Четвероногий жених.

Впервые за много лет я почувствовала, что значит высыпаться, я приоткрыла глаза и увидела перед собой что-то расплывчатое, непонятное, я сначала подумала, что мне кажется и скорее всего это Даня спит, как всегда, на своём любимом месте, я стала потягиваться, и вдруг пятно зашевелилось и я с ужасом осознала всю ситуацию. Я медленно проморгалась, распахнула глаза широко и ясно вспомнила события вчерашнего дня. Я вспомнила о том, что теперь я живу не с котом, а с парнем, который не собирается, по видимому, отказываться от своих кошачьих привычек, вспомнила я и то, что обещала ему прогулку. Всё это горой сумбурной информации улеглось у меня в голове, в сознании творился хаос, а перед моим лицом во всей красе лежала огромная... согласитесь, не очень приятное пробуждение, не будь ситуация таковой, какова она есть, я бы даже... я даже не знаю, могла ли быть вообще в принципе с кем-то такая ситуация! Так вот, передо мной во всей своей "внеземной красоте" явилась... - Даня! Убери от моего лица свою задницу, чёртов наглый кошара! Я бы простила тебе это в облике кота, хотя комки шерсти в моём горле принадлежали тебе, тем не менее, это уже слишком! - заорала я во всю глотку, не успев встать с кровати, а парень, по-видимому, спокойно спящий и знать не знающий о сложившейся ситуации, был, конечно же, ошарашен моим криком и смачно грохнулся на пол, путаясь в покрывале, которое лежало где-то в ногах! - Ваа! Зачем так орать?! Я спал! Чем я заслужил такое ужасное пробуждение?! - недоумевал Даня и потирал ушибленное место утреннего скандала, которому, как считаю, досталось поделом! Я могу стерпеть всё: когда он лезет к шее и начинает присасываться к ней, как к "материнской груди"(уж не знаю, как это по-кошачьему), я могу стерпеть, когда он укладываться спать мне на груди, когда жопой виляет перед лицом, но не в таком ведь обличии! К тому же, не уверена, что такое пробуждение может всех обрадовать. - Молчи! Что за манера такая, задницу людям в лицо пихать! Это, по крайней мере, неприлично! Кх... - я хотела добавить ещё пару язвительных фраз, но мои глаза мельком скользнули в сторону часов, увидели, что уже полпервого утра, я сразу же очнулась от яростного забвения и, соскочив с кровати, убежала в ванную, шлёпая голыми пятками по полу. Утро не задалось, и моё настроение уже не могло подняться, как мне казалось, хотя в таких случаях, когда мне кажется, что день начался плохо и окончание его будет не лучше, обычно случаются самые интересные вещи, я искренне надеялась, что сегодня всё так и будет. Я зашла в ванную, быстро умылась и причесалась, пытаясь найти в своём угрюмом сонном отражении нотки предстоящей радости дня, но, как и всегда, в своём лице я видела лишь говорящую мне из зазеркалья сонную девчонку: "Если ты думаешь, что удача приходит по утрам, прости, но так оно и есть, а ты просто в пролёте", которая где-то глубоко в душе надеется на лучшее и не сдаётся, но утро сломит любого, даже самого оптимистичного человека на свете. Закончив мыльные процедуры, я поспешила на кухню ставить чайник и химичить что-то на завтрак, ведь живу я одна, хотя, чисто фактически, это теперь не так, но на деле я всё равно одна, по крайней мере, в работе по дому. Как всегда доставая из холодильника яйца для омлета, я захватила пакет молока и кусочек оставшейся колбасы. Когда я поставила свой быстрый завтрак готовиться, на автомате рука потянулась к миске Дани, которую я каждый вечер мыла и ставила сушиться до утра, чтобы перед уходом на работу наполнить её завтраком, но тут я услышала, как в моей комнате шаркает медленной походкой человек, и снова вернулась в реальность, насколько бы она ни казалась мне невероятной. Впрочем, я больше не нуждалась в рассуждениях наподобие "как?" и "зачем?": я восприняла инцидент как что-то случившееся по ходу событий и старалась поскорее свыкнуться с мыслью, что теперь живу с парнем. - Да ещё каким парнем... - прошептала я еле слышно и прикусила губу, поглядывая на кошачью мисочку и вспоминая утро. - А ведь что не говори... задница классная... - забылась я и произнесла в слух, прикладывая холодные от воды руки к горящим от смущения щекам. Я вдруг погрузилась в какие-то нелепые мечтания, которые, как, впрочем, обычно для последних двух дней, были пошлыми и не помещались в рамки моего обычного приличия. Я сама не заметила, как стала сжимать в руках две твёрдые мочалки и погрузилась в глубокую нирвану, посвящённую, как бы странно это ни звучало, да-да именно, нет, вы всё правильно поняли, и нет я не шучу! Всё бы так и продолжалось, я боюсь представить, что бы со мной было, если бы меня вдруг не отвлёк резки порыв ветра, пробежавшийся по моим голым ногам, вызывая волну мурашек, доходящих аж до самого затылка и возвращающихся обратно в ноги. - Какого чёрта ты там творишь?! - я резко вернулась в своё привычное состояние и посмотрела на руки, которые были, словно круглые булавы из снега, а если сказать точнее, из губок я нажамкала столько пены, что она пышными шарами валилась с рук в раковину, я покраснела и включила бурный поток воды, омывая руки и, сбрызнув оставшиеся капельки в наполненную пеной раковину, побежала в комнату, по дороге покрываясь мурашками от холода, которые резко окутали меня на полдороги в комнату. - Что ты делаешь?! - заорала я, врываясь в комнату. Весь мой стол был уставлен цветами с подоконника, а на самом подоконнике сидел парень, с азартом наблюдая за птичками и чуть подпрыгивая за ними, когда они подлетали ближе. Я застыла от ужаса, пытаясь заставить себя кинуться к нему и стянуть с окна в комнату, я только сильнее леденела от сильного ветра, он сегодня разыгрался не на шутку, да и этаж, собственно говоря, не первый, а тринадцатый, поэтому ветра у нас на верхушке ещё ого-го. Даня просто сидел на подоконнике и с привычной ему игривостью наблюдал за птицей, нагло его дразнящей, она будто видела его кошачью сущность. - Нет! Слезь! Слезь немедленно! Остановись! - завопила я, медленно проворачивая слова во рту; я пыталась кричать громко, но голос мой был осипший, хриплый, я дёрнулась в сторону Дани, и тут он резко подпрыгнул, устремляясь вперёд, в окно, дальше от меня, голова моя будто раскололась на части, мозг не мог воспроизвести все те чувства, которые сейчас должны были меня наполнить, я увидела картину пятилетней давности, когда мой прежний кот точно так же, выпал из окна тринадцатого этажа только потому, что отец забыл закрыть окно на балконе. Я тогда ещё жила с родителями, мы долго искали экстримала, кричали ему, посмотрели за всеми диванами и кроватями, но его нигде не было, он будто испарился, потом папа сказал, что он был, вроде как, на балконе, но когда мы вышли на балкон, его там не было, только открытое окно с рёвом пускало в себя сильный холодный ветер, такой же сильный, как и сегодня. Я кричала и плакала, мама ушла искать беднягу на улицу, живого или же мёртвого, я с горем проливала слёзы, дожидаясь маминого прихода, а вместе с ней и прихода новостей о моём дорогом друге. Мама вернулась, держа на руках потрёпанного дрожащего кота, я обрадовалась и хотела взять его на руки, но он как-то испуганно отвернулся от меня, вздрагивая при каждом моём прикосновении. Скорее всего, он упал в кусты и приземлился на лапы, что значительно смягчило удар, но после того раза он ещё долгое время приходил в себя. Я будто вернулась в тот день и теперь уже я могла чем-то ему помочь, но ощущала всем своим естеством беспомощность, это ужасное, терзающее душу чувство, когда ты бессильна в сложившейся ситуации. Я подскочила к парню, но успела ухватить лишь покрывало, за которое он схватился руками и пытался удержаться всеми возможными способами, я решила, что в этот раз я точно не отпущу его. Я всеми силами пыталась затащить парня по скользкому покрывалу в окно, но ничего не получалось. - Даня! Не отпускай! Я тебя вытащу! Я тебя сейчас вытащу, только не отпускай! - я кричала самыми истошными криками, голос мой срывался на всхлипы, а испуганные глаза источали реки слёз. Руки дрожали и слабели, я смотрела на его испуганное, искажённое ужасом лицо, глаза, полные какого-то невероятного глобального страха, который отобрал у него на этот момент дар речи. Я почувствовала, что Даня соскальзывает, и в отчаянье высунулась из окна, пытаясь одним движением схватить его руку, лишь пара рывков отделяли мои пальцы от его, я громко всхлипнула и разжала руку, которая держала оконный косяк. Это был последний шанс на спасения, но не единственный, я могла бы каким-то чудесным образом ухватиться ногами за окно, но это было настолько невероятно, что даже в самом невероятном триллере вряд ли бы стали использовать такой трюк. Я ухватила парня за руку и резко дёрнула на себя, притягивая вместо него к себе себя к нему, я окончательно вывалилась из окна и оказалась на пару секунд в безвоздушном пространстве, в котором время было так медленно, а все мои движения так быстры. Сейчас только меня посетила мысль, что ещё пара длительных секунд и мы будем лежать на земле, украшая тёмно-алой краской асфальт, на потеху прохожим и на горе родным. Я ощутила всю глупость совершённого мной поступка, но почему-то не пожалела сейчас, ведь он для меня не просто кот, который прошёл со мной длительный, хотя, что я вру, не такой уж и длительный, но всё же путь, от моего детства и до сегодняшнего дня, я не хотела терять никого из близких, именно поэтому и была так строга в общении, старалась не окружать себя большим количеством людей. Вы, наверное, думали: всё это потому, что я боюсь их предательства? Нет, я никогда не боялась, что меня предадут друзья, любимые, нет - никогда этого не страшилась, я понимала, что смогу стерпеть всякое предательство, всякий обман, смогу спокойно снести издевательства друзей, но я бы никогда не простила себе, если бы кто-то из них, из этих самых предателей, обманщиков и лжецов покинул меня, покинул не по собственной воле, а по причине сложившейся судьбы. Вот такие мысли заполнили мою голову, которая через долю секунды должна была разбиться о твёрдый серый асфальт. Мы летели медленно, и я плакала, плакала, прижимаясь посильнее к Дане, я понимала, что мне он просто нужен, мой единственный верный и любимый друг. - Прости! Я пообещала тебе погулять, но, кажется, этому не суждено сбыться! Я такая лгунья! - шмыгнула я и перевернулась, оказываясь снизу, чтобы принять на свою спину больший удар, от того ли, что хотела умереть сразу, как можно быстрее, или от того, что не хотела видеть приближающуюся землю - не знаю, но я помню лишь смачный хруст веток и ужасную боль дробления костей, дальше глаза покрылись туманной плёнкой, а сознание одурманилось. Я решила, что это конец. На протяжении всего полёта Даня не сказал ни слова, он смотрел на меня испуганными глазам, будто позабыл человеческий язык, который только недавно освоил. Сначала тьма, непроглядная тьма укутала меня в свои сети, я не стала сопротивляться, не стала надеяться на пробуждение и решила наконец-то уснуть, но вдруг что-то холодное прижалось к моей груди, я распахнула глаза, видя перед собой образ Дани, он держал холодные, синие от холода ладони на моей груди и смотрел в мои глаза упёртым взглядом. - Тебе ещё рано умирать! - крикнул он каким-то не своим голосом и толкнул меня в грудь, я ничего не почувствовала и лишь немного улыбнулась. - Глупый, у меня не девять жизней... - не успела я закончить, как вдруг Даня закричал громким, отдавщимся эхом в темноте, голосом: "Разряд!", и мою грудь пронзила боль, он оттолкнул меня вперёд, и я с неимоверной скоростью врезалась во что-то мягкое, но открыть глаза так широко, чтобы понять, где я нахожусь, не смогла и поэтому просто рассматривала белый потолок, пока меня, путём долгих перевязок и процедур не привели в нормальное состояние и не привезли в палату, в которой оставили одну. Окончательно моё сознание прояснилось уже в палате, рядом со мной противно пищал аппарат, оповещающий о том, что моё сердце ещё продолжает биться. Я попыталась повернуть голову в сторону, но это далось мне с трудом, на моём лице была огромная кислородная маска, замечу, что это было очень даже неудобно. - Где он?! - приходя в сознание и вспоминая всё произошедшее, вскрикнула я и приподнялась на кровати, тут же пробиваемая неимоверной болью в рёбрах и лёгких, я опустилась медленно обратно на койку, поворачиваясь к врачу, которая сидела справа от меня. - Пришли в сознание! Отлично! Вы везунчик! - засмеялась врач и продолжила что-то записывать в маленький блокнот. То была женщина лет сорока, не старше, она была довольно-таки худощавой и сухой для своих лет, на не очень прямой нос взгромоздились большие очки в толстой чёрной оправе, с головы свисали сальными прядями чёрные волосы, завязанные в неаккуратный пучок. - Везунчик? Вы издеваетесь, доктор? Я дура, а не везунчик! Как я могла... - хотела уже продолжить я, но вдруг вспомнила испуганное лицо парня, и с глаз покатились слёзы, я не хотела плакать, но они вдруг повалили беспрерывным потоком. "Нет, я вовсе не жалею! И никогда не пожалею об этом. Если бы время можно было вернуть назад, я поступила бы точно так же! Если я только снова смогу встать на ноги, если я только не буду прикована к кровати! Я больше никогда не оставлю его одного!" - думала я и пускала из глаз струйки прозрачных слёз, скрипя зубами и сжимая губы, чтобы не исказиться в болезненной гримасе горя. - Только скажите мне, где парень, что упал вместе со мной! - захрипела я сквозь всхлипывания. - Ах да, тот парень! Хм, мне не известно всех подробностей, но его подозревают в покушении на Вашу жизнь! Не волнуйтесь! Теперь Вы в сознании и можете дать против него показания! Вот тогда этого убийцу-неумеху посадят по самое не горюй! Не волнуйтесь! - с радостью заговорила врач и было хотела похлопать меня по плечу, но вовремя остановилась и подложила холодную ладонь на мою руку, к которой была подсоединёна капельница. Я взглянула на женщину со взглядом, выражающим всю силу ужасающего проклятья, которое я бы произнесла будь у меня силы, но я смогла лишь одарить её взглядом, полным ненависти. - Он... его обвиняют?! Как... как... Нет! Прошу вас! Прошу, отпустите! Я сейчас же должна его увидеть! Он ни в чём не виноват! Я его спасала! Я его спасала и упала сама... я... я не смогла... - продолжала дрожащим хриплым голосом произносить я, захлёбываясь в слезах, аппарат запищал чаще, оповещая о моём частом сердцебиении. - Тише! Тише! Успокойтесь! - завопила врачиха, с опаской смотря на кардиомонитор и пытаясь меня как-то успокоить. - Санитары! Успокоительного! - закричала она в сторону выхода из палаты. "Но... если его в чём-то подозревают, значит, он жив, значит, я справилась! Значит, всё хорошо!" - успокаивала я себя, но всё никак не могла умерить слёзы и бьющееся непрерывно сердце. В палату забежала пара высоких мужчин, один из них был со шприцем, иглу которого он ловко пристроил к моей капельнице, а второй в то время придерживал меня. Хотя это было необязательно: мне было настолько больно двигаться, что я вопила только от того, что пошевелила рукой. Вскоре укол подействовал и я лежала в полной прострации, чувствуя себя овощем, неспособным на мысли и чувства. - Успокойтесь, и раз Вы пришли в сознание, поговорите лучше с вот этим вот мужчиной, думаю он гораздо больше сможет Вам рассказать, чем я. - Врач тяжело вздохнула и встала со стула, направляясь к выходу из палаты, она приоткрыла дверь и кого-то подозвала. Этот кто-то, видимо, уже давно ждал моего пробуждения. Я уже было обрадовалась, думала, что это Даня, что сейчас я его снова увижу, я так надеялась его увидеть, но в палату зашёл не тот мужчина, которого я желала видеть. Это был высокий парень в полицейской форме, он твёрдой походкой прошёл в палату и прикрыл за собой дверь, провожая взглядом врача. - Старший лейтенант Грозный, добрый вечер. - На вид ему было лет двадцать, может, двадцать три, не больше, ещё совсем молодой парень, а уже старший лейтенант,я была немного удивлена, но удивление сменилось своеобразным страхом перед долгим и мучительным диалогом вопросов и ответов, который я бы хотела пропустить мимо ушей. - Я бы хотел задать Вам несколько вопросов. - Парень присел на стул по правую руку от моей койки и уставился на меня каким-то подозрительным вопрошающим взглядом, от которого мне стало противно, да и как-то не по себе. Я всегда не любила, когда люди смотрят вот так, в упор, мне всегда казалось, что они ищут во мне какие-то недостатки, а тем более в таком виде я вообще чувствовала себя умирающим лебедем, над которым в сидит волк и думает: "Есть или не есть? Вот в чём вопрос!" - Сначала мой вопрос! Где мой парень?! - закричала я и чуть подалась вперёд, но сделать ничего не могла, я не могла даже злиться: успокоительное было настолько сильное, что я была действительно лишь говорящим овощем. - Он у нас в участке, мы снабдили его одеждой, не беспокойтесь, его травмы незначительны, несколько царапин и ушибов, перелом руки и лёгкий сотряс .Незначительно по сравнению с вашими травмами! И вот ещё что: когда мы оттаскивали его от машины скорой помощи, на которой Вас скорейшим образом пытались увези, он никак не отвязывался от врачей и просил оставить ему хозяйку... Это он к Вам так обращается? - в недоумении спросил лейтенант и даже немного смутился, проводя рукой по шее и устремляя полный интереса взгляд на меня. "Вот ведь гад! Даже в такой ситуации смог загнать меня ещё больше! Ух!" - злилась я про себя ,а сама старалась как можно скорее найти ответ. - Возможно, шок, Вы ведь понимаете, такое состояние, - отнекнулась я и отвернулась к тускло светящему окну, в которые сквозь светлые шторы пробирались лучи солнца. - Мы не нашли на него никаких документов, кем он вам приходится? Парнем? Где его документы? - я чувствовала, что разговор заходит в невыгодное для меня положение и тут же громко раскашлялась, чтобы показать, насколько тяжело моё состояние. - Кхм, простите, я позабыл, что Вы не в лучшем состоянии, я зайду завтра и мы закончим наш разговор. - Лейтенант смутился и вскочил со стула, направляясь к двери. - Всего доброго, выздоравливайте, - с этой фразой он удалился прочь из палаты и оставил меня в покое, раздумывать на тем, в какую на самом-то деле попу я попала.