малика будет его грызть и выздоравливать! — распинался Гриша, выглядя суетливей и взволнованней, чем обычно.       «Шарлатан... А твой сын – убийца! Хотя старший недалеко ушёл. Картёжник-шарлатан!» — подумала Рузанна, присаживаясь за стол.       — Что говорит судья? — неожиданно спросила Клодетта, уже за завтраком.       Рузанна намазала хлеб сливочным маслом и откусила бутерброд. Служанка поднесла ещё кофе и мягкое сырное печенье.       — Прямых улик нет, а косвенных недостаточно для казни и... неизвестно, сколько Эрен ещё проведёт в тюрьме и что из него там сделают, — вздохнул Гриша.       Рузанна заметила, как у доктора сильно трясутся руки, но не придавала этому значения и продолжала трапезу.       — Возможно, женитьба на дочери уважаемого человека поможет ему избежать заточения в темнице? — сказал Чарльз.       «Ага. Кто только выдаст свою дочь за этого убийцу, находясь в здравом уме?» — хихикнула про себя Рузанна, доев бутерброд и приступая к печенью.       — Да, возможно. Судья сказал мне то же самое, но я вряд ли найду сыну жену. Хистория, конечно, согласилась бы выйти за него, но отец уже обручил её с Леви, и летом у них свадьба. А больше никого на примете у меня и нет, — доктор опустил глаза и вздохнул.       «То-то же, этот убийца сгниёт в тюрьме! Так ему и надо! Это карма за шарлатанство!» — злорадствовала в мыслях Рузанна.       — Конечно, Стодарды не настолько влиятельны, как Райссы или Аккерманы, но при дворе нашу семью тоже уважают, — начал Чарльз. — От моего покойного брата Джерома осталось небольшое поместье в Мэнор-холле. До недавнего момента там жила моя кузина с дочерьми, но, выдав дочерей замуж, она вышла и сама замуж, а поместье теперь управляется лишь управляющим и дворецким. Бог знает, что за хаос там творится!       Рузанна напряглась. Воспоминание отца про дядюшкино поместье всегда вело к чему-то неприятному. Этот чёртов Мэнор-холл был настоящей плохой приметой для Рузанны.       — Если я выдам свою старшую дочь за вашего сына, то Эрен земли и положение в обществе, а я лично обещаю найти убийцу той несчастной служанки. — Чарльз явно заранее всё рассчитал. Значит, младшая дочь получает процветающее графство, в будущем хорошего мужа, любовь родителей и все блага этого мира, а старшая – мужа-убийцу, зачуханное поместье недалеко от моря и репутацию жены-убийцы в обществе. Отлично и замечательно. Сразу видно, как родители одинаково любят своих дочерей!       Рузанна безмолвно открыла рот, не в силах что-то возразить и выпучила свои глаза на отца.       — Да-да, мы будем рады, если наши дети поженятся и поселятся в Мэнор-холле! — Клодетта чуть в ладоши не захлопала от радости.       «А ты, мама, за что меня так ненавидишь?» — Рузанна знала, что мать не хочет, чтобы дочка была фрейлиной, но не подозревала, что Клодетта была готова выдать её за убийцу, лишь бы не отпускать ко двору.       — … верно-верно! Фрейлины непонятно чем сейчас занимаются при дворе. Я не хочу, чтобы и Рузи стала жалкой потаскухой! — злобно прыснул Чарльз. Рузанна толком уже и не слушала разговоры за столом, а сидела с поникшей головой и сжимала в руках от злости салфетку. Как её родители могут поступить так жестоко с ней?

***

      За полгода заточения Эрен потерял счёт времени. Он начал привыкать к серым холодным стенам, поржавевшим кандалам и местным "жителям" с соседних камер.       Кормили плохо. Давали чёрствый хлеб и дождевую воду, но родителям Эрена изредка разрешали передавать ему нормальную еду. Месяц назад отец ему принёс плед. Теперь было теплее.       Ведь он даже никого не убивал! Верёвку с каплями крови нашли у него в вещах – этого было достаточно для ареста.       Несколько раз его избивали до полусмерти, пытаясь выбить признание в убийстве, но он молчал, понимая, что чем больше ты кричишь, что невиновен, тем злее и жестче бьют конвойные. Лучше молчать.       И вот опять свидание с отцом. Пятнадцатое по счёту, Эрен считал каждую встречу с отцом. Мать к нему ни разу не пускали.       — Мордой к стене, руки за спину, — рявкнул конвойный, выводя Йегера из темницы.       Эрен послушно прижался лбом к холодной стене и скрестил руки на пояснице. Конвойные считали его послушным заключённым, но слабину не давали.       — К тебе папаша пришёл. Говорят, что он нашёл способ вытащить тебя отсюда, — шепнул конвойный, ведя парня по мрачным коридорам темницы, тускло освящёнными факелами.       У Эрена от этого дрогнуло сердце. Наконец-то больше не будет оков и холодных каменных стен и будет еда – горячая, свежая еда, приготовленная руками его матери.       — Я сниму с тебя наручники, но если ты будешь буянить – проломлю череп. Усёк? — рявкнул конвойный, дёрнув парня за ухо. Эрен кивнул и почувствовал, как его запястья наконец-то освободились от ржавых оков.       Эрен начал массировать то одну руку, то другую, облегчённо вздыхая.       Другой конвойный открыл дверь в комнату для свиданий и втолкнул парня туда.       Первым, кого увидел Эрен, был Чарльз Стодард, граф Джеверли. На нём сегодня была простая одежда из льна хорошего качества без украшений. Хотя ехать сюда, в темницу, в бархатном костюме с перстями на руках – верх безумия. Это как дразнить голодных собак обглоданной костью – опасно для жизни и здоровья.       — Как ты? Похудел! Опять! — Гриша приобнял сына, похлопал его по спине и указал рукой на стул, где стояли лепёшки с мясом и чай в термосе.       — Здравствуйте... — растерянно пробормотал Эрен и присел на стул, не спеша набрасываться на еду, как обычно делал.       — Мы с графом Стодардом нашли способ вытащить тебя отсюда! — воодушевляюще похлопал своего отпрыска по спине Гриша. — Судья намекнул мне, что замужество с дочкой влиятельного человека поможет!       «О нет, только не Рузанна!» — вздрогнул Эрен, вспоминая злобную старшую дочь Чарльза. Хотя, может, Чарльз женит его на Малике – ангельском создании? Рузанна, скорее всего, уже исполняет роль фрейлины и опасаться нечего!       — Рузи готова выйти за тебя. Собирайся, ты едешь домой, готовиться к свадьбе. У тебя всего неделя, — улыбнулся Чарльз.       О, нет!       Эрен вздрогнул. Во-первых, как граф Стодард уговорил Рузи на свадьбу? Она же не переваривает Эрена! Во-вторых, уж лучше виселица, чем женитьба с таким злобным существом, как Рузи.       Но Эрен был не в том положении, чтобы перебирать невестами. В конце концов, быть зятем Стодардов не так уж плохо. Хотя бы мама не будет волноваться и переживать, а это уже хорошо.

***

      — Мне не нравится платье, оно уродливо. Я никуда не поеду! Вы выставляте меня посмешищем на всю страну! — кричала Рузанна, задыхаясь от слёз, гнева, негодования и обиды.       — Доченька, прошу, надень платье. Через пять часов мы должны быть в соборе святой Марии. — Клодетта отчаянно пыталась заставить дочь пойти под венец с раннего утра.       — Рузи, у тебя будут свои владения, муж, слуги – это же отлично! — Малика, сидящая в кресле в бежевом кружевном платье, накручивала на палец прядь своих чёрных волос и наблюдала своими голубыми глазами за сестрой, бегающей по спальне в приступе гнева.       — Что за шум? — в спальню явился Чарльз в синем бархатном костюме.       — Сестрёнка не хочет замуж, пап, — улыбнулась Малика.       — Сестрёнка, наверное, — Чарльз резко схватил Рузанну за руку, — хочет быть проданной в бордель?       — Чарли… — дёрнулась с места Клодетта, но Чарльз взмахнул рукой и женщина остановилась.       — Хочет? Я спрашиваю! — повысив голос и трухнув старшую дочь, Чарльз исказился от злости.       — Н-нет, не х-хочет, — тяжело дыша, ответила Рузанна, не понимая, почему отец вдруг так резко изменил к ней своё отношение и был готов избить её за упрямство.       — Тогда сестрёнка сейчас послушно наденет платье, позволит слугам сделать ей причёску, послушно поедет в собор, послушно повторит слова клятвы, послушно поедет с мужем в Мэнор-холл. Поняла?       — Да, папа! — громко сказала Рузанна, пытаясь подавить в себе желание зарыться в подушки и рыдать от негодования и поломанной судьбы.       — Вот и умничка! — Чарльз погладил дочь по плечам и вышел из комнаты.       Рузанна послушно надела на себя кружевное белоснежное пышное платье и присела на стул. Служанки ловко расчесали её длинные волосы и уложили их в пучок на затылке, а потом хотели закрепить на голове фату, но девушка дёрнулась, не желая надевать фату.       — Сестра, фата – символ твоей невинности. Отец сказал, что она обязательна. Иначе все подумают, что граф Стодард просто хочет избавиться от влюбчивой дочери, — сказала Малика.       «… и поэтому готов отдать её убийце в его руки, обляпанные кровью!» — закончила за сестру Рузанна.       Служанки закрепили фату на невидимки и можно было выезжать, чтобы не опоздать. Клодетта поправила своё тёмно-зелёное платье из парчи и помогла Малике подняться, подавая костыли. Рузанна с грустью оглядела свою спальню и направилась к карете.       Собор святой Марии был местом богатым. В нём венчались знатные отпрыски, крестили здесь детей, исповедовались и прочее. Пускать туда Эрена не слишком хотели, но из уважения к графу Стодарду согласились провести венчание.       На Эрена надели чёрный костюм, белоснежную рубашку и галстук. Он явно нервничал, трогал свои волосы и засовывал руки в карманы. Гостей было немного: собор вмещал в себя триста человек, а сейчас в нём собралось около пятнадцати-двадцати, что делало свадьбу похожей на свадьбу бедняков.       Была здесь Хистория под руку со своим женихом Леви. Был Кенни, Микаса с Жаном. Райнер с другом Бертольдом и подругой Энни, которая когда-то училась вместе с Рузанной. Был Армин, который работал у Эрвина. Был и сам Эрвин с Ханджи. Были Зик с Фридой, сидящие недалеко от Хистории. Зик всегда думал, что Эрен женится на Хистории и будет жить с ней, но это нелепое обвинение в убийстве перечеркнуло всё.       Крестьяне и ремесленники столпились у собора. Им уже раздали золотые монетки и корзинки с лепестками, чтобы они обсыпали ими молодоженов.       Когда появились Стодарды, Кенни вдруг скривился и подумал вслух:       — Нужно было мне сделать ей предложение и укрепить деловые отношения с Чарльзом, не платя бешеные деньги за аренду.       — Ещё не всё потеряно, — шепнула Хистория.       — Ты всё равно обручена с Леви. Задумаешь разорвать с ним помолвку и опозорить нас – глотку перережу! — шикнул Кенни.       Леви покосился сначала на дядю, потом на невесту и с раздражением подумал, что Хистория не испытывает к нему никаких чувств, а влюблена в этого… убийцу.       Священник начал говорить слова клятвы. Эрен послушно повторял:       — … в болезни и в здравие, богатстве и бедности... аминь. Да, согласен.       Рузанна покосилась на него из-под фаты, готовая сжечь жениха взглядом. А заодно и весь этот собор, ставший для неё ловушкой.       — Теперь невеста повторит слова клятвы, — начал священник. — Клянусь быть…       — Аминь! — ляпнула Рузанна. — То есть... простите, я нервничаю, — незаметно скрестив пальцы за букетом, девушка повторила клятву за священником, пообещала во всём слушаться мужа. С каждым словом в её голосе всё больше и больше бушевали злые нотки негодования. Только глухой мог этого не заметить. Чарльз улыбался, видя, что старшая дочь больше не его головная боль. Теперь можно всецело посвятить себя Малике и излечить её наконец-то.       Клодетта пару раз улыбнулась, но всё равно была расстроена, что дочь выходит замуж за простолюдина без статуса, денег и связей. Она хотела для Рузанны совсем другой судьбы, но не пожертвуй она старшей дочерью, младшая бы перестала получать лечение, которое помогало.       Клодетта прикусила губу, поймав себя на мысли, что Рузанна всё же сможет смириться с браком, как и её мать много лет назад. А любовь... Ей сыт не будешь. И существует ли она на самом деле?       Когда венчание наконец-то было закончено, у Рузанны закружилась голова от волнения – она едва не упала, когда развернулась, но удержалась на ногах, схватившись за священника.       — Теперь молодые поедут в Мэнор-холл, а остальные поедут к нам на ужин, — объявил Чарльз, приобняв дочь, отцепив её от растерявшегося священника.       — Ты явно хочешь моей смерти, папуля, — прошептала побледневшая Рузанна, держась за отца. Чарльз заметил как на его бархатном костюме отпечатываются следы от пальцев дочери.       Эрен растерялся, предпочитая держаться от Рузанны подальше. Она, несмотря на свою слабость, продолжала кидать на него косые уничтожающие взгляды.       — Эрен, не стой столбом, бери её под руку и выводи из собора, садись в карету и уезжайте, — раздражённо пробормотал Чарльз, нервничая из-за пальцев на бархате.       — Пусть только дотронется до меня, я задушу его голыми руками прям здесь, — шептала Рузанна и направилась к выходу сама, кидая недовольные взгляды на гостей, лицезреющих этот позор.       Эрен тяжело вздохнул, чувствуя, что Рузанна доведёт его либо до могилы, либо до убийства, но направился следом за ней, стараясь не смотреть на гостей. Особенно стыдно было смотреть в глаза Микасы и Хистории. Чувство, что он предал их обеих не покидало.       Охранники помогли Рузанне залезть в красивую бежевую карету, инкрустированную драгоценными камнями. Сидения внутри были обшиты красным бархатом. Рузанна отодвинулась к стене кареты, чтобы даже плечом не соприкасаться с Эреном, а свой свадебный букетик бросила на сидение напротив.       Путь до Мэнор-холла прошёл в гнетущей тишине и напряжённой обстановке. Только в середине ночи, когда Рузанна уже засыпала, они наконец-то доехали до нового жилища. Мэнор-холл был двухэтажным домиком из белого камня. Внутри было всего шесть спален: на пять меньше, чем в родном доме Рузанны. Зато слуги теперь принадлежат ей. И местные будут ходить к ней за помощью с жалобами друг на друга. Ради этого можно и мужа-убийцу потерпеть, а потом обвинить его в рукоприкладстве и сдать обратно в темницу, где ему и место, и стать единственной хозяйкой Мэнор-холла. Чудесный план, не так ли?       Эрен первый выскочил из кареты и подал руку девушке, но она лишь хмыкнула и спрыгнула на землю сама, придерживая слишком пышную юбку одной рукой. На улице было холодно, а вдалеке переливалось море. Вода в нём была чёрная-чёрная, но Рузанна знала, что утром море красивого лазурного оттенка.       Само поместье стояло на холме – это защищало от наводнений и затоплений. Сам город тоже находился на холме, но из поместья его не было видно.       Когда Рузанна подошла к дверям поместья и на пороге появился дворецкий Кигли, высокий худой мужчина в белых перчатках, Эрен остановил девушку, схватив за руку.       — Ты что себе позволяешь, животное? — возмутилась Рузанна и хотела отвесить наглецу смачную пощёчину, чтобы мозги встали на место, но Эрен ловко схватил девушку и за вторую руку.       — Позволь мне перенести тебе через порог. Мать сказала мне так сделать. Это сулит удачу.       — Эта давняя традиция уже изжила себя, — возразила Рузанна. — И мне не нужна от тебя удача.       — Пожалуйста... Позволь.       — Ладно, я всё равно собиралась принимать ванную. Только не испачкай моё платье своими грязными ручищами! — Рузанна нахмурилась, словно дождевая туча. Казалось, что сейчас в её глазах замелькают молнии.       Эрен быстро схватил девушку и потащил её в дом, где сразу же поставил на пол. Рузанна сразу направилась на второй этаж вместе с дворецким, который обещал ей показать её комнату и познакомить со служанкой. Эрен же остался внизу, закрыв глаза рукой. Рузанна была ещё более злобным существом, чем он думал. Если она не прекратит так себя вести, то он её точно задушит.       — Господин, миледи сказала мне отвести вас в спальню. Пойдёмьте, — сказал Кигли, вернувшись обратно. Эрен направился за дворецким, который привёл его в смежную спальню. Дверь в спальню Рузанны была закрыта на ключ с её стороны. Ну это только к лучшему. Сейчас главное выспаться, хотя не помешало бы поесть. Весь день, как на иголках. .