Я разлюблю тебя в феврале

от лица Оли Мне было 14, когда мы впервые с ней увиделись. -Ты почему так поздно? Я тебе звонила, ты трубку не брала. Темный коридор тут же осветила лампа, в ответ которой я недовольно прищурилась. -Так я не слышала. Я подтерла рукавом кровь из носа, тихо ненавидя ту самую новенькую из класса. Я пыталась скрыть разбитый нос и губу волосами, но мама все равно заметила и подошла совсем близко. Глаза были налиты гневом, хоть я и старалась его скрывать. Мы подрались с новенькой. Какая-то Лена, у которой отец мент, вмазала мне тупо за то, что я подметила ее криво накрашенную стрелку. Ну и посмотрела не так на ее пассию. -Оль, это что? - мама тихо шепнула куда-то в пустоту, - Кто это сделал? -Кровь это, мам, что непонятного? Я убрала ее руки от себя, стараясь быстро пройти в комнату, чуть не наступив на кота, но мама поспешила за мной. -Тебе не хватило отца в тюрьме? Да, он из-за наркотиков, но и тебе такими темпами недолго до него. -Не смей сравнивать меня с ним. Я повернулась, кинув взгляд налитых кровью глаз, и мама немного отошла назад. -Не смей меня сравнивать с ним. Мы договорились о нем не вспоминать. Мама села в коридоре на пуфик, пока я быстро прошла на балкон, пытаясь успокоить себя свежим воздухом. Смотрю вниз и тихо ненавижу. Ненавижу ее. Ненавижу Лену. Мимо проезжают машины с мигалками, кричат, воют... Скорая, полиция. Кому-то очень плохо, видимо. На телефон пришло смс с неизвестного номера. "Выйди к своему подъезду, пожалуйста". Черт, кого там принесло? -Я сейчас вернусь. Я ухожу под тяжёлые вздохи грустной мамы, хлопаю дверью. Спускаюсь вниз молниеносно - любопытство рвет душу. Передо мной в темноте, прямо под фонарем стоит Лена. Девочка с черными волосами, виновато опущенными серыми глазами и поджатыми губами. Я облокотилась на дверь подъезда, ожидая ее извинений; долго ждать не пришлось. Она роется в розовенькой курточке, обыскивая карманы; в темноте вечера я не видела ее глаза. Но знала: она чувствует вину. Лена просовывает две желтенькие конфетки на исцарапанной ладошке, боясь подойти совсем вплотную своими избитыми в кровь ногами: -Ты меня простишь?...

***

С утра дверной звонок просто разрывало, будто за мной пришла полиция. 9 утра, казалось бы, солнце только-только встало, воскресенье. Возможно, маме резко дали выходной, а ключи она оставила в доме. Может, это полиция заглянула по поводу папы - передать что-то, отнести... Я недовольно встала, топая босыми ногами по ледяному полу. Боже, опять мама не закрыла балкон. Куски снега у порога прямо лежат... Я поправила взъерошенные волосы, попытавшись разомкнуть глаза, открыла дверь со второй попытки, а на пороге стояла Темникова. Стоит с шампунем в руках и и полотенцем. -Я к тебе голову помыть, у нас воду отключили. Ты же не против? Я тяжело вздохнула, закатив глаза. Судя по Лене, та вообще не спала - с красными опухшими глазами, засохшими губами и несмытой потекшей тушью. -Ты не спала, да? Лена промолчала и прошла дальше. Но ее ответ мне и не нужен был, я и так все знала. -Тебе как обычно, да? -Да. Лена невероятно изменилась после расставания. Угасла. Уже не горит тем огнем, каким восхищались многие. Глаза мокрые, взгляд мрачный, а говорить она перестала совсем, хотя раньше ее невозможно было остановить. Она говорила и говорила... "Как обычно" - это две чайных ложки кофе, одна сахара, кипяток и молоко. По привычке я насыпала ей все это в кружку, недовольно глянув в окно. За ним кружил снег. Странно, только декабрь, а снег уже вовсю падает. Я услышала недовольные маты Лены из ванной. Подбежала, настроила ей воду из горячей в теплую и ушла обратно на кухню. Каждый раз она приходит и матерится из-за воды. Так и не научилась ее настраивать. Наконец она заходит ко мне на кухню вялой походкой, цепляясь за косяки по пути, садится за стол и даже не обжигается кипятком. Спокойно пьет кофе. Достает сигарету и так эстетично ее закуривает, пялясь в окно. А я пялилась на неё. -Вы с ним виделись? Неделя прошла. -Только в школе. Она совсем хрипит. Или заболела, или прокурила. -Я переживаю за тебя. -Не надо переживать. - она слабо улыбнулась, посмотрев мне прямо в глаза, - Я всего лишь скучаю, ничего такого. -Ты совсем измученная, Лен. -Это мучает. Это самое безумное, что я испытывала - тоска какая-то, скучание. Тебя рвет, гложет. Сегодня ночью я не могла уснуть из-за мыслей - а может, вернуться? Я слышала стук своего собственного сердца так четко, как никогда раньше. - она очень долго втягивалась табачным дымом, медленно выдыхая, - Это самое безумное. Ты столько чувствуешь, а деть некуда. Я любила его. Я снова нежно погладила ее по запястью, поцеловав пальцы, на что она удивлённо, но все ещё слабо повела бровью: -Ты же ненавидишь табачный дым, а сидишь со мной. Обычно отходила. -Да, он мне отвратителен. Но тебя-то я люблю, родная. Лена улыбнулась, закрыв глаза и рухнув мне на плечо. Я слабо провела рукой по ее волосам, забрав из ее рук сигарету и потушив ее об импровизированную пепельницу в виде старой сахарницы, которую мама достала специально для моей курящей подруги: -Мы с тобой подруги. Я всегда рядом, ты помнишь? Ты помнишь, какое значение имеет в нашей жизни наша дружба? -Помню, Серябкина, помню... Мы недолго так ещё сидели, уткнувшись друг другу в плечи. Я помню, она заплакала, как только я ей сказала эти слова. Она все ещё не черствая - это так важно...