Я разлюблю тебя в феврале

Я слишком агрессивно искала выход из дома. Папы дома не было, поэтому я на полных правах могла ломать двери, орать в окна и греметь ключами, заглушая даже громкую музыку у соседей напротив. Ключ не вставляется в скважину с первого раза, на что вырывается громким стоном "блять", и после этого волшебного слова ключи всё-таки открыли дверь. -Здравствуйте, Зоя Михайловна. Потекшую тушь на глазах и засохшие губы я пыталась скрыть под завитым каре, но соседка напротив, вышедшая ругаться в 15 квартиру за громкую музыку в 11 ночи, всё-таки все увидела. Кинула оценивающий взгляд на мой помятый вид и расстегнутую куртку, бросив: -И тебе здравствуй, Лен. Заплаканной я выглядела куда старше, чем есть на самом деле. Вроде бы семнадцать, а вроде лет двадцать пять. Трясущимися пальцами я поправила локон прямо на лицо, пытаясь скрыть уже увиденное, и понеслась вниз по лестничной клетке, чуть не упав по пути раз десять. Холодные перила жгли пальцы, зелено-белые стены подъезда мозолили затуманенные глаза. Где-то на первом этаже взрослые дяди пили водку и громко смеялись. Неужели алкоголь так веселит людей? Уже замёрзшие пальцы нажали на заветную кнопку, и дверь подъезда громко ударилась о кирпич, стоящий рядом. Недолго постояв на месте и сориентировавшись, я прошла к давно знакомым скамейкам, где сидел мой парень и вся наша компания. Идти надо было минуты две, но их дикий гогот было слышно издали. В осенних сапожках (было начало декабря, я не успела сменить) я хрустела по только выпавшему снегу. Казалось, рыжие фонари около соседних подъездов светили прямо на меня. Третий, четвертый, пятый... -Ну Лена, ну еб твою мать, а... Куда Арс смотрит? - один рыжий из компании недовольно оглядел меня, но сегодня я ему даже не улыбнулась, - Глянь, опять без шапки! Я смотрела слишком сурово, когда Арсений всё-таки повернулся ко мне. Увидел издали, будто тихо кричащую всем своим телом "сжечь тебя, ебаный ублюдок, сжечь моим гневом тебя прямо здесь". Он даже вжался в скамейку, как мне показалось. Я аккуратно подошла к нему мимо парней чуть постарше меня, которые все меня отлично знали, увидела испуганные глаза Антона, который тоже почему-то испугался. -Бросай окурок, пошли, поговорим. - я сказала это до хрипотцы низким голосом, на что Арс сделал еще пару тяжек, бросив в ведро сигарету. -Что-то случилось? Все резко замолчали, с интересом наблюдая за происходящей сценой. Боже, ну чем могут быть так интересны чужие личные разборки? Гнев внутри меня так и разрывал меня на части. Кажется, я даже устала так агрессивно дышать. Попов молча, без лишних вопросов пошел рядом со мной в знакомый проулок. Впервые мы шли вроде бы рядом, но так далеко. Не держась за руки. Фонарь у подъезда неподалеку погас. Иногда я смотрела на уже давно потемневшее зимнее небо, будто ища там силы для предстоящего разговора. Мой самый любимый мальчик стал мне противен. Омерзителен. Гадок. Я шла и громко дышала. Он же хрустел пальцами, явно нервничая. Я посадила его на какую-то холодную трубу, отойдя на метр и громко, уверенно, отчётливо - будто точно знала это всю свою жизнь - шепнула: -Ты мне изменил. Вы бы видели его глаза. Мгновенно потухли, угасли, опустели, будто не могут больше ничего мне дать. Год отношений впустую. -Ты мне изменил. -Я знаю, блять. -Я тоже знаю. Я пнула камень; лёгких уже не хватало для воздуха. -И кто эта шлюха? Арсений молчит. Все страшнее молчит - будто вот-вот развеется пеплом по зимнему ветру. Щеки горели уже не от холода, а от подступающих неизбежных слез. -Кто она? Ты мне ответишь? -Это не так важно. -Я не буду ее бить, оскорблять, выискивать. Просто скажи, кто? Он молчит. Спокойно дышит. Будто вот-вот всё-таки умрет и развеется. -Чем она лучше меня? Целуется лучше? Ебется лучше? -Я не могу сказать. -Арсений. - голос предательски дрогнул, хоть я и обещала быть сильной, - Мы встречались год. Год, блять. Тебе надоело? Ты устал? -Давай останемся друзьями. Сердце пропустило удар. Черт, нельзя так сильно любить. Кажется, я подобного груза не выдерживаю. -Что? -Друзьями давай останемся. Вздох в пустоту. Как? Как можно остаться друзьями после всего того, что было? Я берегла его, как никого. Я любила его самым чистым образом. Простите, но я ноги перед ним впервые раздвинула. Хотя желающих было очень много. Моя подруга Оля даже говорила, что я слишком сексуальная, вот меня все и хотят. Тошнит. -Что? Я переспрашивала и переспрашивала, будто ожидала другого ответа. Будто до последнего не верила. Мне казалось, что так, как я, никто любить не умеет. Я скучала, ждала и верила. Я любила всем сердцем. Руки не держат телефон, на который уже второй раз настойчиво звонила Оля. Я ей не отвечу. Никому не отвечу. -Попов, ты... -Да, ебаный ублюдок и грязный пиздабол. Всегда я его так во время ссор называла. -Я тебя... -Ненавидишь. Он встал с трубы и спокойно, как ни в чем не бывало, покинул место встречи. Последнее место встречи. Оставил меня одну. Я села на его место, чувствуя в воздухе ещё не выветрившийся его запах. Будто я кричала на стену - в ответ ебаная тишина, ненавистная мной тишина и никаких действий. Я кричала, а он спокоен. Равнодушен. Руки ослабли, а слезы вновь размазали и без того потекшую тушь ещё больше по щекам. На телефон в снегу снова позвонил абонент "Оля". Ищет меня, наверное.

***

Я слышала с тех самых скамеек Олины крики и крики Попова. Хоть они и были относительно далеко, но я их почему-то ещё слышала. Оля громко ругалась матом. Спрашивала, где я. Пустым взглядом я смотрела на уже потухший экран телефона, ничего не ожидая больше. Наконец знакомый стук каблуков был все ближе и ближе ко мне, и яркий парфюм Серябкиной пробил мне нос. -Ты охуела плакать? - Оля толкнула меня в плечо, взяв за подбородок свободной рукой, - Он же и пальца твоего не стоит. Даже ногтя. Я молчала. Оля тяжко вздохнула, заставив посмотреть на нее. Темные волосы, большие глаза с накрашенными ресницами, на которых нежно таял снег. Пальцы ее на моем подбородке были буквально ледяными, но безумно нежными, и это маленькое создание стояло в своем любимом черном пальто до колен, как из мелодрам, что крутят у бабушки по телевизору после 12. -Это ты? Дрожащим голосом я спросила, и она резко замолкла. Затем наклонилась и шепнула (от нее четко пахло жвачкой с клубникой) -Что я? -Ты с ним кувыркалась, да? -Лен, ты ебанутая? Она смотрела прямо мне в глаза, вновь взяв за подбородок. Я агрессивно убрала ее холодные руки от себя, четко повторив: -Это ты. -Лен, ты ебанутая. Мы долго молчали, пока я не нарушила тишину хриплым: -Вызови мне такси. -Зачем тебе такси? Ты живёшь в трёх подъездах отсюда. -Я уеду в ебеня и больше здесь не появлюсь. Не хочу дышать рядом с тобой. Рядом с ним. -Лен... Она присела на корточки, нежно погладив меня по запястью: -Мне никогда твой Арсений не нравился, ты помнишь? - спокойно так, ласково, - С чего бы мне с ним кувыркаться. Ты же знаешь, у меня ухажеров весь район, ублажаться есть с кем. -Точно? -Точно. Иди домой. -Такси мне не вызовешь? -Нет, не вызову и тебе не позволю.